Чёрная тетрадь

— Хо, что это за тетрадь? — темноволосый парень по имени Джисон крутил в руках чёрный блокнот в кожаном переплёте. Минхо, к которому как раз-таки обращались, повернул голову и его глаза сразу вспыхнули какой-то яростью. Он выхватил тетрадь, с силой сжав её. — Хани, я всё понимаю, но. Не. Трогай. Мои. Вещи. Особенно те, что лежат в моём ящике. Лицо Хана побледнело. — Хорошо, милый, как скажешь, только не злись, пожалуйста. Что же такого было в этой тетради?

***

Ночь. Минхо один в комнате, лунный свет из окна ласково играет с рыжиной его мягких волос. Он лежит на спине, взгляд направлен в потолок, но, на самом деле, в никуда. В спальне звенящая тишина, но не в голове Минхо. Он слышит голос одного парня. От этого одинокая слеза скатывается по щеке, оставляя мокрую дорожку. Веки тяжелеют и прикрываются, а в голове возникает образ, который Ли никогда не видел на яву. Высокий парень с белыми, как снег волосами, которые доходят до уровня плеч. Сзади верхняя их часть собрана в небрежный хвостик, отчего прядки спереди выпадают из причёски, оказываясь на лице. У него очаровательная улыбка и пухлые губы. Худоватое тело прикрыто махровым халатом, рукава которого почти полностью прикрывают запястья. В правой руке, уже привычно, лежит карандаш. Минхо хочется отодвинуть широкий рукав, чтобы увидеть, что он пишет на этот раз. Рука автоматически хватает тот самый чёрный блокнот и открывает, ориентируясь по закладке. Это снова песня. Но когда блондин начинает петь, медленно шевеля губами, Ли перестаёт его слышать. Но видит, как слова, которые он записывает на лист, вырываются, должно быть, чудесными звуками, но просто не может их услышать. Кажется, он не хочет, чтобы Минхо его слышал. С всё так же с закрытыми глазами, Ли переписывает слова, которые может разглядеть на листке. Он попытается спеть это днём, сейчас же в нём пылает надежда, что всё же голос его видения снова станет слышен. Дальше случается то, что очень не нравится Минхо, он почти ненавидит это. Тонкие пальцы медленно сминают лист, который после этого летит в железный бачок. Затем блондин устало откидывается на спинку кресла и закуривает сигарету. В течении пяти минут Ли надеется, что она никогда не сотлеет, но окурок летит в урну, к бумаге, заставляя её превратиться в пепел, а из губ выходит последний дым. Видение пропадает.

***

Хёнджин идёт на кухню. Квартира выполнена в светлых тонах, но всюду полумрак. Для Хвана — это уют. Он наливает себе чашку горького кофе без сахара и молока. Немного тяжёлый аромат разносится по обеим комнатам, а после заполняет и прокуренные лёгкие Хвана. — И как я всё ещё пою? — задаёт Хёнджин вопрос в пустоту и горько усмехается. Поёт… Он может петь, но ему нечего. Мысли в его голове безвкусны, сухи: в них совсем ничего нет. Каждый раз, когда он исполняет строчки из своих новых песен, то благодарит бога за то, что никто не слышит его позора. Хёнджин не хочет, чтобы кто-то слышал его в такие моменты. На часах три ночи, Хван, как всегда, раздавлен, а к восьми часам ему в универ. — Блядство, почему опять ночь?

***

Хан знает. Он знает, что какой-то парень сидит в мыслях Минхо. Парни встречались уже два года, у них не было секретов друг от друга. Джисон считал, что они родственные души, но когда это доставало Ли, то Минхо говорил: — Знаешь, моя бабушка рассказывала маме, а мама мне, что родственные души могут слышать мысли друг друга. Мама говорила, что видела моего папу во сне ещё до того, как они встретились. Тогда Хан лишь смеялся и говорил, что это глупости. Минхо соглашался с ним, потому что и сам никогда не верил в эти рассказы своих родственников. Тем более оба парня считали, что им суждено быть вместе. Джисон сидит на бетонном выступе какой-то заброшки. У него пара через тридцать минут, но он не спешит. В его руках бумажка, на которой нервным и местами непонятным почерком Минхо написана песня. — Я знаю, что она не твоя, Хо. Ты же танцуешь, а не поёшь. Подрагивающие руки норовят разорвать злосчастный лист, но останавливаются. Левая рука залезает в карман и достаёт чёрную зажигалку. Голодные языки красного пламени начинают быстро поглощать слова. Глаза Хана пусты, в них отражается лишь свет, но тепло огня не передаётся его взгляду. — Хватит лезть ему в голову. Он принадлежит мне. Рука отпускает догорающий лист, который вскоре летит на землю и окончательно становится пеплом, что вскоре сдует ветер. Жизнь одной из песен Хвана окончательно завершается. Её сжигают дважды и дважды стирают из мыслей. Может, это безумие, может, ревность, но Джисон срывается с места и бежит в ближайшую аптеку. Его дыхание становится тяжёлым, а руки окончательно перестают слушаться. — Можно пачку снотворного, — девушка, что стоит на кассе, смеряет его странным взглядом, но выносит лекарство. Хан расплачивается за таблетки. Возможно, когда-нибудь он расплатится и за свой будущий поступок.

***

Парочка училась на одном потоке и курсе, что давало им больше времени находиться вместе. — Хани, почему от тебя пахнет дымом? — спросил Минхо после их приветственного объятия. Глаза Хана непроизвольно забегали, но он тут же взял себя в руки. — Там какие-то дети листву жгли, пришлось за тушить. «Да, Джисон, это гениально, он тебе прям так и поверил», — пронеслась мысль. Но Минхо лишь молча кивнул и начал готовиться к паре. Вчера, после очередного видения, Ли перечитывал новый текст песни. Он был красивым, казался до безумия красивым, как и его автор. Но сейчас Минхо ломал голову совсем не об этом. Предыдущая песня пропала. Ли искал её в тетради, но не нашёл. — Слушай, — шёпотом произнёс он, обращаюсь к Хану, — вчера ты брал мою тетрадь. Ты же не смотрел в неё? — Нет, Хо, а что случилось? Сейчас душа Джисона медленно раскалывалась от вранья любимому человеку. Но он тешил себя мыслями о том, что это им на благо, что он сожжёт эту проклятую тетрадь, как только сможет. — Нет, ничего, просто решил уточнить. Остальная пара прошла в тишине между парнями. Они ещё в начале учёбы договорились, что не будут друг другу мешать, дабы не портить отметки. После занятий они просто шли по коридору, стены которого были бежевого цвета, а полы застелены почти таким же светлым линолеумом. — Хо, давай пообедаем у меня или у тебя? — Конечно, пошли до меня, так ближе будет. Да и у тебя, поди, в холодильнике мышь повесилась. С обеих сторон послышался смех — со стороны Джисона он был скорее неловким.

***

Хан специально тянул время: всячески ластился к парню, лез целоваться. Он всё же заставил прогуляться до продуктового, потому что ему очень хотелось яблочного сока (к которому Джисон потом и не притронется), и всё для того, чтобы это был скорее не обед, а ранний ужин. Пока Минхо готовил, он накрывал на стол и заваривал чай. Только вот чай рыжеволосого был немного мутным. — Готово! — привычно гордо сказал Ли, и они уселись есть. Трапеза Хо закончилась быстро. Парень съел пару кусочков мяса и по привычке выпил половину стакана чая: его мучила жажда. Только в глазах помутнело, как и в мыслях. Джисон взволнованно подлетел к нему и удержал от падения за плечи. — Хо, всё в порядке? — Хани, я так… — «хочу спать» уже не было слышно, потому что парень отключился. Темноволосый перенёс его на кровать, заботливо укрыв пледом. После уборки он просто покинул дом, закрыв дверь запасным ключом, который ему когда-то дал его парень.

***

У Хёнджина весь вечер болела голова и он непроизвольно плакал из-за какой-то пустоты внутри. Ему больно, ему холодно, ему одиноко. Раньше такого не случалось, поэтому мысли разбегались. Сегодня Хван не пытался писать песни. Хоть его силы и были ничтожно малы, но, собрав их в кучу, он смог подняться, чтобы узнать, что в голубой аптечке нет нужного лекарства. — Да блять… Его голос был почти таким же тихим, как и всё в этом доме. Казалось, что он и не дышал вовсе, чтобы не нарушать идиллию, которая строилась тут в течение четырёх лет. Ему уже двадцать два, а он всё ещё никто. Может, и есть пару человек, что слышали его песни на ютубе, но он давно удалил канал, разочаровавшись в своих способностях. Вся квартира была чем-то заставлена. Здесь мог найти что-то только владелец, потому что у остальных нервно разбегались глаза, а через время они и вовсе забывали, что им нужно. Чёрный взгляд быстро зацепился за часы. — Пиздец. Почти четыре утра. Быстро нацепив пальто, Хван направился в аптеку, которая находилась недалеко от метро, но на приличном расстоянии от его дома: там дешевле.

***

Хо проснулся от сильной головной боли. В голове было всё так же мутно, мир перед ним немного плыл. — Нужно проветриться, — шёпотом произнёс парень и, накинув кожаную куртку, двинулся к двери. Его дом находился недалеко от метро. На улице стоял шум машин, ярко горели фонари ночного города. Эта атмосфера нравилась парню. Пахло сыростью и холодом, лёгкие как-то мучительно наполнялись этим воздухом с частицами городской грязи. Неспешными или скорее вымученными шагами Минхо направлялся к аптеке, чтобы купить какие-нибудь таблетки, потому что легче не становилось. Вывеска аптеки горела красным и резала глаза. На роговице будто выжжен алый след диодов, поэтому, даже закрывая глаза, Ли видел свет. В помещении терпко пахло медикаментами. Минхо рассматривал лекарства на витринах, дабы найти что-то, что смогло бы ему помочь. Вдруг его сердце будто пропустило удар, дыхание спёрло, он, как ведомый чем-то, развернулся к двери. Мимо пролетел вихрь из белоснежных волос, казалось, что это маленькая метель, организованная именно для рыжеволосого. Минхо сразу его узнал. Длинные светлые волосы, длинные пальцы, которые судорожно сжимали чёрный кожаный кошелёк. Парень резко повернул голову к Ли, и чёрные глаза встретились с шоколадными. Они оба не дышали, время замерло. Только Минхо понял, почему всё это происходило. Парень же ощущал снова ту наполненность, пустота ушла, как и головная боль. Ли всеми фибрами души желал что-то сказать, ему было жизненно необходимо услышать в ответ мягкий голос парня. Наверное, Минхо окончательно сошёл с ума, потому что первое, что пришло ему в голову — это песня, которую парень писал вчера. Да, он начал петь прямо в аптеке. Глаза незнакомца в ужасе расширились, он, наплевав на все правила приличия, сделал несколько быстрых шагов и зажал рот парня рукой. Рука была прохладной, а губы до безумия горячими. Оба молодых человека покрылись румянцем от смущения. Обстановка была слишком интимной, особенно для Хёнджина, который вчера собственноручно уничтожил все слова, написанные на бумаге корявым почерком, а уже сегодня незнакомый парень пел эту песню, хоть и не попадая в правильную интонацию. После, казалось, часа гляделок, но, на самом деле, минуты, высокий юноша отпустил руку ото рта другого и, схватив за запястье, повёл на улицу, где всё так же слышен шум редких машин в ночной тишине города. — Ты кто, чёрт возьми? Что ты сейчас говорил в аптеке? — блондин был испуган, а ещё сильно удивлён. — Минхо. Я Ли Минхо, — просто выдал рыжеволосый, очарованно глядя на собеседника. В пространстве между ними вновь повисла тишина. Не сказать, что она была неприятной, но хотелось многое произнести, просто все слова в голове перемешались. — Хёнджин, — всё же ответил Хван. — Я никогда не слышал, как ты поёшь. Слишком… Слишком много недосказанности. Наверное, они сумасшедшие, раз теперь сидели на диване у Минхо, который рассказывал про свои видения, где Хёнджин из раза в раз писал песни, а потом безжалостно сжигал, недовольный собой. — И… Тебе нравятся мои песни? — прервал очередную тишину Хван. — Да. Я пытался пару раз их спеть, но не знаю мелодий. А ещё они все записаны в чёрный блокнот, — Минхо поднялся со своего места и пошёл к ящику стола, где лежала нужная ему вещь. Тёмное дерево, покрытое лаком, хранило секреты Хо уже много лет, но именно сейчас подвело его. Тетради внутри не оказалось, — Какого?.. На стол начали падать множество разных предметов, местами мусор, но блокнот всё же не был найден. — Джисон, — шёпотом произнёс свою догадку рыжий, со злостью сжимая какую-то бумажку. — Что такое, Минхо? — Хван, конечно же, заметил состояние парня, начиная из-за чего-то волноваться. — Тетради нет. Её забрали. Или, скорее, украли.

***

Прошла неделя. Минхо всё так же злился на Джисона, но контактировал с ним. Только был более холодным и отстранённым. Зато его общение с Хваном шло в бурном темпе. Оба парня поняли, что влюбились. Их души тянулись друг к другу, мальчики считали минуты и часы до новой встречи или разговора. Им хотелось прилипнуть к друг другу, как пельмени на дне упаковки, и не отлипать больше. Но они учились в разных ВУЗах, у обоих были подработки, благодаря которым в доме была нормальная еда. Если случалось так, что кому-то из них нужно было ко второй паре или позднее, то оставались они друг у друга, много разговаривали, помогали с занятиями, а по завершении дня спали в обнимку. Минхо отлично ориентировался в сложной системе квартиры Хёнджина. Она тотально отличалась от его, была более живой и уютной. Сегодня они как раз были в ней, потому что Минхо завтра на дистанционке. Пока Хёнджин дописывал свои конспекты, Ли напевал одну из его песен, которую Хван написал при нём, но на этот раз вживую. А ещё Хёнджин её спел. Тогда Минхо казалось, что он самый счастливый на земле, что уши расплавятся от нежности в голосе, а сердце от любви к этому человеку. Но просто сидеть уже надоело, а Хван дописывал последние строчки с компьютера, поэтому Ли кошачьей походкой подкрался к нему, обнимая за талию и целуя в шею. Их первый поцелуй произошёл в первый же день их знакомства. Минхо не сдержался, потому что эти пухлые губы двигались слишком соблазнительно, хотелось узнать, на самом ли деле они такие мягкие. Да, на самом деле, даже мягче, чем он мог себе представить. Факт измены изначально не то чтобы смутил Ли. Ему просто-напросто было очень стыдно перед Джисоном. Сейчас он набирался храбрости рассказать всё и попросить прощения. В данный момент, нежные поцелуи продолжались, поэтому Хёнджин не выдержал и встал из-за стола. Руки мягко легли на щёки Ли, а губы накрыли чужие, сминая в почти целомудренном поцелуе. Но было видно, что у Минхо совсем иные планы. Ему нужно больше, и он это получит, что оба прекрасно знали. Руки Ли приподняли вязаный свитер, оголяя плоский живот Хвана, и по всему телу тут же расползлись мурашки, ведь его коснулись холодные руки, которые решили не останавливаться на одном месте, а блуждать по торсу. — Чего ты хочешь, Лино? — Очевидно же, что тебя. Больше слов и уточнений нужно не было. Раз в душевном плане Хван давно полностью и без остатка принадлежал Минхо. Блондин разорвал поцелуй, опускаясь губами по щёке на шею, на выпирающие ключицы. Стоять было неудобно, поэтому Хван мягко подтолкнул Ли к кровати, намекая на то, чтобы он лёг, а сам навис сверху, попутно освобождая его от чёрной футболки, которая скрывала бледную кожу, что ассоциировалась с мрамором. Такая же холодная и идеальная. Пухлые губы опустились на живот, который тут же рефлекторно втянулся от касания, и начали его ласкать, целуя. Руки Минхо нежно перебирали прядки длинных волос, которые он несколько раз заплетал в косички. Сейчас Ли даже не стыдно за то, что на него нахлынуло возбуждение, потому что с Хёнджином это не казалось чем-то неправильным или противоестественным. Так и должно быть. Они должны быть рядом друг с другом. Звякнула молния джинсов, которые лежали теперь на полу, потому что стул был слишком далеко, чтобы идти до него. Беспорядок на полу только подчёркивал интерьер в комнате. Касания были наполнены неспешностью и нежностью. Волосы Хёнджина растрепались, отчего для Ли он выглядел ещё более сексуальным и привлекательным. Минхо принял полусидячее положение и стянул мягкий свитер со стройного тела партнёра. Он начал покрывать поцелуями его грудь, останавливаясь на сосках, играясь с ними языком и покусывая, заставляя их твердеть. Комната наполнилась тяжёлым дыханием, беспорядочными вдохами и редкими стонами. Бельё Минхо добавилось к беспорядку на полу. В данный момент он чувствовал себя как никогда обнажённым, но та малая доля смущения, которая вспыхнула в нём, не вызывала желания прикрыться. Всё же Хёнджину пришлось отстраниться, чтобы достать из тумбочку баночку холодной смазки и презерватив. Сейчас во взглядах стоял немой вопрос: «Кто?» — Хван вновь навис над Ли и все вопросы пропали. Ноги мягко разъехались в стороны, под поясницей поместилась подушка. Минхо был немного напуган, раньше он не оказывался в таком положении, но с Хёнджином он был готов на всё, лишь бы доставить ему удовольствие. Пока что Хван не торопился снимать с себя одежду. Он медленно обвёл пальцем головку Минхо, заставляя пальцы на его ногах сжаться, как и узел внизу живота. — Если будет больно или неприятно, то просто скажи, и мы поменяемся местами. Внутри Ли будто разлили ведро с надписью «нежность», потому что его сердце сжалось от всей той любви, которую чувствует он. Холодная смазка вызывала дискомфорт своей температурой, но быстро согрелась от соприкосновения с горячей кожей рыжего. Палец вошёл неприятно и с трудом, но парень стойко терпел, пока тот не стал входить свободно. Далее добавился второй, продолжилась та же манипуляция, только теперь с двумя пальцами. Хёнджин приблизился к лицу Минхо и сначала поцеловал в щёку, только после этого переходя к раскрасневшимся губам. Поцелуй был мокрым и медленным, но знатно отвлекал. Ли даже не заметил, что пальцы теперь раздвигались на манер ножниц, потому что блондин начал ему надрачивать, что заставило его расслабиться и ускорить процесс растяжки. Казалось, что это длилось вечность, но вот уже три пальца двигаются свободно. Минхо с нетерпением ждёт, когда внутри окажется кое-что другое, но у Хвана пока что другие планы. Длинные пальцы внутри сгибаются и попадают по комочку нервов. Тогда Ли будто ударило током, ощущения были слишком неожиданными и приятными. Теперь в его голове крутилось две мысли: попросить Хёнджина перейти к следующей стадии или молить, чтобы он повторил этот трюк ещё раз. Хван прекрасно знал о всех мыслях Ли, поэтому вытащил пальцы, смотря на недовольное личико напротив. Серебристая обёртка летит на пол, а презерватив оказывается на члене Хёнджина, который наконец-то освободил себя от остатков одежды, пока Минхо с заинтересованным видом следил за его действиями. — Сгибайте ваши офигенные ножки, мистер Ли, — с ухмылкой сказал Хван, положив руку ему на колено. В какой-нибудь другой момент Минхо мог бы и повредничать, но точно не сейчас. Твёрдый орган коснулся его, что заставило растянутый вход рефлекторно сжаться. Но он тут же понял, что так вообще-то ему не нужно и расслабился, приглашающе раздвигая ноги. Всё же член оказался больше пальцев, поэтому вошёл достаточно тяжело и болезненно для рыжего. На несколько мгновений они замерли, давая друг другу привыкнуть. Может, Минхо и пожалеет о своей нетерпеливости завтра, но не сегодня же, поэтому его таз делает резкий толчок на встречу Хвану, давая ему зелёный свет. Комнату вновь наполнили судорожные вздохи и стоны, исходящие, по большей части, от рыжего, простату которого яро стимулировали, шею кусали, а ноги сжимали так, что, казалось, завтра они расцветут всеми оттенками зелёного, синего и фиолетового. Всё закончилось достаточно быстро, но тем ни менее приятно и вполне благополучно. — Знаешь, Хённи, — Минхо расположился на боку и посмотрел на блондина, который лежал рядом на спине, но с повёрнутой к нему головой. В ответ послышалось короткое мычание. — Вот хрена с два я пущу тебя на место пассива. Оно всегда будет моим. На этот раз ответом послужил звонкий смех. -Как скажешь, Лино~я.

***

Джисон сходил с ума. Его почти буквально разъедала изнутри ревность. Он чувствовал, как его внутренности вертятся и ломаются. Он понимал, что Минхо не его, что его душа принадлежала другому, тому, с кем рыжеволосый будет счастлив, тому, кто предназначен ему судьбой. Но что делать Хану, если он отдал свою душу Ли? Что делать, если его имя выжжено на сердце раскалённым лезвием? И следы не убирались, не исчезали, не зарастали, а лишь кровоточили? Он не наложил на себя руки, потому что Минхо будет винить себя. Хан не хотел рушить его счастье. Он не мог убить Хвана, потому что его любит Минхо. Он не мог убить Минхо или их обоих, потому что будет тогда сам страдать до конца жизни в тюрьме, всё так же истекая кровью. Легче же не станет. — Да, да, да. Я сошёл с ума. Как я вообще могу о таком думать?.. Это бред… Бред… Стоило бы сходить к психологу, но Хан напрочь забыл о его существовании, всё больше погрязая в нездоровых мыслях. На самом деле в нём живёт не любовь к Минхо. Это одержимость. Желание не менять свою прошлую жизнь, потому что она нравилась ему. Он привык. Сейчас же мир рушился на глазах. Бетонная крошка от зданий сыпалась с рук, оставляя после себя лишь тоску. Он не ненавидел этих парней, но и смириться не мог. Просто не мог. Импульсивность. Принятие ужасных быстрых решений. Руки судорожно искали телефон в темноте, роняя что-то с тумбочки. Пальцы нашли знакомый номер. Гудки. — Хо, можете приехать? — Что? Кто? -Ты и Хёнджин. Нужно поговорить. Звонок завершён. Хан вдохнул полной грудью. Они на другом конце города, но точно приедут. У него есть часа два, чтобы подготовиться. Джисон проверил все ручки окон, плотно закрывая их, а затем и вовсе вытаскивая и пряча в шкаф. Запер ванную и туалет на ключ, кидая его под диван. Перекрыл воду на кухне, выкинул мицеллярную воду с тумбочки в мусорку. На кухне закипел чайник, и Джисон сделал кофе для себя и Хвана, зелёный чай для Минхо. Поставил печенья и конфеты на кофейный столик и просто ждал, ломая ногти, хрустя костяшками пальцев и кусая тонкие и порядком бледные губы. Время шло мучительно долго. Однако вскоре раздался звонок в дверь. Джисон резко подскочил и машинально откинул чёлку со лба. Пришли. Он старался не думать о правильности своего решения, потому что обязательно передумал бы. Ноги быстро принесли хозяина в комнату, где послышался щелчок, в чёрных пустых глазах вновь отражалось пламя и слёзы, но они были быстро стёрты рукавом домашней кофты. Теперь он прибежал к двери и открыл её. На пороге мялись два парня, Хан жестом предложил им войти. Ему нужно с полчаса заболтать их. Пока гости проходили в гостиную, он резким движением обломал алюминиевый ключ в замке. Всё. Выхода нет. — Привет, Хёнджин, я Джисон, уже бывший парень Хо, — темноволосый протянул руку и приветственно улыбнулся. — Приятно познакомиться, — тише, чем нужно ответил блондин и пожал протянутую ладонь. По лицу Минхо было видно, что он хотел спросить, не злится ли парень, не ненавидит? — Кофе без сахара для Хёнджина и зелёный чай для Хо, — присаживаясь произнёс Хан, заставляя рыжего ещё больше нервничать, — хочу заверить вас, что не ненавижу никого из присутствующих. Я правда рад, что вы счастливы. Не волнуйтесь. Просто не хотел, чтобы были недосказанности. Тем более Минхо слишком сильно боится обидеть меня, поэтому наврятли бы рассказал даже в ближайший месяц о ваших отношениях. Завязался вполне непринуждённый разговор. — Джисон, давно ты куришь? Тебе стоило бы проветривать комнату, пахнет дымом, — подал голос Хван, втянув воздух носом. Комната медленно, но верно наполнялась дымом. — Это не сигаретный дым, что-то горит, — возразил беспокойно Ли. Джисон чуть не ответил: «Мы». — У меня соседка плохо готовит, часто еду сжигает, не волнуйтесь, — улыбнулся Хан, с долей печали глядя на парней. Они могли бы и правда быть счастливы. Но просто в их жизни не должно было быть его. Тогда было бы проще. Он бы не сходил с ума. Да, так бы всё и было, но определённо не будет. Дым наполнил комнату. Парочка вскочила. — Блять, да мы ж горим! — крикнул Минхо, смотря на огонь позади дивина, зажимая нос кофтой. Хван побежал искать что-нибудь, чтобы затушить пламя. Джисон сидел как раз напротив огня, попивая кофе и просто тупо смотря вперёд. — Можете не тратить силы. А ещё… Простите. Но нам не выбраться. Мы все умрём, — тон был спокойным с долей тоски, но казался безразличным из-за действий Хана. — Что? Нет, Джисон! Ты же сказал, что всё в порядке, почему? — голос рыжего сорвался на нервный крик, он подлетел к хозяину квартиры и вцепился в его плечи. — Я правда не ненавижу вас. Я просто не смогу жить дальше. Это единственный выход. Найдите друг друга в следующей жизни, но больше никогда не встречайте меня, — рука коснулась слезы на бледной щеке. Хёнджин понял, что они обречены, потому что ручек на окнах нет, ключ в двери сломан, ванная закрыта, воды в кране нет, а все три телефона лежат на столе с вдребезги разбитыми экранами. Он пытался включить их, но тщетно. Блондин подошёл к Минхо, заставил подняться, подняв за плечи и поцеловал. Долго и мокро из-за слёз, которые текли из шоколадных глаз Лино. — Я люблю тебя, — оторвавшись от родного тепла прошептал Хван. — Я… Я… — голос Ли охрип, но он продолжил, — люблю тебя. Найди меня в следующей жизни, хорошо? Только на этот раз раньше. На их лицах застали улыбки. Это конец. Эта их жизнь оказалась неудачной, но всё могло быть и хуже, да? Кислород в лёгких людей, находящихся в квартире закончился, а всё вокруг затянулось серой пеленой. Через полчаса там будет стоять пожарная машина. После взлома квартиры они найдут обнимающихся людей на полу и одного парня в кресле, в руках которого была полупустая кружка с кофе.