Вечер бала

Серое небо постепенно и так незаметно начало приближаться к закату, день по обыденности своей подходил к логическому завершению, каждый такой пролетал стрелой, и когда только успело пройти полгода прибывания Николая в Питере, всё время его жизнь, срок службы защитывался сам собой, не редко так и происходило с выводками дворянских семей или высоких шишек государства, поэтому никого уже не удивляло, что мальчишка лет шестнадцати, у которого молоко на губах не обсохло, уже ходит с высшеми чинами, да и кому до этого вообще есть дело, уж точно не новым поколениям. Небольшой бумажный столик для разного барахла, где чёрт ногу сломит, так как на невысокой деревянной поверхности хранилось всё, начиная письмами и документами по работе, заканчивая книгами художественной литературы и приглашениями, недавно на него полетел новый красиво украшенный завитками по бокам и с бордовой печатью конверт, ничего нового, типичная повестка о соблюдение дрескода и время проведения, что он забрал по дороге. У зеркала, что стояло подле мебели действия были поинтереснее, с горем по-пополам одев мундив, что на нём не смотрелся, юноша расчёсывал длинные, белые локоны, когда на пряди падал свет, они казались белея снега, зрелище завораживало, гребень плавно проходился по длине, и со временем полностью прекратил зацепляться по спутанным местам, теперь белоснежная метель была окуратно завязана в низкий хвост, парню симпатизировали свои волосы, он видел в них нечто изящное, такую диковинку как подобный цвет узреть возможно крайне редко, в какой-то степени он даже гордился ими, а все настырные взгляды и перешоптывания только добавляли Гоголю воодушевления. С такой то красотой на голове можно было плести творения и получше чем у многих модниц, но то что сейчас было на затылке это весь уровень мастерства юноши, главное не мешают и на том отлично. Силуэт крутился из стороны в сторону, рассматривая своё отражение, делая разные выражения лица и как будто репетируя перед выступлением, самолюбование длилось его не долго, в дверь постучались и не дожидаясь ответа вошли чуть ли не пиная проход ногой. - Батюшки! Какие люди! Наигранно удивлённо проговорил Гоголь за мгновение перестраиваясь и поворачиваясь к другу, в дверном проёме стоял пухлый, разодетый, не на много старше Николая человек, внешность не то чтобы красив, но и пуголом назвать будет сложно, впечатление на первый взгляд производит совершенно обычного мужичка, и ведь не скажешь, что он потомственный дворянин, громкими шагами незванный гость прошёл в комнату и распахнув окно высунулся за его пределы, приглушённый слегка голос уличным шумом с мягким сарказмом, что выбран был до этого ещё самим жильцом, продолжил разговор - Барыня ещё долго марафет будет наводить? Или изволит всё таки поехать? Ха-хах - Пф, кому-то просто расчёсывать нечего, вот и сердиться! А я уже вполне готов! Пнув Пушкина сапогом под зад, что тот засмотревшись на здания, конечно, предотвратить не сумел, гетерохромик побежал к выходу, как мелкий сорванец, чтобы не получить ответа за свою шалость. От неожиданности дворянин подскочил и быстро повернул голову в том направлении куда побежал Николай, но тот уже сверкал пятками к выходу, оставив окно на распашку, как потом и дверь в спальню, Александр двинулся вслед за приятелем с громким - Ух я тебе сейчас! По коридору пронёсся топот и прерывистый смех белобрысого, пухлый то, оказывается совсем не улитка, поэтому носиться от него оказалось не так легко как представлялось, ближе к спасению, что был выходом из дома, подошва предательски заскользила и высокий юноша с размаху врезался в закрытые ставни, так ещё и по заднице всё таки ударили - Ты как.., живой? С перерывами и пытаясь отдышаться поинтересовался Пушкин, на что блондин лишь устало посмеялся. За его спиной раздался кашель. С неприятным придчувствием и немного нахмурив брови, Николай повернулся на звук, стоял там пожилой мужчина, которого довелось парню знать с отрочества, самый приближённый слуга отца и тот кого отправили ему в качестве спутника и помощника по бытовым делам, имя тому Жюльен, по происхождению Француз, как раз таки он давал уроки мальчику. Как и тогда, когда его кудри были покрыты золотом, недовольная физиономии ему свойственна и по сей день, так что юный служащий лишь кивнул в знак приветствуя и поспешил поскорее скрыться от этого напоминания, об родном гнезде, главное преимущество, ослушаться разноглазого слуга не может, а значит всё в его руках. Выходя, в грудь сразу ворвался прохладный воздух, их ожидала карета, где уже находилось пару тройка приятелей, опаздывать не хорошо, особенно в случае если приглашающая помешана на пунктуальности, вид за пределами начал менять картинки, повозка тронулась, и все начали что-то обсуждать, но почти всё, что вылетало из ртов его знакомых было скукой смертной, Гоголь еле держался чтобы не закатить глаза или открыто показать своё раздраженние. Вечер сегодня был светлый, а на полотне небесном не было ни облачка, красиво и одновременно скучно. Сначало он активно участвовал, пусть и в неинтересном разговоре, а потом просто начал кивать и улыбаться, думая в тоже время совершенно о своём. Какие-то новые выдающиеся личности должны были посетить даму сегодня, да не больше чем на показ, всё делается для общественности, он просто повеселиться, потанцует и уйдёт.