my sun’s letters

— не пустил бы тебя за порог, если б знал, что это лето окажется нашим последним рывком такой жизни. в ночь перед последним днем этого лета раздался звонок телефона. ники его прекрасно слышал, но вставать так не хотелось, учитывая то, что сейчас 4 утра. единственное, чего он желал после такого насыщенного лета, так это восстановление режима. конечно, желательно за два дня и так, чтобы на год вперёд хватило, но все мы понимаем, что это невозможно. рики бы так и продолжил лениво тянуться на кровати, если бы не подумал, что кому-то он действительно сильно понадобился, раз позвонил в столь ранее время. — привет, сону, — японец поставил телефон на тумбу, включив громкую связь и потирая глаза от слепящего света экрана, — как ярко... — проворчал парень. — ты что, до сих пор не поменял тему на тёмную? я уже давно ей пользуюсь. она оказалась намного удобнее, чем светлая. сейчас ники чувствовал себя странно и тревожно, потому что его любимый всегда говорил, что ему не очень комфортно разговаривать по звонку ночью, ведь его родители отдыхали, а будить их не хотелось бы. да и вообще, он любил переписываться и просил не записывать долгие голосовые из-за неспособности долго фокусироваться на чужих словах, говорил, что отвлекается, уходит в свои мысли. японец переживал, ведь это могло быть серьезнее, чем он себе представляет, но сону всегда утверждал, что всё в порядке, что не нужно волноваться из-за пустяков и ценить настоящее. быть милосердным, не мстить по пустякам. заставлял быть лучшей версией себя. общение с его солнцем заставило ники полюбить себя и всё, что в его жизни происходит. он часто скрывал свои тайны и никому не говорил, какие кошки терзают его душу изнутри. худшее чувство — это момент, когда ты осознаешь, что ты потерял себя. и эта потерянность была с ним до встречи с сону. он чувствовал себя маленьким и беззащитным кустиком посреди чащи леса, которая закрывает путь к солнцу и теплу. чувствовал себя крошечным муравьем под ногами безжалостных людей, готовых раздавить его. но они поспорили, что за месяц сону сможет полностью переделать его внутренний мир: тёмный и мрачный. так и получилось, что он развязал ему глаза и показал истину, напомнил, что все люди имеют право на эмоции и он совсем не один. сону показал ему свет, самый яркий и настоящий. — прости меня, пожалуйста, но у меня правда нет сил сейчас разговаривать, весь день ходил по магазинам и присматривал вещи на осень. если что-то срочное, то говори сейчас, —  кратко сказал рики. — мой хороший, всё в порядке, я понимаю тебя. а мы можем завтра с утра встретиться на нашем месте? это важно, — устало выдыхает сону и ждёт ответ. в парке, который находится недалеко от их домов, есть лавочки около пруда. когда парни ещё не знали о чувствах друг к другу, это место являлось общим не только среди них, но и их друзей. однажды, когда все были в сборе, рики пришла в голову идея. посмотрев фильм «оно», он решил повторить надпись на деревяшке, потому что не знал куда деть нахлынувшие эмоции из-за чудесного ким сону. ники сильно сомневался, но вспомнил, что жить нужно одним днём и уметь рисковать, как учил его сону. и да, он выцарапал острым камешком «R + S» прямо на деревянной лавочке, пока остальные ребята кидали в воду здешним уточкам крошки хлеба и любовались всеми прелестями уходящего лета. — да, конечно, в 9 утра сможешь? — продолжил рики и поудобнее развалился на кровати. — отлично, тогда в 9 увидимся. до завтра, рики. хороших снов. — и тебе, сону-я. целую тебя в обе щеки, до завтра, — с широкой улыбкой пробубнил влюбленный японец и сбросил звонок.

***

последствия бессонных ночей рики можно заметить невооружённым глазом. слегка припухшее лицо и синяки под глазками выдавали то, что он лёг спать лишь в половине пятого утра, однако он договорился с сону встретиться, так что не может продолжать скучающе лежать в постели, поэтому быстро собирается и приходит в парк, встречая парня. он стоял против ледяного ветра, которой изящно развивал тёмные пряди мягких волос. я задумчиво глазел на его спину, не в силах оторваться от него. тихий шелест пожелтевших листьев сразу выводит из транса японца, возвращая в этот мир. — доброе утро, рики. я скучал по тебе, — слегка волнуясь негромко говорит сону и слегка улыбается. — доброе. я тоже скучал, — медленно подходит японец и приобнимает парня рядом. именно в таких моментах они ощущают, что действительно живут, неизбежно заполняют свое израненное сердце маленьким счастьем. и этот момент остаётся лишь записывать куда-нибудь и класть в коробочку, в которую складываешь все свои воспоминания. — я хотел тебе кое-что отдать, — сону достаёт из своего глубокого кармана пальто аккуратно сложенный конверт из потертой бумаги и вертит его в руках, — вот, держи. я... прости меня, пожалуйста, я тороплюсь сейчас кое-куда, — парень быстро и взволнованно тараторит, отдавая бумажки, — рики, пожалуйста, никогда не вини себя ни в чем, ты очень особенный для меня человек, и я очень сильно тебя люблю, — он быстро сокращает расстояние между друг другом и прикасается своими губами к чужим, оставляя нелепый, но столь ценный поцелуй. сону крепко-крепко обнимает рики и оставляет последнее прикосновение своих губ на щеке. его лицо выражает неясные отголоски мучительных терзаний души, но он молчал, глядя в испуганные глаза японца и всё же нерешительно произнося: — открой его, когда я уйду, — и сону уходит. на трясущихся ногах поворачивается и быстро ступает по недавно сделанной дорожке из каменной плитки. он ничего так и не сказал. испугался и ушёл. эти слова на его губах становились громких эхом в ушах, однако так и не вырвались наружу, даже не обрушились на рики шёпотом. и у него ступор, тормозящие мысли беспощадно метаются по мозгу, пока свежий воздух резко становится раскалённым и отравленным непонятными эмоциями. рики тупит свой взгляд на белый конверт и пытается понять, что произошло. губы его шевелились, но не роняли ни одного слова, лишь беззвучно произнося риторические фразы или быть может, вопросы. он аккуратно начал вскрывать конверт, пытаясь бороться с жуткой тревогой, сжигающей его полностью. не может ждать и быстро начинает бегать глазами по строчкам рукописного текста. «дорогой рики, лишь сейчас могу сказать тебе обо всём, что я долгое время держал в себе. мне стыдно признавать то, что я всегда был слаб, хотя в некоторые моменты казалось, что подобие моего предназначения — приносить в этот мир позитив и теплоту. это то, к чему я шёл, но не заметил, как потерял себя и свой путь. и я до сих пор не могу осознать то, что не справился со своими задачами. я до сих пор так растерян и встревожен тем, что происходит вокруг меня, но каждый раз ты, рики, помогал мне просто своими действиями, а чаще простыми объятиями. ты всегда подставлял своё плечо, чтобы я мог выплакаться, когда мне требовалась поддержка. именно ты научил меня многим вещам, которых я боялся. я боялся показывать свои слёзы, боялся своих же эмоций, боялся осуждения за это, потому и был жутко замкнутым. и я открылся, но только тебе, хоть и не до конца. однако ты должен понять, что дело совершенно не в том, что ты можешь себе надумать. я тебе доверял, доверял как самому близкому человеку. это чувство, когда падаешь в объятия другого человека, а он тебя ловит. каждый раз меня ловил ты, но я всё же продолжал падать в океан нескончаемых мыслей, оказываясь все глубже и глубже... и сейчас я думаю, что утонул. просто, отбросив эмоции, понимаю, что ты был со мной всегда, когда я не справлялся со своими чувствами и мне было плохо. ты учил меня тому, что я должен встать, глубоко вдохнуть и выдохнуть через рот, вытереть слезы и пойти дальше. ты говорил мне, что я никогда не должен скрывать себя настоящего за масками, потому что я прекрасный такой, какой есть на самом деле. и я правда старался в это верить, убедить себя в этом, но иные люди твердили о моем характере обратное, так что я так и не смог победить свои негативные мысли о себе. не то чтобы я боюсь быть нытиком, слезы всем свойственны, верно? я просто чувствую отвращение к себе за всё мной сделанное, пусть оно и не является чем-то не плохим. я продолжал идти, потому что мог сделать хоть малейшее хорошее дело, пока мог хоть немного кому-то помочь — это все имело смысл. пока я мог приносить добро в этот мир, я не позволял себе утонуть. просто нужно было стать чуточку сильнее и собраться с мыслями как следует. я вспоминаю все самые сладкие моменты, когда мы были вместе, и невольно улыбаюсь. и я хочу, чтобы ты сейчас улыбался тоже.»

***

— джей, дай мне ещё маршмеллоу, пожалуйста! ники совсем не хочет делиться, хотя ты ему дал больше всех, — сказал сону, надувши свои маленькие губки и сверкая глазками. — я самый младший здесь, так что мне всегда больше, - заявил рики и в шутку закатил глаза. эти уютные поседелки у костра запомнились обоим юношам надолго, вспоминая которые в районе груди становилось так приятно. контраст теплоты исходящий из пламени костра и прохладный ветерок заставляли чувствовать себя неопределенно, однако люди вокруг напоминали о том, что ты любим всеми и твоё место рядом с ними. проблемы угасают вместе с приходом радости и умиротворения. джей передал сону целую упаковку этих мягких зефирок. пока довольный сону насаживал на палку вкусности, кое-как держа упаковку, она выпала из рук и повалилась вниз по склону холма, на котором они находились. — мой зефир! — с надеждой, что рики побежит ловить эту упаковку, досадно запищал сону. и конечно, японец, знавший как сильно ким любит это, подскачил со своего места и двинулся в сторону улетевшего лакомства. вкусности уже давно оказались внизу, а единственным источником света этой ночью были костёр и луна. парень, которым овладевала паника за маршмеллоу, тоже ринулся вниз, но успевая споткнутся о камень, валится на впереди бежавшего рики, пока в свою очередь тот с криком летит на сырой песок на самый берег моря. приземление мягкое лишь у сону, ведь ему повезло упасть на нишимуру. — сону, зачем ты побежал за мной? — рассержено спросил рики, пытаясь встать и ощущая, что его друга как след простыл. рукава белой кофты японца намочились, но все остальное осталось сухим. казалось, что ничего уже не может быть хуже. почти ничего не было видно и от удара у парня болел бок. он привстал, чтобы восстановить сбившиеся дыхание и сориентироваться, куда идти, чтобы вернуться к костру. была ещё одна задача: убедиться, что с сону все в порядке. рики обернулся, пытаясь найти глазами кима, но увидел только его тень прямо за своей спиной, смотрящую на тёмное небо чуть ли не с открытым ртом. оба уже были все в песке. их волосы, джинсы, кроссовки — абсолютно все. ники очень хотелось спросить у друга, что же его так восхитило на небе, что он стоит уставившись туда взглядом. сону решил подойти к рики и, протянув руку, потащил чуть выше по холму, чтобы прилечь на траву. у младшего не было выбора, потому что старший уже потянул его вниз. — луна и звезды, — полушепотом говорит сону и замирает. он всегда любил луну. она завораживала его настолько, что парень хотел поделиться увиденным со всем миром. лунный свет играет на поверхности морских волн, освещает вершины старого поместья неподалеку и их два тёмных силуэта, едва заметные в траве. сону вдыхает солёный воздух и пытается поймать за прозрачные крылья моментально ускользающее вдохновение. он неподвижно лежит, чувствуя, как в мраке сердца рождается совсем слабый огонёк света. из-за ветерка бежали мурашки по всему телу. — луна сегодня действительно чудесная.                                                                                                                                 «иногда я вспоминаю, как ты любил обнимать меня, когда я смотрел на луну.» нишимура всегда любил слушать и наблюдать за сону. вы когда-нибудь встречали кого-то, кто буквально является человеческой версией солнца? всякий раз младшему казалось, что когда он с его любимым хёном, становится очень тепло на душе. может поэтому луна так любит солнце? за согревающее сердце, за светящиеся глазки, а бархатную кожу. рики мечтает, чтобы его луч света не перегорал и всегда показывал ему самый ясный путь жизни.

***

«мне крайне нравились наши ночные переписки, особенно когда я ходил с опухшими глазами из-за бессоной ночи, потому что мы разговаривали до рассвета, я делал себе крепкий кофе, чтобы хоть как-то держаться, а возвращаясь к ноутбуку, улыбался от твоего: «доброе утро, солнышко!!!». потираешь сонные глаза и набираешь текст на клавиатуре, что-то по типу: «лучше бы я поспал, это была явно плохая идея, я буду плохо выглядеть, рики. ладно, к чёрту сон, главное, что я действительно счастлив!!!», пока ты вкидываешь очередное: «моё солнце всегда ярко светится. а ты кто? правильно, ты — моё солнце.                           счастлив я? да. эта жуткая меланхолия с синяками под глазами, которая окутывает меня каждый день за учёбой. пока я изнуряю себя чтением этих заумных книжек, ты стараешься привлечь моё внимание к себе, что отлично получается. я раньше думал, что нет человека, который бы понял меня на все сто. поэтому я отмахивался от всех тем, что не мог так легко доверить собеседнику. но появился ты.»

***

капли дождя стекали по щекам и шее сону, пока рики пытался попутно вытирать их и открывать черный зонт. — к чёрту этот зонт! почему он не открывается?! — убери, убери его, — руки сону аккуратно коснулись мокрой рубашки младшего, он опустил зонт. — промокнем же..., — волнуясь пролепетал японец. — я... я никогда не целовался под дождём, понимаешь? никогда, — его глаза стали тогда такими прозрачными, то ли из-за того, что там накопились слёзы, то ли из-за дождя. сверкнув своим взглядом по пухлым губам, придвинулся ближе сону и старался медленно дышать, пока его сердце бешено стучалось, желая выпрыгнуть из груди. они оба не хотят сейчас думать, не хотят бороться с желанием. — просто оставь свой сладкий поцелуй. и самое нежное соприкосновение этих губ происходит в момент, когда сону еле успевает договорить свои слова. рики мягко обхватывает своими пальцами любимые щёчки его парня и дарит всё своё тепло и заботу. теперь сону чувствует приятный привкус тыквенного пирога, который нишимура себе заказывал, когда они оба сидели в кофейне, пока самому японцу с губ парня рядом передаётся вкус его любимого молочного чая. они разделили этот момент на двоих и нисколько не жалеют, что промокли насквозь под холодным дождём. определённо, один из них будет лежать под кучей одеял, пытаясь хоть как-то согреться из-за температуры, не оставлявшей бедный организм парня. но сейчас они здесь и думать о последствиях точно не собираются. это сейчас ни к чему.

***

ничто так не потрясает как невероятная атмосфера, когда ты находишься в кинотеатре на вечернем сеансе. непередаваемы все те ощущения, что получаешь ты, сидя там с любимым человеком. у рики же этим человеком являлся сону. в октябре прошлого года их сердце впервые познало, что такое любовь, а душа только начинала расцветать при виде карих глаз. пока кругом деревья украшали красно-жёлтые листья, а из-за мороза пальцы краснели и не слушались, взгляды друг на друга дарили особое тепло. в такие моменты хочется быть дома под тяжёлым одеялом, медленно попивая горячий чай, но сейчас два парня идут в кинотеатр на только вышедший фильм. они немедля купили билеты, удобно расположились на своих местах последнего ряда и начали просмотр. сону давно никуда не ходил. учеба съедала всё свободное время и забирала последние силы тем, что никак не покидала мысли парня. рики понимал всю серьёзность ситуации и не мог оставить это так, поэтому и решил предложить сходить на вечерний сеанс. сильно уставший сону развалился в своём кресле, вяло хлопая глазками и боясь заснуть ещё в самом начале фильма. японец же заметил то, как его парень совсем скучает, и потянул к себе на колени, аккуратно придерживая. сону явно не ожидал такого, но не был против, тем более, когда рики сейчас мягко приобнимает за широкие плечи и льнет ближе к чужому телу. — ты не замерз? тут прохладно, давай я тебе кофту дам? — нежно и шепотом произносил рики, боясь нарушить прекрасную идилию, царящую в зале. — ты тоже замерзнешь, — уже противореча начал произносить другой парень, пока не почувствовал на своих плечах и руках вязаный кардиган. — я не хочу, чтобы ты мерзнул, — снова шепчет рики, обхватывая сону руками и укладывая свой подбородок на макушку головы, вдыхая приятный запах чужих волос, — я так сильно люблю тебя. у сону спирает дыхание от внезапного заявления, и он заметно тормозит, не зная, как правильно ответить, хотя ответ давно вертится у него в голове, но всё боится сказать его. он медленно поворачивается к рики и взглядом бегает по лицу японца, цепляясь за каждую родинку и откладывая их в своей памяти, как что-то нечто необычное и невероятное. — сону... я очень ценю тебя и мне так хочется быть всегда рядом с тобой. мне просто хочется тебя всегда защищать от всего, что может плохое происходить в нашей жизни. хочется, чтобы ты никогда не был грустным и уставшим, — рики говорит очень тихо, что слышит лишь парень, сидящий около него, и аккуратно дотрагивается до тепленьких щек, что так смущающе краснели, и прикасается своими пухлыми губами к нежной коже, пахнущей лишь сладким персиком, — хочется тебя каждый день, каждый час, каждую минуту крепко-крепко обнимать за талию и зацеловывать твои мягкие щечки, прямо как сейчас я это и делаю, — японец шепчет в моменты, когда отрывается от лица сону и после снова продолжает оставлять свои поцелуи, — я хочу дарить тебе всю любовь, которая только есть во мне, ведь ты заставляешь мои руки предательски дрожать, что я становлюсь чертовски слабым и расфокусированным на моменте, лишь сильно сосредоточенным на тебе, — он сбито выдыхает и смотрит в слегка наполненные слезами глаза человека напротив, начиная беспокоиться за то, что же у сону могло вызвать такую реакцию, — пожалуйста, никогда не думай о себе как-то плохо, потому что ты мой особенный мальчик, которым я сильно дорожу.

i’m sure there won’t always be sunshine

(я уверен, что солнце не всегда будет светить)

but there’s this momentary beam of light

(но есть этот кратковременный лучик света)

i could cross the ocean in a fit of devotion

(я мог бы пересечь океан в порыве преданности)

for every shining second this fragile body beckons

(за каждую светлую секунду, которой манит это хрупкое тело)

***

«рики, в моей голове написано около миллиона писем, посвященные лишь тебе, но я сейчас даже не знаю, дойдут ли они до тебя. и возможно, что я отдам их все тебе при нашей последней личной встрече или при последнем поцелуе. но я скажу точно, что тогда отдам тебе не только эти исписанные мной листы потёртой бумаги, но и всю свою любовь, которая рвется из меня, что даже каждый уголок моей души кричит о чувствах.»

***

смотря в последний раз на иступленного младшего, сону быстрыми шагами выходит на дорожку рядом, пуская лёгкую слезу, пока заказывает такси. ким долго решался на поступок, который произойдет уже через пол часа. тревоги преследовали его ещё с раннего возраста, а травля со стороны, как казалось ему, самых близких людей, выступала трещинками на его нежном сердце. спустя долгое время сону избавился от нужды привязанностей в его жизни, но не от своей луны. приятный и глухой отблеск его любви помогал видеть чуть дальше привычной темноты, в которой бесконечно ощущал себя юноша. все окружающие видели в сону только свет, который беззаботно отражался и скакал как зайчик от стенки к потолку из зеркальца в крохотных руках пятилетнего ребенка. сам же ким носил маску, лишь бы никто не заметил пустоты на душе, которая иногда зарастала из-за чуда под именем рики, но этого все равно было недостаточно. как бы ники не отдавался ему на все сто процентов, сону лишь делал вид, что доверяет ему все свои сокровенные тайны. расстаться он тоже не мог, потому что не хотел делать больно и наблюдать за тем, как нишимура начнет ненавидеть его всеми фибрами души. он бы не справился. сломался ким после слов его бабушки, которая при смерти сказала ему, что ей жаль, что она вырастила такое чудовище. родители парня редко появлялись дома, забывая, что у них дома растет маленький цветочек, который привлекал всех кроме него самого. дома сону был другим, он только подставлял руку своей беспомощной бабушке и получал многолетние извинения от родителей в форме денег за отсутствие в своей жизни. возможно, что раньше ему было всё равно, но позавчера его опекун умер, хоть бабушка под конец своей жизни вообще могла забыть имя своего внука, но для сону она всегда была мамой, которая подарила ему детство. она считала, что пред смертью разговаривала с отцом своего «настоящего» сына, ким сону, который даже не подозревал об этом и считал себя монстром. парень ехал в машине, слушая плейлист, который состоял из любимых песен рики. точка поставлена. парень просит остановить такси, говоря, что ему не далеко осталось и он сам доберется до нужного места. он улыбается, чувствуя умиротворение у себя на душе. яркое солнце слепит ему глаза, что парень собирался сделать фотографию на свой телефон и отправить ее ники подписывая: «я даже и не замечал, что солнце тоже может быть таким прекрасным, как и луна.» сону уже видит кучу сообщений от своего парня, но никак на них не реагирует, погружаясь в атмосферу спокойствия. он знает, что рики будет лучше без него, что искренние отношения ему будут сейчас нужней, чем вечное скрытие своих истинных эмоций со стороны одного партнера. нишимура будет сильным, он точно переживет. не будет один и обязательно найдет себе новую любовь, которая подарит ему новые краски. кладя телефон в карман, юноша перелезает через забор громадного моста. смотря вниз, его не обуревает страх, он уверен, что так будет лучше для всех. шаг вперед. летит. парень оказывается в холодной воде и решает не двигаться. спустя время икры ног сводит, колит, словно маленькой иголкой одновременно по всей нижней части ног. по умолчанию сону начинает барахтаться в воде, брызги летят в разные стороны. в глазах пролетают все счастливые моменты с его луной: как они впервые встретились, как поцеловались, как общались всю ночь на пролёт, отдыхали у костра и моря, сидели в кинотеатре, как гуляли под сильным ливнем. сону хочется кричать, пока какая-то часть головы находится над водой, но у него не удается. спазм в горле не позволяет издать и звука. все тело замерзло. сону, набравши как можно больше воздуха, опускается под воду. ещё минуту назад он был готов, но сейчас его пробрал страх, пока изо рта вылетают пузыри, а кислород постепенно заканчивается. парень опускается все ниже и ниже, света становится меньше. глаза болят, а в легкие как будто попадает песок — сону не понимает, что происходит и думает, что это к добру. но разве хоть что-то сейчас к добру? воздух давно закончился. холодно. сону под давлением воды из последних сил хватается за горло, теряет сознание и тонет. его любви не хватило бы на всех, хотя в душе лелеялась как неистово сильная и большая, однако принадлежала она лишь одному японцу, нишимуре рики, его самой драгоценной луне. и теперь, тем самым солнцем с фотографии является сону, оставаясь на бескрайнем небе навсегда. светлые лучи будут просачиваться сквозь тёмные портьеры в зал, поднимая утро и даря новые силы, чтобы жить. тишина теперь будет обволакивать и успокаивать, а кружка крепкого кофе как обычно будет забыта на кухонном столе.

***

и никто из них больше не пишет письма. нет больше тех хрупких обещаний быть верным друг другу, нет ожидания новых чувств глубоко в груди, нет щекочущих ощущений там, заставляющих остро и бешено биться маленькие сердца. очень много тех чувств уже нет, хотя возможно, что просто они затерялись в безграничных мыслях молодых людей. сону посвятил ему тысячи строк, сидя сгорбившись на холодной кухне по ночам, пока все спят. замершие стопы ног, на которые надеты те самые носочки, подаренные японцем на новый год, и остывшее кофе, им же приготовленное ещё в десять часов вечера специально для своего любимого мальчика. как жаль, что уже через сутки его найдут на дне темной реки.

***

рики снова пришёл туда, где похоронили его хрупкую любовь. в тот момент хотелось уехать и не возвращаться никогда. но он всегда зачем-то возвращался. его сердце болезненно разбивается на мелкие частички при одном только воспоминании об их прошлой жизни. — я скучаю, очень. я всегда буду скучать. сону, мою грудь постоянно сдавливает желание вонзиться ногтями в свою кожу и рвать её на себе. мне снова не хватает твоего присутствия, солнца на горизонте и безудержного счастья, которое всегда лилось из тебя огромным потоком. тогда всё было по-другому. меня пугает то, что вновь вырывается из моей души. хочу молчать и слушать тебя, хочу вновь ощущать твои касания на моей макушке, — слезы стекают по впавшим щекам рики и падают на холодную землю. — я буду считать звёзды до конца дней и лежать где-то среди травы, как ребенок. я снова хочу быть с тобой, поэтому никогда не перестану создавать иллюзию того, что ты рядом. буду сидеть в маминых объятьях, которая меня успокаивает, когда я на пределе истерики, перечитывать письма и снова плакать. я знаю правду, я знаю где реальность. но нет больше теплой твоей руки.

***

— ты положил мне в конверт на прощание кулон с фотографией, где мы оба счастливы. теперь это счастье навека останется там. я буду носить его у себя подле  сердца, согревая прохладным днём и прячась тенью в зной. обещай также бережно хранить тайны нашей любви и воспоминания приятных моментов. иногда ты снишься мне, и эти сны — самое мучительное, что есть в моей жизни. потому что тогда я не хочу просыпаться, мне слишком дорог каждый миг, проведённый с тобой. всё чего я хочу — лишь вернуться в сон где ты рядом. в сегодняшнем сновидении ты выглядел сонным, когда я звонил по видеозвонку и поздравлял с первым днём осени. милый, такой родной, жмурился и хриплым от сна голосом поздравлял в ответ. и в последних строках своего письма ты написал: «не беспокойся, я всегда буду рядом.»