Гарри и все-все-все

— Да как ты это выучила, — простонал Рон, уткнувшись носом в страницы. Рыжие волосы юноши упали на разворот, закрывая его лицо. Вокруг стоял запах пыли, страниц, дерева и лака. Самый ужасный запах за три дня до экзамена. — Я просто не отвлекаюсь на что попало, — фыркнула в ответ Гермиона и зевнула, уронив лицо на ладони. — Через полчаса отбой, Рональд… А через три дня экзамен. Юноша издал очередной стон, зарывшись пальцами в длинные рыжие волосы. Гермиона на удивление радушно согласилась подтянуть Рона к экзамену. Да и учитель из неё оказался довольно не плохой… только вот информация всё равно с трудом укладывалась в голове. — Я при всём желании списать не смогу, — размышлял вслух Уизли, — эта очаровательная грымза мне глаза выколет и в кабинете повесит… Рон нехотя поднял голову и взглянул на запястье, котором до сих пор виднелись белые шрамы в виде фразы «Я клянусь не…» Благо, остальная часть надписи уже зажила. Жутковатое воспоминание от средневекового метода воспитания Долорес Амбридж. Ненормальная тётка из Министерства. Кто эту садистку подпустил к детям? — Если нас здесь увидят вдвоём, то в её кабинете будут висеть и мои глаза, — невесело хмыкнула Грейнджер, подперев голову рукой, а после и сама невольно глянула на своё запястье. Почти все шрамы уже зажили. — Самое ужасное было видеть шрамы Джинни… Она так ревела, — глядя куда-то вперёд, в стену, произнёс Рон. В его голосе слышалась неимоверная боль. Боль старшего брата, переживающего за сестру. В сердце Гермионы мерзко защемило. Хотелось поддержать друга, обнять, потрепать волосы… а что ему можно было бы сказать? Гермиона встала с места и сделала шаг к стулу, где сидел Рон, сокращая расстояние. Уизли вдруг вздрогнул, посмотрел на девушку и, изумлённо приподняв бровь, вскочил с места. — Ты чего? Гермиона протянула руку к запястью Рона, нежно коснувшись её пальцами. Прикосновение, казалось, обожгло парня, он снова немного дёрнулся, но руку не отдернул. Нежная девичья рука скользнула по запястью, предплечью, поднялась по рубашке к плечу и остановилась на нём. По спине Рона промчался табун мурашек, он как завороженный молча наблюдал за рукой девушки. Она же пыталась заглянуть в его глаза. Рон медленно поднял глаза и встретился взглядом с подругой. Изумительные, карие… они захватывали. На душе вдруг стало тепло, будто парень выпил залпом стакан горячего шоколада. Но он хотел смаковать его, этот момент… Его голубые глаза манили. В них, несмотря на разочарование в его плохой памяти и злость на Амбридж, всё равно сияли огоньки его, роновского оптимизма. Огненно-рыжие волосы разметались по голове ярким фейерверком. Их так и хочется коснуться… Грейнджер протянула руку от плеча к голове Рона, но тот поймал её за запястье и притянул к щеке. Рука, оказавшись в теплом плену, мгновенно поддалась действиям юноши. Девушка коснулась большим пальцем его щеки. Второй рукой Рон неуверенно коснулся талии Гермионы, притягивая её к себе. Ощутив ее вторую ладонь на своём предплечье, юноша смелее прижал девушку к себе. — Гермиона, знаешь… — его шепот словно набатом прогремел в голове, окончательно туша разум. — Ты… ты невероятная… На губах девушки невольно расцвела улыбка, а в карих глазах заискрилось счастье и трепет. — Особенно, когда улыбаешься, — улыбнулся в ответ парень, а потом немного подался вперёд. Плевать, что их могут увидеть. Плевать на все пытки, на всю боль, на весь кошмар, что может случиться с ними. Он не решался, но теперь смог. Первое соприкосновение губ было сравнимо с трепетом крыльев бабочки: легкое и невесомое. На второе решился Рон. Он снова прильнул к губам девушки, ощущая на языке приятный сладкий вкус. Черт возьми, правда шоколад… Рону хотелось целовать Гермиону за всё то время, что не решался признаться в этих странных, противоречивых чувствах. При её виде щипало в носу, будто резко вдохнул аромат корицы. Её действия хотелось изображать. Её хотелось смешить, ведь её смех был фактически колокольчиком: заливистым и звонким. Эти вкус шоколада и аромат лаванды переплелись в пустой голове в одну-единственную мысль под названием Гермиона. Хотелось, чтобы этот момент не прекращался, но Грейнджер медленно отстранилась, смущённо отводя взгляд и прикусывая губу. — Хорошего по-немногу, Рональд, — тихо и немного хрипло произнесла Гермиона, поправив одну из кудрей за ухо. Она закрыла учебник, прижала его к груди и посмотрела на Рона. Девушка вновь шагнула к нему, оставив в уголке губ лёгкой, едва ощутимый поцелуй, а после покинула библиотеку. Уизли обернулся ей вслед и едва заметно улыбнулся. За ней тянулся шлейф терпкого горьковатого аромата лаванды. На губах ещё ощущалось шоколадное послевкусие поцелуя…