неправильно

      У Бернарда в голове неприлично много мыслей, но ни одной — более или менее связной.       Он думает о том, что погода для Н. сегодня стоит необычайно ветреная, что пиво, вероятно, скоро нагреется и на вкус станет совершенно отвратительным, что, если они прямо сейчас не вернутся обратно к коттеджам, их, наверное, начнут искать и еще — что Эндрю в своих узких летних брюках, серой рубашке, черном пиджаке и галстуке выглядит просто восхитительно.       Восхитительно неуместно для человека, прямо сейчас сидящего на старом пне посреди лесной опушки.       Как будто он пару часов назад сбежал со срочного совещания в банке.       Ладно — пиджак, но галстук — это уж точно лишнее.       Бернард нервно сглатывает, у него в голове — беспросветный туман. Он выпил не так уж и много, чтобы валиться с ног, но достаточно, чтобы совершать глупости, о которых точно будет жалеть наутро.       Эндрю смотрит на него снизу вверх жарким, голодным взглядом, его руки заняты бутылками с пивом, глаза прищурены, на губах — усмешка.       Бернард делает нетвердый шаг вперед, пошатывается — сочная лесная трава пружинит под ногами. Нервно облизывает пересохшие губы, быстро смахивает упавшую на лоб прядь волос и неуверенно спрашивает, указывая на галстук:       — Можно?..       — Детка, тебе все можно.       Голос у Эндрю томный, глубокий и хриплый, а интонация такая насмешливо-вызывающая, что пробирает до самых костей. Как и взгляд.       Щеки предательски вспыхивают; Бернард закрывает глаза, борясь с внезапным приступом тахикардии, и медленно опускается на траву. Это положение неловкое, шаткое, слишком интимное — колени Эндрю где-то на уровне его груди, а под тонкой тканью рубашки видно очертания рельефа мышц.       Бернард шумно выдыхает, не зная, куда смотреть.       Он тянется к шее Эндрю, нащупывает дрожащими пальцами узел галстука. Пара неловких движений — и шелковая полоска ткани винно-красной змеей скользит под воротом, послушно ложится в руку, и Бернард наскоро наматывает ее на запястье в несколько оборотов.       Эндрю наблюдает за ним из-под полуопущенных ресниц, заинтересованно хмыкает, наклоняет голову.       — Неправильно.       — Ч-что?.. — Бернард вздрагивает от внезапного командирского тона, внутренне сжимается, непонимающе смотрит. — А как… надо было?       Внимательный взгляд льдисто-серых Эндрю скользит по его лицу, оставляя после себя фантомные ощущения прикосновений, и кожа от них горит не хуже, чем от настоящих.       — Надо на оба запястья, — сухие губы растягиваются в самодовольной усмешке. — И, желательно, чтобы руки были за спиной. Хочешь?       Бернард от такого предложения давится воздухом, а Эндрю лишь гортанно смеется и, как ни в чем ни бывало, протягивает ему бутылку пива, многозначительно выгибая бровь.