Кроваво-красный

      Солнце уже несколько часов назад скрылось за горизонтом. В ушах эхом отдается монотонный звук массивной обуви об асфальт, чей обладатель старательно раз за разом поправляет предательски выпадающий наушник. Джисон не знает ни куда он идёт, ни с какой целью. Хочется просто сбежать, спрятаться, как маленькая серая мышка, от своих мыслей, непонятных противоречивых чувств и, в конце концов, самого себя. Каждому из нас хотелось это сделать из-за урагана в голове, что заставлял сердце ныть от боли и глаза тускнеть, делая взгляд пустым... Ведь так? И Хан Джисон, к сожалению, не оказался исключением.       Он идёт по какой-то тихой улице ночного Сеула, на которой неоновые вывески начинают гаснуть одна за одной в связи со столь поздним временем, когда все магазинчики закрываются, и работники, без лица от усталости, лениво собираются домой и, выходя с работы после тяжёлого дня, проворачивают ключи в замочной скважине. Хан наблюдает за всеми этими людьми, медленно шагая в неизвестном направлении. Иногда он смотрит на небо, затянувшееся тучами, благодаря которым полюбоваться звёздами становится весьма проблематично, а иногда, опустив голову, просто смотрит себе под ноги. В такой момент парень заметил лужу почти что под собой, ещё один шаг — и новые ботинки оказались бы мокрыми, что совсем нежелательно.       Джисона настигла новая волна неприятных мыслей, а сердце, непонятно, бьётся ли вообще. Он сел на корточки прямо перед лужей, уткнувшись носом в свои коленки, и по щеке покатилась горячая, словно способная оставить ожог, слеза. В тот же момент Сон почувствовал, как что-то пытается прорвать его кожу на тыльной стороне ладони изнутри, что-то очень режущее — боль. Это был кроваво-красный цветок, медленно распускающийся прямо из руки блондина. Пришло запоздалое осознание. Хан действительно влюбился в него, да ещё и безответно, что заставляло душу только сильней ныть и болеть, притупляя неприятные ощущения на левой конечности.       Чёрт бы тебя побрал, ненавистный любимый Ли Минхо. Именно из-за него сейчас Джисон сидит непонятно где, весь мокрый, так как тучи на небе были не просто так, и разглядывает свое расплывчатое, из-за множественных капель, отражение в луже. Слезы его смешались с дождем, как и кровь появившаяся на руке. Сколько ещё парень сидел там — известно только... никому не известно, сам блондин потерял счёт времени.

***

Следующий день. 19 ноября. Пятница.

      Джисон проснулся от внезапного и неприятно звучавшего телефонного звонка. Как хотелось бы сейчас послать все к чёрту, а может и куда подальше, хотелось снова окунуться в сладкий сон, в котором не было никаких проблем. Эскапизм преследовал парня столько, сколько он себя помнит и бороться с ним даже не пытался. Ему нравилось ощущать себя главным героем какого-либо романа, истории, фильма или же просто сна. Но сейчас не об этом. Телефон, лежащий на прикроватной тумбочке продолжал звонить уже в который раз, с каждой секундой раздражая Хана все больше. Поэтому он решил ответить, беря мобильник в руки и, еле касаясь экрана, провел ползунок в сторону надписи «принять».       — Доброе утро, бельчонок, — из трубки послышался сладкий, как мед, мягкий голос. — Наконец-то ты проснулся.       — Ага, ближе к делу, — по утрам «бельчонок» не отличался особой вежливостью и разговорчивостью.       По ту сторону раздался короткий смешок от такого раздражённого Хана, что было по-своему мило.       — Я хотел позвать тебя в кафе, поболтать там.. — Минхо на пару секунд затих, словно собираясь с мыслями перед тем, как сказать что-то важное. — И познакомить кое с кем. Сможешь прийти к пяти? Адрес скину. — В ответ было сказано лишь короткое «угу» и звонок закончился.       Джисон откинул телефон куда-то на кровать и что-то бормоча себе под нос вновь погрузился в сон. Ему снилась счастливая жизнь, где нет никаких проблем: нет ни войны, ни смерти, ни боли. Он видел лишь улыбки людей вокруг, а рядом с ним стоял Минхо, крепко державший блондина за руку, словно никогда не отпустит.       Ли опустил голову, устремив свой взгляд на их переплетённые пальцы, и, осторожно улыбаясь уголками губ, произнес:       «Прости меня, Ханни. Прости за все, что я не смог или не успел сделать, и...».       Брюнет не успел договорить — Джисона пробудила резкая боль в районе ладони. Он подскочил и уставился на левую руку из которой медленно распускался ещё один алый цветок. Опять. Теперь у Хана их два, по обеим сторонам ладони. Только что Минхо держал его за эту руку, пусть и во сне, а теперь там покоится не длань старшего, а пара колючих роз. Капли крови неторопливо падали на пол, что заставило блондина прийти в себя и начать что-либо с этим делать.       Первым делом он пошел рыскать по всем шкафчикам в поисках аптечки и, найдя ее, принялся бережно обрабатывать свежую рану. Обреза́ть эти цветы нельзя — в них течет кровь Джисона, они пьют ее, как воду, она — это единственное, почему эти цветы не вянут ещё долго. И если их все таки обрезать, то может начаться венозное кровотечение, которое может привести к ужасным последствиям, если вовремя не остановить его. Да и нет в этом смысла, на том же месте скорее всего.. нет, точно распустится новый бутон.       Наложив бинт на свою ладонь, стараясь перекрыть участки кожи у основания растений, чтобы впоследствии случайно не занести инфекцию, и, аккуратно обходя сами розы, Хан откинулся на спинку своего черного кожаного дивана и начал разглядывать потолок, будто на нем было что-то интересное. Глаза наполнились влагой, но не успел блондин и слезы проронить, как раздался звонок в дверь. Сон кинул быстрый взгляд на настенные часы, которые показывали 17:46 и, матерясь себе под нос, побежал к двери. Он даже не стал смотреть в глазок, ведь знал, кто будет стоять по ту сторону — Минхо, конечно.       — Слушай, Хо, прости пожалуйста, я уснул и совсем забыл про время, я сейчас быстро соберусь и мы поедем хорошо? — затараторил Джисон, как только отпер дверь старшему. Он говорил так быстро, что Ли толком ничего и не понял кроме слов «слушай» и вопросительного «хорошо». — Проходи, не будешь же ты ждать в подъезде. — виновато улыбнулся Хан и потёр переносицу, опуская взгляд вниз.       — Боже, Ханни, что у тебя с рукой? — у Минхо расширились глаза и он быстро переступил порог, почти что вплотную подходя к младшему.       — Не подходи! — вскрикнул блондин и отшатнулся назад. — Пожалуйста, не надо..       Если судить по недавнему сну, то новый цветок может вылезти на том месте, которого коснется Ли.       — Что? Почему? Что случилось, Джисон? — старший все же коснулся предплечья блондина и оттуда мигом полез новый бутон.       Хан скорчился от боли, схватил свою руку и вновь отшатнулся: он бы упал, но, благо, позади него была стена. Он скатился по ней вниз, вытягивая ноги вперёд и устремив свой мокрый от слез взгляд прямо на Минхо. В глазах напротив читалась вина и сожаление, но последний не смог проронить и слова.       — Я же попросил.. — всхлипывая произнес Джисон, откидывая голову назад. — Просто уходи. Я не в состоянии сегодня идти куда-то, как видишь. — в его голосе слышался сарказм, а во взгляде читалась лишь боль.       В ответ снова тишина. Брюнет, не снимая обувь и проигнорировав просьбу младшего, направился прямиком в гостиную и сел на диван. На кофейном столике лежала открытая аптечка, вокруг разбросаны бинты, перекись, ватные палочки и обезболивающие препараты. Посмотрев на это все, Минхо смог лишь провести рукой по волосам, зачесывая их назад и, затем, уткнуться в ладони лицом, закрывая его, чтобы не видеть беспорядка на столе и, чтобы не было видно беспорядка его эмоций, выражающегося на лице.       Они сидели в тишине ещё несколько минут, и только тогда Ли смог начать говорить:       — Почему я? — этот вопрос был произнесен не с обидой, а с некой злобой в голосе. Но не к Джисону, нет. К себе.       Это заставило Хана повернуть голову на старшего, что смотрел в одну точку и не шевелился.       — Отвечу тебе, когда сам узнаю. — этот вопрос пронесся у блондина в голове столько раз за последние сутки, что не сосчитать. — Знал бы я раньше, что все обернется вот так, то предпочел бы никогда не влюбляться. — горько усмехнулся Сон.       Эти слова заставили и Минхо устремить свой взгляд прямо на Джисона. И вот, они смотрят друг на друга, не отводя голову ни на секунду. У одного во взгляде читаются любовь и боль, у другого — безысходность и обида на самого себя. Это ужасно: понимать, что ты любишь того, кто тебя полюбить в ответ не сможет.       — С кем ты хотел меня познакомить? — первым прервал тишину Хан. — Со своей девушкой, не так ли? — он не переставал горько усмехаться. Все это кажется младшему лишь плохим сном, кошмаром, который скоро должен закончится. Он будет надеяться на это до последнего.       — Да, ее зовут..       — Я знаю, Минхо, — покачал головой Хан. — Я знаю, — повторил он. — Ее зовут Юджи.       — Чанбин, да? — он все ещё смотрел в глаза напротив, но ответ получать не хотел.       — Да. — опережая следущий вопрос старшего, джисон добавил, — Вчера. Он звонил мне.       — Ясно, — ли было нечего больше сказать, да и он не смог бы. Все мысли в куче, а чувство вины пожирало изнутри.

***

      Минхо ушел уже несколько часов назад, а Хан так и остался сидеть в прихожей на полу спиной к стене, смотря в зеркало раздвижного шкафа напротив. За это время на Джисоне успело распуститься ещё с десяток кроваво-красных роз, но джисон уже не чувствовал боли. Все тело онемело и он был не в состоянии даже встать.       Эти цветы распускаются моментально от касаний невзаимной любви. А если тебя не касались, то цветы будут распускаться на рандомных участках твоего тела, с разной периодичностью во времени. Они будут медленно подбираться все ближе к сердцу, пока не достигнут его.

***

20 ноября. Суббота.

      Хан Джисон проснулся на холодном полу своей прихожей и сразу же почувствовал резкую боль не только по всей коже, но и внутри. Словно, кости ломит? Где-то он читал, что цветы могут расти и из костей, что подтверждали неприятные ощущения по всему телу.       Кое-как парень дополз до своей спальни, чтобы отыскать телефон и позвонить в скорую. Нет, жить ему не хотелось, но и боль чувствовать он тоже не горел желанием.       Спустя минут пятнадцать Джисона уже везли в больницу.

***

      — Ли Минхо? — послышался женский голос из телефонной трубки.       — Допустим. — ответил он кратко.       — К нам в отделение больницы «Кенгхи» поступил Хан Джисон и попросил сообщить вам. — у Минхо мигом расширились глаза и сердце словно остановилось.       — Что с ним случилось? Все в порядке, да? — чуть ли не кричал Ли, ходя из одного угла комнаты в другой. — Скажите, что все будет в порядке, пожалуйста..       — Он находится в тяжёлом состоянии, мы сейчас делаем все возможное.       — Спасибо за то, что предупредили, я выезжаю. — и брюнет повесил трубку.       Он лишь накинул на себя куртку, быстро надел кроссовки и выбежал из квартиры. Благо, лифт приехал быстро и через минуту Минхо уже заводил двигатель машины. Ещё через минут девять он был уже в больнице.       Подбежав к ресепшену, он задал лишь один вопрос:       — Где он? — сбившееся дыхание дало понять девушке за стойкой, что парень очень спешил и, видимо, бежал.       — Извините, кто?       — Хан Джисон. Где он? — повышенным тоном повторил Ли.       — Палата 202. Я вас проведу.       Преодолев один лестничный пролет и пару коридоров Минхо стоял напротив двери в палату, внутри которой находится его Джисон. Глубоко вздохнув он провернул ручку и зашёл вглубь. На больничной койке спал младший, скорее всего накачанный всякими препаратами. Ли взял себе стул из угла палаты и поставил его сбоку от койки, чтобы сесть рядом с Ханом.       — Я такой дурак. Прости меня, бельчонок..

***

21 ноября. Воскресенье.

      За окном уже светало, Джисон медленно разлепил свои глаза и приглянувшись, смог разобрать такие знакомые и родные черты лица. Минхо сидел напротив и тихо посапывал, как никак он просидел там полдня и позже целую ночь.       А Хан уже практически не мог говорить, было очень больно — парочка роз расположилась у него на шее, мешая дышать. Но он все же хочет попытаться.       — Мин.. — блондин прокашлялся несколько раз. — Минхо, — он говорил очень тихо, еле слышно, чтобы оставить в запасе ещё немного сил на последние слова.       Ли почти сразу открыл глаза и подскочил со стула.       — Ханни.. — горячие слезы непроизвольно начали течь по его щекам, обжигая. — Все будет хорошо! Совсем скоро ты поправишься и я отвезу тебя домой, — брюнет и сам не верил своим словам, но в глазах все равно было полно надежды на хороший исход.       — Обними меня, Минхо, — Хан криво улыбнулся, но тут же скорчился, не в силах сдержать свой кашель.       Старший застыл от такой просьбы, ведь они оба знают, что произойдет, если он обнимет Сона.       — Нет! Я не буду этого делать, ты ведь.. — но Ли перебил Джисон.       — Я в любом случае умру, Хо, — стало больно от того, насколько спокойно младший произносит эти слова, от того, что он уже смирился. А слезы не переставая вытекали из глаз брюнета, он лишь стоял, отрицательно качая головой и всхлипывая. — Пожалуйста...       Минхо все же подлетел к Сону, зная, что он будет ещё долго жалеть об этом. Он заключил блондина в крепкие объятия, уткнулся носом в его шею, которой было почти не видно из-за цветов, и не переставал рыдать.       — Ты сумел коснуться моего сердца. Я люблю тебя, Ли Минхо, — в тот же момент джисон почувствовал как колючие стебли протыкают его сердце насквозь, прорываются через грудную клетку и вылезают наружу, где распускается самая большая из всех на джисоновом теле роза. И в этот раз она была белой, с красными пятнами крови.       Аппарат, стоящий около больничной койки, неприятно запищал, он резал слух, но Ли было все равно на него — он не хотел отпускать Джисона, ни сейчас, ни завтра, никогда. По всей палате крик, больше похожий на вопль. Слезы смешались с виной, все тело дрожало не веря в происходящее.       Из-за двери появилось несколько врачей, услышавших звук аппарата, и медсестра. Они попросили Минхо покинуть помещение, но он ни в какую не соглашался, он отрицал абсолютно все, что ему говорят. Два врача взяли парня под руки и попытались увести его из палаты.       Ли в последний раз взглянул на Джисона и дверь захлопнулась прямо перед его лицом.       Любовь смогла убить Хан Джисона всего за три дня.

***

24 ноября. Среда.

      Сегодня похороны Джисона, но Минхо на них не пойдет. Он не хочет, он не в состоянии, он не может сейчас появится на глазах у всех родных и близких Хана.       После похорон к Минхо зашёл Чанбин.       — Вот, — Со протянул руку, в которой лежал белый конверт.       — Что это? — Ли на самом деле даже не хотел знать, но все равно спросил, приподнимая одну бровь.       — Джисон просил передать.       Брюнет тут же выхватил конверт из рук Чанбина и выпроводил старшего из своей квартиры. Затем он уселся прямо на пол и разорвал бумагу, чтобы увидеть содержимое. Внутри было письмо.       «Минхо       Мой любимый Ли Минхо       Если ты читаешь это, значит, скорее всего, я уже не рядом. И прости меня за это, мне так жаль. Я никогда не хотел оставлять тебя.       Но в мире есть вещи, над которыми мы не властны, и, думаю, эта - одна из них. Пожалуйста, не держи на меня зла.       Мне много есть, что тебе сказать, но не думаю, что когда-нибудь настанет момент, когда ты будешь готов всё услышать вживую, пока я рядом. Поэтому я написал это. Думаю, раз ты открыл этот конверт, то, вероятно, мои похороны уже прошли.       Я знаю тебя. Знаю, что, наверное, целый миллион вещей проходит через твоё сознание сейчас, хотя ты не понимаешь, как всё это отфильтровать. Ты всегда думал слишком много, чтобы сделать лучше для себя. Но, думаю, это одно из первых твоих качеств, в которое я влюбился. Ты - самый умный человек из всех, кого я когда-либо встречал.       Наверное, я не найду слов, чтобы описать свои чувства. Так что просто дай мне сказать ещё раз: я горжусь тобой. Всегда гордился, и всегда буду.       Тем не менее, могу ли я обратиться к тебе с последней просьбой? Я знаю, что тебе несильно это понравится. Ты всегда был человеком привычки, и это должно быть страшно, делать какие-то изменения. Но, пожалуйста, если всё-таки готов сделать одну вещь для меня, то, пожалуйста, не позволяй тому, что случилось, сломать тебя. Я знаю, что тебе грустно, или ты зол, или что-то ещё. Но ты сильнее, чем ты думаешь. И я знаю, что ты сможешь двигаться дальше. Поэтому двигайся, ради меня. Пробуй и будь счастлив. Не позволяй мне тянуть тебя назад. Знай, что я готов на всё, только бы вернуть улыбку на твоё лицо.       А также, ты не один. Я всегда буду в твоём сердце, присматривать за тобой.       Итак, я полагаю, что настало время прощаться. Спасибо за то, что был невероятным человеком в моей жизни, Минхо.       Я люблю тебя.       Ханни.»

***

Спустя неделю. 1 декабря. Среда.

      Ли Минхо сидит напротив могилы Хан Джисона. У него в руках венок из мальвы. Мальва на языке цветов — просьба о прощении. Он кладет его на саму могилу, смотря на изображение Сона на ней. Брюнет горько улыбается и по щеке вновь катится слеза.       — Прости меня, Ханни. Прости за все, что я не смог или не успел сделать, и самое главное — прости за то, что не смог полюбить тебя. Я виноват в твоей смерти, виноват в твоих страданиях и твоих слезах. Каждая твоя капля крови была пролита по моей вине, — он глубоко вздохнул, приводя мысли в порядок и выстраивая следующее предложение у себя в голове. — Ты обязательно будешь счастлив в следующей жизни. Мы будем счастливы, вместе. На тыльной стороне ладони Минхо распустилась кроваво-красная роза.