От твоих до моих обещаний

Горло сводит судорогой, Шото кашляет судорожно заглатывая одну таблетку за другой, пока в комнату не зашел старший брат. Маленькие капсулки кислотно-желтого цвета сильно выделяются на фоне белых трясущихся рук. Шото запивает последнюю горсть водой из бутылки и морщится от неприятной горечи на языке. - Боже, Шото, ты тут застрял или что? - в комнату заходит Даби, беглым взглядом окидывая его самого и комнату. Он за ним не следит, с трудом дышит, надеясь, что выпил достаточно, чтобы сдохнуть через двадцать-тридцать минут. Кажется, это уже третья попытка, если его и в этот раз откачают, то он сиганет из окна палаты, в которой очнется. Жить так больше не получается. Мир героев сводит его с ума, а в особенности его отец, который настолько сволочь, что при мысли об этом все внутри замирает и больше не бъется. Само его естесство умерло уже давно, выжглось под напором героя номер два. За своими мыслями он совершенно не замечает, что Тойя все еще в комнате и взгляд его направлен туда, куда бы ему не следовало. - Шо..Что это? - голос брата слегка дрожит, хотя тот и старается не выдавать этого. Они одновременно делают рывок к пистолету. Но Шото сидит ближе, а потому через несколько секунд резко встает и направляет оружие на Тойю, холодный металл упирается тому в лоб. - Что происходит? - Тойя примирительно показывает ладони и делает первый шаг назад. - Ты не посмеешь мне мешать, Даби, - Шото хмыкает, понимая, что крышу ему рвет окончательно, - ты ведь итак собрался переметнутся к злодеям. Как там Шигараки поживает, а? Тодороки неосознанно касается своего локтя, расщепленного Тенко в очередной ссоре. - Не переживай, братишка, мне на это плевать. Главное, - многозначительно тянет он, - не мешай мне. На мгновение Шото кажется, что по его венам течет лава. Внутренности скручивает и словно обжигает кипятком, тело пронзает острая боль, скапливаясь в районе солнечного сплетения. Он испуганно хватает воздух ртом и сгибается пополам, оседая на пол. Тойя подрывается к нему, сразу забыв о том, что только что было. - Не трожь меня, - шипит младший Тодороки, боль потихоньку отступает, позволяя разуму проясниться. Но он бы не сказал, что от этого ему стало проще, ведь злоба и горечь от собственной жизни теперь с силой надавливает на его плечи, и глаза застилают картины кровавой расправы. Губы сами собой растягиваются в очередной ухмылке. Его глаза сейчас, наверняка, живыми не выглядят, потому что Тойя отшатывается,чуть не врезаясь спиной в стену, и явно не от его слов. - Шо, послушай, - Даби и правда отступает назад, ближе к выходу из комнаты, - ты не хочешь этого делать. Оно не стоит того, правда. - Что не хочу делать? Ты хоть в курсе о чем говоришь, братец? - он схватил со стола пачку сигарет и зажал одну в зубах, зажигая ее от огонь на кончиках пальцев. - Отчего ты не используешь на причуду? Зачем размахиваешь этой железякой у меня перед лицом? - Не считаю нужным отвечать на этот вопрос, - Шото затянулся, раздасованно думая о том, что это его последняя в жизни сигарета. А насчет причуды. Не может же он сказать, что из-за выпитого количества подавителей его максимум это огонек из зажигалки. А если Даби об этом узнает, то его план полетит к чертям, к слову, вместе с ним самим. Шото чувствовал, что движения тела становятся более заторможенными, а во рту появляется неприятная сухость. Стоило поторопиться. Но, видимо, удача сегодня была на его стороне. Дверь неожиданно распахнулась и запахло паленым деревом. Тойя дернулся от неожиданности и вжался спиной в стену, напротив Шото, в его глазах плескалась паника. Младший Тодороки только фыркнул и ободряюще ему улыбнулся, хотя он не был уверен, что это хоть как-то ему поможет. - Ну, здравствуй, отец, - насмешливо протянул Шото, - или мне лучше называть тебя Старатель? Вернее вас, - он сделал нелепый реверанс, тело все больше подводило и контроливать его становилось слишком тяжело. - Шото, как ты ведешь себя? Разве я такому тебя учил?! - голос Энджи прогремел в комнате неестественно громко, герой все-таки. - Что ты папочка, - он с трудом сдерживался, чтобы не засмеяться в голос, - ты учил меня еще худшему. Он все же рассмеялся, прикрывая рот рукой. Глаза закатывались против воли, а смех перемежался с истеричными нотками. Энджи удивленно на него посмотрел, начиная предпологать, что с его младшим сыном далеко не все в порядке. Шото отрешенно посмотрел сквозь пальцы на трясущуюся с пистолетом руку и направил ее на Старателя. Отец никак не изменился в лице, его взгляд был напряжен, но в остальном ничего не выдавало его ничтожного волнения. Он выстрелил. Нажимая на курок раз за разом, Шото помнил, что там есть шесть пуль, и каждая должна пронзить тело Энджи в жизненно важные органы, иначе его и с того света достанут. Хаотичные выстрели оглушили его самого, но он точно увидел, что последний стал контрольным в чужую голову. Тойя стоящий неподалеку с ужасом взирал то на него, то на хрипящего отца. Его лицо и белая рубашка были в брызгах алой крови и кажется он медленно сползал по стенке вниз. Хотя, видимо, это мир Шото начал стремительно терять очертания и плавать в реальном пространстве. Воздух с силой вытолкнули из легких, он закашлялся, зажимая рукой грудину и царапая лицо. Краски блекли все быстрей и быстрей. Теперь ненавистный Шото мир навсегда погрузился в желанную темноту.