Будто я что-то значу

«Выродок» - так Артёма называл старший братец, а порой и отец. Косте иногда было его жалко, просто по-человечески. Жизнь у парня казалась не сахар. Хотя вроде все есть. Все, кроме свободы. Отец парня держал в ежовых рукавицах и не пренебрегал рукоприкладством. Порой публичным. Хотя жалким паренек не выглядел. С виду - просто избалованный. Отцу частенько дерзил, за что тот и отвешивал сынку затрещины и не только. А тот и не отбивался. Хотя, в принципе, мог бы. Костя даже иногда заступался. Ну, драться с боссом он, кончено, не лез и язык держал за зубами. Но люди обычно сами тушевались, стоило Костику с его ростом встать рядом. И Зыкин в этом плане не был исключением. Детей у него было трое. Старший сын и дочь – форменные ботаны с красными дипломами, оба трудились в конторе отца. Малой тоже тут частенько торчал вечерами после учебы, его Зыкин загружал самой никчемной работенкой – принести-подать, папочки подшить, копии снять и тому подобное. Костя у Зыкина работал водителем уже несколько лет. Деньги нормальные, крузер практически в собственном распоряжении. График, конечно, напряжный, освобождался только после одиннадцати и почти без выходных. Но Зыкин в течение смены порой отпускал на пару часов. В дни репетиций приходилось просить Метельского, второго водителя, чтобы тот подменил. С малым стало тяжелее. Его раньше возил другой водила, но пару месяцев назад Зыкин вдруг поменял их с Костей местами. Теперь приходилось весь день торчать в машине возле ВУЗа Артёма. Тот не утруждал себя сообщить, когда освободится, и вообще, не считал Костю за человека. А вечером в машине стягивал с себя ботинки и носки и закидывал ноги на приборную панель, прямо перед носом. Потом Костя узнал об особых увлечениях парня. Воочию созерцал в зеркало заднего вида, как тот обжимался с мужиком на заднем сидении. К геям Костя относился индифферентно. Ну, пока это не касалось его самого. Однажды один подкатывал после концерта. Костя тогда не сразу понял, чего он хочет. Когда дошло, ясно дело, послал грубо и куда подальше. А сейчас, по дороге в офис Зыкина, стоя в бесконечных пробках, он сосредоточенно смотрел на дорогу и старался не обращать внимания на звуки, доносившиеся с заднего сидения. Любовничек паренька был явно постарше, уж точно, не студент. Препод? Впрочем, Артём давно совершеннолетний. Уж Костю, это точно, волновать не должно. Обычно он ставил машину чуть поодаль от здания, возле сквера, и ждал на улице, пока пылкий любовничек его подопечного отправится восвояси. Но сегодня шел ливень. Припарковав машину, Костя разглядывал потоки воды, стекающие по боковому стеклу. Сзади доносились недвусмысленнее стоны. Несносно хотелось курить и Костя мял в зубах незажженную сигарету. По малолетству у Кости тоже, можно сказать, был гомосексуальный опыт. Ничего такого, конечно, без всяких обжиманий и прочего. Просто помогали с Витькой друг другу рукой. И геем он не стал после этого. Ну, поигрались и прошло. В машине стало душно, и запотели окна. Включил кондиционер, и в этот момент взгляд зацепился за зеркало. Он сам его давеча отвернул, но ракурс оказался весьма неудачным. В зеркале отразилась голая задница, в которую Тёмин любовничек запустил по пальцу обеих рук. Был у Кости дружок, любитель девичьих попок. Говорил, там плотнее и ощущения ярче. Но Костя всегда только морщился. Брезговал, ну противно ведь. Там же… кхм.. экскременты. Про процедуру эту Костя слышал, но лицезреть это был не готов. Выскочил наружу. Даже голова закружилась. И вот как теперь это развидеть? Он прислонился к двери автомобиля. Холодные струи дождя вмиг просочились под ворот рубахи, помогли прийти в себя. Машина под ним качнулась. Крузер! Качается! Костя добежал до ближайшего дерева, получше укрытия вокруг не было. Сигарета, которую он все еще сжимал в зубах, промокла. Натянул на голову рубаху. Вытащил пачку, та оказалась еще живая. Кое-как прикурил. Но как ни старался, огонек все равно несколько раз заливало водой. Пока докурил, уже сам промок до нитки. А любовнички все не спешили расставаться. Костя еще минут пять простоял под дождем, а потом отправился в машину. Прежде, чем залезть, попытался отжать свои длинные кудрявые патлы. Делать это под проливным дождем, было комично. Сел как есть. Выключил кондей и включил печку. Сзади было тихо. В зеркале только кожа обивки. Через пару минут не выдержал, обернулся. На заднем сидении два полуголых тела скрючились в обнимку. Прождал еще минут десять, пока они, наконец, не расстались. Время между тем, перевалило за семь и Маринки, секретарши, в офисе уже не было. Она всегда варила Косте вкусный и крепкий кофе. Сам он пользоваться кофемашиной не умел, заварил чаю. Из кабинета Зыкина снова слышалась ругань и шум, потом выскочил растрепанный Артём и бросился наружу, по пути перевернул корзину с мусором. Костик устало сел на диван в комнате отдыха. Он же не нянька. Соберется ехать - позовет. Зыкин вынес стопку бумаг, оставил на столе в приемной и ушел. Паренек вернулся минут через десять, причесался, принялся разгребать бумаги. Костя закрыл глаза, все еще пытаясь стереть из памяти, увиденные в зеркале картинки. Следующие пару недель прошли спокойно. Любовнички несколько раз устраивали свидания на заднем сидении. Дожди шли все чаще, и Костя теперь предусмотрительно возил с собой зонт, так что больше не возникало необходимости торчать в машине. Во вторник Артём пришел один, но вместо того, чтобы развалится рядом с задранными ногами, сел назад, прижался лбом к стеклу и не шелохнулся за всю дорогу до офиса. Так же он ехал и до дома. И так же неподвижно сидел теперь, глядя пустыми глазами на ворота. Шикарный особняк Зыкиных находился в элитном поселке в тридцати километрах от города. Внутри дома Костян ни разу не был. Для персонала имелся отдельный пристрой, где он обычно и коротал время в ожидании хозяев. И был бы рад отправиться туда и сейчас, но парень неподвижно сидел в машине, даже когда Костя намекнул ему, мол: «Приехали». Просидели так почти полчаса, потом Костя не выдержал, обернулся: - У тебя случилось чего? Паренек оторвал взгляд от окна, посмотрел так, словно никогда не догадывался, что в машине есть водитель, губы дрогнули, но не проронили ни звука, а он опять уставился в окно. Костя вышел, покурил. Было не по себе. И парня как-то даже жалко. Вернулся обратно. Сидеть вот так стало невыносимо, спросил: - Может, прокатимся? Парень чуть повел плечом. Костя завел машину. Ехал по трассе, просто, куда глаза глядят. Ему самому порой помогало. Когда тяжко, бывало, проедешься вот так, с ветерком и немного отпускает. Но это, наверное, когда за рулем… Свернул на дорогу к озеру. Костя знал там приятное местечко. Ночью вообще шикарный вид, огни города над водой, а вокруг тишина. Остановил машину у самой кромки воды. Вышел. С упоением затянулся чистым прохладным воздухом, даже курить не хотелось. Прошелся по берегу. Все же покурил. Кто его знает, когда в следующий раз будет возможность. Паренек тоже вылез, сел на землю у воды, казалось, немного ожил. Костя попинал костровище, там еще оставалась пара неплохих поленьев. Подкинул хвороста, разжег костер. Тёмыч подсел ближе, грустно и заворожено уставился на огонь. Костя растянулся прямо на земле, наслаждаясь тишиной, прерываемой лишь потрескиванием сучьев в костре и наблюдая, как на щеках паренька играют отблески пламени и отражаются во влажных глазах. Так и сидели, молча. Костер, казалось, прогорел довольно быстро. Костя глянул на часы, двадцать минут одиннадцатого. Природа, это конечно, хорошо, но возится с парнем после конца рабочего дня, уже совсем не хотелось. Не нянька ведь. Тот, заметив его жест, грустно ухмыльнулся. – Пора, а то отец тебя потеряет, - заключил Костя. Парень кивнул и, кажется, помрачнел еще больше. Следующим утром он явился раньше обычного, но как обычно – веселый. Всю дорогу до универа сжимал в руках свой рюкзак и стучал ногой. Когда уже припарковались, откинулся на сидение и глянул на Костю глазами, полными искренней благодарности: - Спасибо за вчерашнее. Мне… правда. Я был не в себе. В общем, спасибо. - Да, ладно, чего там, - хмыкнул Костик. Про себя отметил, что Артём впервые с ним разговаривает не приказным тоном. И вообще, кажется, впервые на него смотрит. После занятий, по дороге в офис Тёма опять разложил свои босые ноги на приборной панели. Костик поморщился, паренек в этот раз заметил: - Извини, у меня ноги устают за день в обуви. Костя пожал плечами. Ну, ладно снял, чего их под нос то совать. Сам когда-то мучился. Сейчас в машине в любую погоду ездит в открытых сандалиях. Когда не приходится мокнуть под дождем из-за некоторых, то вполне нормально. Тёмыч проторчал в офисе отца до девяти, потом выдал незнакомый адрес. Где-то ближе к северной части города. Гей-клуб «Голубой фламинго» - так гласила огромная вывеска. Надо же такое придумать. Костя напомнил, что работает до одиннадцати, проводил взглядом отчаянного парня, заблокировал замки и закрыл глаза, намереваясь вздремнуть. Через час разбудил нетерпеливый стук по стеклу. Артём явился с новоявленным любовничком. Костя впустил их, а сам вышел. Вот будет потеха, если его тут увидят знакомые. Закурил. Тут же заметил на себе заинтересованный взгляд одного из постояльцев. Отошел подальше, за машину. На следующий день Артём снизошел до проявления великодушия, сообщил, что закончит в пять, и Костя может до этого времени быть свободен. Чем он, конечно же, и воспользовался. Через пару дней парня снова потянуло в гей-клуб. В этот раз Костя успел подремать и пару раз перекурить, когда услышал снаружи возню. Приоткрыл глаза, глянул в боковое зеркало. Артём отбивался от чрезмерно пылкого и чрезмерно пьяного ухажера. Костик сперва наблюдал за этой сценой с ухмылкой. Выглядело все на самом деле комично. До тех пор, пока паренек не врезал мужику в челюсть, после чего бросился к машине. Разгоряченный любовничек ринулся за ним и, настигнув, жестко вжал лицом в крышу. Костя обреченно вздохнул. Поцарапают авто, ему отвечать. Вышел. Мужик, при его виде, отпрянул от кузова, извинился, но парня не выпустил. - Парня отпусти, - вздохнул Костя. Негромко, но с угрозой. Расправил плечи. - Слышь, не лезь, а, он сам нарвался, - оскалился тот. Костик такие разговоры не любил. Шагнул навстречу, саданул мужика в плечо, одновременно дернул всхлипывающего Тёмку на себя. Тот юркнул за спину, вцепился в локоть. Мужик оскалился, нецензурно выругался и угрожающе выпятил грудь, медленно наступая. Будь тот трезвее, вряд ли б полез. Он был на голову ниже, даже мельче Артёма, хоть и покрепче. Драться Костя не любил, но хамов не любил еще больше. Сжал кулаки, готовясь к удару. Тут Тёмыч вдруг выпорхнул и бросился ему на грудь, сцепил за спиной руки, засипел в шею: - Не надо, идем, не надо. Махать кулаками, когда не шее висит пацан, было бы затруднительно, да и мужик, при виде этой картины, ухмыльнулся и осадил. Костик затолкнул парня в машину, запрыгнул сам и погнал прочь. Кулаки еще чесались, заставляя сильнее выжимать педаль. Паренек рядом опять осунулся, потом попросил остановить на плотинке. Сказал, надо подышать. Начало моросить. Тёма стоял в нескольких метрах от авто, в свете фонаря. Дождь усилился и Костя наблюдал, как медленно пропитывается влагой рубаха на спине паренька, и когда на ней не осталось сухих участков, не выдержал, взял зонт и куртку и вышел к нему. Парня трясло от холода, струйки воды катились по щекам, стекали ниже по шее, под воротник. Костя накинул не него свою куртку. Сам-то пока сухой. Тёмыч ухватился за края, потянул вперед, кутаясь в кожу. Потом, вдруг, обернулся и вжался лбом Косте в шею, вцепился пальцами в футболку. Его плечи чуть дрогнули. Плачет? А Косте как-то полегчало. Он рефлекторно положил свободную руку на плечи Тёмы. Паренек доверчиво вжался, вздрагивая всем телом, словно освобождаясь от своих терзаний. Они простояли так больше получаса. Костян сам боялся пошевелиться, чувствовал, как Тёмке важно ощущать кого-то рядом, пусть и простого шофера. Не хотел спугнуть, заставить его вновь замкнуться в своем одиночестве. В итоге тот сам поднял голову, не глядя, прошептал куда-то в сторону: «спасибо» и залез в салон. На следующее утро Тёмыч всю дорогу с улыбкой разглядывал Костино лицо. Стало не по себе. Кто его знает, чего там пацаненок себе нафантазировал: - Ты чего? – фыркнул, не глядя. - Тебе идут распущенные волосы. Костя провел рукой по кудрям, с утра торопился, забыл собрать, резинка осталась на запястье. Оттуда Костя ее снимал только перед душем. Даже спал с ней. Иначе потом не найдешь. - Слушай, ты там не подумай чего. Я тебе не подружка. - А мне подружка и не нужна. Ты же сам все видел, - нисколько не смущаясь, хихикнул парень. Костю от «виденного» опять передернуло. Решил не продолжать разговор. А парень стал приставать с расспросами за жизнь. Чем занимается и тому подобное. Ну, Костя рассказал. Услышав, что он играет в группе на ударных, у Тёмы загорелись глаза. Начал упрашивать взять его на репетицию. Косте тащить туда парня не хотелось, но была явная выгода: можно смотаться в рабочее время. Согласился. Тёма поклялся, что будет сидеть в уголке и не проронит ни звука. В субботу Костя забрал его днем, привез в клуб. Тот, как и обещал тихо сидел на скамеечке, почти не шевелясь и не отрывая восхищенного взгляда. После Костян дал ему побренчать на ударных, показал пару простых приемов. Тот с энтузиазмом погрузился в процесс. Ленка, администратор группы, услужливо подала пиво. Пришлось отказаться… за рулем, еще малого отвозить. Ленка подкатывала уже давно. При других обстоятельствах, у них бы и могло что-то выгореть. Но сейчас Костя был не готов и к тому же, отчасти винил ее в своем последнем разрыве. Он многое вкладывал в те отношения, искренне старался. Пытался, чтобы все было «как надо». Но в итоге все закончилось как обычно. Бесконечные сцены ревности, пустые обвинения, ложность которых он никак не мог доказать. А Ленкины знаки внимания еще усугубляли ситуацию. И она об этом определенно знала. И хотя с тех пор прошло уже почти полгода, Костя был с ней подчеркнуто холоден. Но Ленка делала вид, что этого не замечает и не оставляла попыток его умилостивить. Костя прислушивался к звуку ударных, у Темы получалось не так уж плохо, выходило держать ритм. Лишь бы не порвал барабаны. По дороге домой Тёмыч с упоением делился своими впечатлениями и изображал будто все еще бьет по тарелкам, уморительно выщелкивая ритм языком. Костя снисходительно улыбался. Было приятно видеть его таким… почти по-детски простым. Без всей этой показной дерзости и гонора. За следующие пару недель, они, можно сказать, подружились. Пиво пить, конечно, вместе не ходили. Но часто болтали ни о чем и о жизни. Только любовную тему обходили стороной. Костя трижды ездил с ним на репетиции, так что там уже привыкли и к обществу паренька и к тому, что Костян не пьет. Потом Тёма приехал на концерт. Костя, сидя на сцене за ударными, не мог сдержать улыбки каждый раз, как видел его. На фоне беснующихся рокеров, трясущих патлатыми головами, белокурый парень со своей нелепой челкой выглядел каким-то затерявшимся ангелочком. Костя все выступление боялся потерять его из виду, опасался, что парень во что-нибудь вляпается. И сразу после выскочил в зал и увел того в гримерку. А позже сам усадил в такси. Во вторник опять бесновался Зыкин. Устроил парню встряску и оставил в офисе считать какие-то квитки, коих обнаружилась целая гора. Костик от нечего делать выпил пару чашек чая, раза три покурил, потом решился попытать счастья с кофемашиной. У них сразу не заладилось. На недовольное фырканье чудо-техники подтянулся Артём. Хихикая, заправил автомат, сварил две кружечки кофе. Костя наблюдал за ним, привалившись к столу, потом встряхнул распущенными волосами: - Все равно не понял, что ей надо было. Тёма рассмеялся, подал ему кружку и привалился рядом. Отхлебнул кофе, потом поставил его на стол и поднял все еще смеющиеся глаза: - Хочешь меня? Костя опешил. Но нет, не послышалось. Не, ну нормально вообще? Как можно вот так себя предлагать? Раньше такое только в грязных фильмах видел. И ладно еще бабы, у которых априори программа, что все должны их хотеть. А тут парень! Может, конечно, у этих это и нормально… - И как ты себе это представляешь? - Я представляю… – парень закатил глаза: - что, ты трахнешь меня на папенькином столе. Костя аж язык проглотил. Потом рассмеялся, подумал, малец так шутит. Тот тоже засмеялся. И невзначай ткнулся лбом Косте в грудь, уцепился пальцами за бока и скользнул вниз, прижался лицом к паху, чуть прикусывая там. Костян опять опешил, но быстро пришел в себя. Ухватил парня за плечи, вздернул вверх: - Ты че творишь? – рявкнул злобно. Тот прикусил губы, пискнул: - Прости. Костик отпустил. Смутился. Наверное, слишком сильно схватил. Артем поник. Утешать его Костя не собирался. Такие выходки он терпеть не хотел. После этого и долгожданный кофе в горло не лез. Было мерзко. И как вообще парень может вот так унижаться? Вот до такого? - Во фламинго, - бросил Тёма, не глядя, когда они сели в авто. Костя смерил его презрительным взглядом, хмыкнул, двинулся. Хозяин-барин. Он-то шофер. Но на душе свербило. С того случая, чуть не закончившегося дракой, парень туда не просился. А сейчас Костя словно бы был виноват вот в этом. - Скажи, а у тебя вообще были нормальные отношения? Ну, что-то кроме перепиха в машине? Тёма повернулся к нему, оскалился: - А что, ты хотел мне цветочки подарить или в кино сводить? - Да причем тут я? Парень сжал зубы, отвернулся. Костя краем глаза видел, как у него на скуле бьется жила. Стало паршиво. Ведь тот совсем в жизни ничего не видел. Отец только тумаками воспитывает. Мать Костя видел только пару раз, Тёма говорил, она вроде журналистка, а на вид – просто светская львица. Чем бы она ни занималась, явно не воспитанием детей. Остальные люди вообще, только пользуются. Стало стыдно за свою жестокость. Костя потянулся, взял его за руку. Тот вздрогнул, повернулся, чуть сжал пальцы и по его щекам покатились слезы. Сердце остервенело задолбило в грудину, стало совсем плохо. Настолько, что голова закружилась. Затормозил, встал у обочины. Взглянул на паренька. Тот смотрел с такой детской надеждой, что пробрал ужас при мысли, что можно ее обмануть. Костя зажмурил глаза. Внутри все разрывалось. Но предложить ему было нечего. Тёма сместил пальцы, так, что соединились подушечки рук, обвел своими вокруг Костиных. В этот момент в груди что-то окончательно оборвалось, сердце замерло и все замерло вокруг. Костя чувствовал только пальцы и разливающийся в животе трепет. Поглощающий. И душно. Невыносимо душно. Выскочил из машины. Захлопнул дверь, привалился на нее, пытаясь отдышаться, выбраться из болезненного наваждения. Немного очухался. Закурил. Слишком уж он проникся к этому пареньку. Он ведь шофер, не брат и не папочка. Надо соблюдать дистанцию, а то так и рехнуться можно. Паренек появился рядом, застыл в полуметре, повесив голову. И в груди опять заныло, опять стало его жалко. Закинул руку ему на плечо, чуть потрепал: - Ладно, прости а? – сам не понял, за что извинился. Впрочем, в офисе он был груб. Больше чем нужно бы. Тёмыч всхлипнул, подался ближе и уткнулся в шею, вжался всем телом. И Костя опять почувствовал, что тонет, но уже не смог разжать рук. Которые обвили паренька. А Костя шептал ему в ухо: - Больше никогда, слышишь, больше никогда, - сам не зная, что имеет в виду. А Тёмка в ответ улыбался, рвано выдыхая в самые губы. И это сводило с ума. Огонек в его глазах. Хотелось смотреть в них вечно. Чтобы они блестели вот так всегда. И его дыхание, его запах. И эта скованная улыбка. На губах, сжатых так, что они побелели. Костя накрыл их своими. Сразу целиком. И почувствовал, как они открылись навстречу. Как Тёмка всхлипнул ему в рот. А Костя мял его губы остервенело. Так, словно, мечтал об этом всю жизнь и наконец-то дорвался до лучшего в мире лакомства. И вовсе не отдавая себе отчета, что происходит. Даже не понял, как они очутились на заднем сидении, где он, продолжая терзать губы парня, стащил с него штаны. Но вдруг очнулся. И отрезвила не мысль, что он собирается трахнуть парня, и не то, что не знает, как там по уму надо это делать. Другое. Паренек вжимался в сидение, глядя на него из-под прикрытых ресниц, в полной готовности ко всему. Костя понял, что делает то же, что и все. Стало опять мерзко. Теперь от себя. А его тело, его запах, его вздохи, его отрешенный взгляд, продолжали туманить сознание. Хотелось подарить немного нежности. Костя коснулся его губ, покрыл лицо поцелуями. Снова тронул губы, а потом задрал футболку и двинулся ниже, обводя языком каждый сантиметр кожи. Наслаждаясь его вкусом. Темка сипел и вздрагивал от каждого касания. И это было так упоительно, совсем отшибало мозг. Только слышать его, только чувствовать. А он выгнулся в дугу, когда Костя дошел до самого низа. Вцепился в плечи и застонал в голос, когда губы накрыли пенис. Не нужно было фантазии, чтобы понять, как управляться с чужим членом. Костя не спешил. Ласкал медленно и нежно. Заглядывая в обезумевшие глаза парня, ловил мельчайшие изменения. Попутно исследовал пальцами отзывчивое тело. Судя по виду паренька можно было подумать, что все происходящее для него так же ново, как и для Кости. Будто он тоже не в силах поверить в то, что это реальность. Впрочем, на последнем Костя и сам бы не стал настаивать, он себе казался совершенно чужим и незнакомым. Никогда раньше он так не упивался чужим телом. Никогда так сильно не желал доставить другому наслаждение. Никогда не ощущал, что кто-то настолько отдался его власти, которая пьянила, лишала чувств, заставляя самого растворяться в чувствах другого. Вкус чужой спермы оказался не самым ярким открытием вечера. Выпускать Темку из рук вообще не хотелось, но Костя, вдруг смутился сам от себя и вернулся на водительское место. По дороге к особняку пытался осмыслить, что с ним произошло. Казалось, ничего страшного не случилось. Ну, побывал у него во рту чужой член. Но чувство было, что жизнь безвозвратно перевернулась. Разбилось вдребезги все, что он знал о себе. И парень, который сидит сзади, уже никогда не будет чужим. Костя обернулся, глянул на Тёму. Тот выглядел смущенным. Прятал глаза, сжимал коленями сомкнутые ладони. Пару часов назад он предлагал себя трахнуть на папином столе, а теперь смущен? - Тебе, что минет ни разу не делали? – хрипло выдохнул Костя, сам не узнав свой голос. Тот дернул головой, улыбнулся и еще сильнее вжался в сидение. Костя тоже горько улыбнулся, хотел сказать что-то еще, но машина вильнула, и он вцепился в руль. Концентрация и так была ни к черту, мысли в раздрае. Нужно следить за дорогой. Тёмыч выпорхнул из машины, едва она подкатила к воротам. Костя с трудом сдержал порыв догнать его, прижать и целовать до потери себя. Творить такое у папочки под носом было бы фатальным безумством. Приник лбом к прохладному стеклу. Где-то на задворках сознания еще мелькала мысль, что все может вернуться в норму. В нормальное, привычное состояние. А не вот это вот все - кипящие сейчас внутри, чрезмерное. Костя с трудом мог представить себе завтрашний день. Вообще последующую жизнь. Как дальше быть после всего этого? Кто он вообще, теперь? Как они встретятся завтра? Все эти вопросы тонули в одном желании – снова сжимать его в объятиях. Касаться. Ласкать. Слышать. Чувствовать его вкус на своих губах. Костя провел языком по губам, они все еще сохранили привкус спермы. И внутри заныло еще сильней. Наконец, загнал крузер в гараж, перебрался в свою видавшую виды ауди. Родная обстановка немного отрезвила. Собственно, пока не произошло ничего необратимого. Ну, сделал парню минет. Сам даже не кончил. На самом деле, даже не уверен, что был возбужден. Хотя, судя по ощущениям в трусах, смазки там было полно. Костя почти заскулил, от воспоминания о своем состоянии. В конце концов, к чему это все может привести? Об этом думать совсем не хотелось. Пришла в голову мысль позвонить Зыкину, сказать, что заболел, бабушка умерла, квартира сгорела, и бежать. Бежать с этой работы, из этого города. Отдохнуть, прийти в себя, там будет видно. Не спал почти всю ночь. Утром несколько раз хватался за телефон, снова бросал. Приехал в особняк за час до начала рабочего дня. Метался между крузером и своей тачкой с мыслями свалить. В итоге выгнал крузак. Тёма выскочил на полчаса раньше и... все. Все замерло. Он сел в машину, снова сжимая колени, поглядывая из-под опущенных ресниц и часто моргая. В горле пересохло, и Костик не смог разлепить пересохшие губы даже чтобы поздороваться. Кое-как повернул ключ в замке зажигания и тронулся. И умом тоже окончательно тронулся. Едва машина выкатила из поселка, дернул ручник и Тёмку к себе. Сжал его двумя руками, прилип к губам. Казалось за ночь они стали еще нежнее, еще более жадные, они воровали его вдохи и, казалось, готовы вот-вот поглотить и сердце. - Давай никуда не поедем, - услышал в губы. Костя отодвинул подбородок парня, вдохнул. Голову он потерял, но пока еще не весь разум. То, что папик тщательно следит за посещаемостью сына, точно помнил. - Ты пойдешь на учебу, - выдохнул настойчиво, потом улыбнулся: - вечером увидимся. – Сам не представляя, как доживет до вечера. Тёмыч обреченно вздохнул, сполз на свое кресло. Едва машина остановилась, он ринулся прочь, Костик едва успел ухватить его руку. А Темыч тут же прильнул к губам. И ближе. Еще ближе всем телом. Снова его запах. Его вкус. Он весь. Костик даже не заметил, как тот очутился на коленях. Отрезвила мысль, что они на парковке возле ВУЗа и их могут заметить. Отстранил парня. В штанах пылало, а тот еще притирался пахом. Костик с трудом изобразил серьезное лицо и выдавил: - До вечера. Темка сжал губы, глядя при этом нетерпеливо и жадно. Потом улыбнулся: - Я могу выйти в обед. Час перерыв. Костян ухватил его за затылок: - Мы не будем делать это в машине. - Потом улыбнулся: - но если хочешь, сходим вместе перекусим. Тёмка обрадовано кивнул и выскользнул из машины. Костя расползся по сидению, глядя ему вслед. Непроизвольно накрыл ладонью свой пах. До конца пар было бы неплохо поспать. А до обеда всего три часа. Всего ничего, улыбнулся Костян и почти моментально уснул. На обед Тёма потащил его в пиццерию в паре кварталов от универа. Там Костян облегченно выдохнул, поняв, что может смотреть на него вполне спокойно, без неистового желания терзать губы, а просто сидеть рядом и смотреть. Хотя Тёмка по-прежнему отчего-то смущался и заливался краской, а Косте безумно нравилось видеть его таким. Они глупо хихикали, и жевали пиццу, сплетя под столом пальцы. Вернувшись к универу, Костян припарковался поодаль и потянулся за долгожданным поцелуем. Коснувшись губ, понял, что в этот раз мир не рухнул. Просто притих в ожидании. Сердце билось почти ровно, лишь слегка подскакивая в груди. Долго и нежно перебирал губы Темки своими. Чувствуя только их и пульс под своей ладонью на его шее и еще, что все правильно. Когда Тёмыч ушел, Костя было расслабился, но потом одолели мысли про вечер. Что будет? Он не мог себе представить, что займется с парнем анальным сексом. Даже думать об этом не хотелось, но чем дольше он об этом «не думал», тем сильнее становилось желание ощутить его. Познать целиком. Внутри. Дошло до того, что Костик решил почитать в сети, как вообще, это делается по уму, чтоб без неожиданностей и побочных эффектов. Изучив досконально вопрос, решил, что необходимо обзавестись смазкой. Специальной. И обязательно из аптеки. Доехал до пункта. Минут десять мялся, прежде чем смог зайти и заявить, что ему нужна анальная смазка. Девушка не моргнув глазом огласила список производителей и цен. Костян решил не париться и взял самую дорогую и пачку презервативов. Закончив с технической частью, задумался над вопросом «где». Делать это в машине он категорически не хотел. И в офисе папаши тоже, там вообще, камеры. Везти его к себе? Довольно стремная затея. Но ничего лучше в голову не приходило. Костян так завел себя, что уже боялся, что как животное набросится на парня, едва тот появится. Но когда увидел Тёмкину робкую улыбку, к которой никак не мог привыкнуть, сразу попустило. Он не выдержал: - Может, поделишься, секретом, что тебя так смущает? Тёмка зажмурился: - Ты так смотришь? - Смотрю? Вот уж не думал, что тебя так легко вогнать в краску. И как же я так смотрю? Он сжался и закрыл лицо руками, просипел: - Так будто… я что-то значу. Для тебя. Опять стало как-то паршиво и горько. Нет, ну это нормально? Дожить до двадцати, не смущаться, когда тебя еб* в зад на сиденье авто. При свидетелях. И падать в обморок только от предположения, что ты можешь для другого что-то значить… Костя притянул его к себе: - Дурак, ты, темный, - чмокнул в висок и прижался к нему губами. Было так важно, что он рядом. Просто рядом. Костик понял, что если тот сейчас хоть двинется, если они поцелуются, то уже не остановятся. Он быстро завел машину и двинулся к офису. Старался не смотреть на него всю дорогу. Просто рвало крышу. Припарковался поближе к зданию. В ответ на растерянный взгляд ободряюще кивнул и сразу вышел. Зыкин был чем-то загружен, бегал по офису и кричал на всех, кто попадается под ноги, чего обычно с ним не случалось. Приступы ярости у него, как правило, вызывал только Артём. Сейчас же тот тихо сидел в уголочке, листал папочки и украдкой кидал взгляды на Костю. Косте шарахаться от босса причин не было. Прекрасно знал, что того до пугают его габариты. Он развалился на диване, так что Зыкин, проносясь мимо, несколько раз перескакивал через Костины ноги, чем вызывал у Тёмки смешок, но даже не высказал свое недовольство. Тёмыч выполз из своего угла, только когда все рассосались и папаша уехал из офиса. - Будешь кофе? Костян кивнул. Подошел к нему. Испытал дежавю. Тёмка варит кофе. Непостижимо, это было только вчера. Казалось, что прошла целая жизнь. Тот подал кружку, сам, улыбаясь, замер поодаль. - Ты же знаешь, что здесь везде камеры? – поинтересовался Костя. Тот кивнул, закрыл лицо руками. - Ну, ты придурок. Этого и хотел, чтобы папаша увидел? - Прости. Костик покачал головой. Вздохнул. Было неприятно. Но не смертельно. Медленно допил кофе, только потом шепнул: - Что, пойдем, покатаемся? Когда оказались в машине, Костя понял, что у него уже стоит, а везти паренька домой не хочется и даже страшно. Всмотрелся в его лицо. Тот сидел неподвижно, хлопал глазами и, кажется, даже не дышал. И было страшно, что рассыплется весь этот хрупкий образ, распадется в пыль, словно пепел и не останется ничего, кроме удовлетворенной похоти. Страшно не за себя, за него. Страшно разочаровать, причинить боль. С другой стороны, остановить все это казалось уже невозможно. И лучше уж раньше, чем поздно: - Ко мне? Тёма кивнул, но как-то растерянно. - Боишься? - Чего мне боятся? – криво ухмыльнулся парень. Как в лицо плюнул. Костя заглушил уже заведенный движок. Повернул к нему голову, после минутного молчания выдавил: - А я боюсь. - Чего? – Тёма явно подумал о чем-то другом. Костя пожал плечами: - Потерять тебя, наверное. Тот снова с силой зажмурился. Словно пытался не слышать. Костя завел движок. По дороге снова думал, как быстро перевернулось все в жизни. Вчера он еще не мог себе такого представить, а сегодня до жути боится, что потеряет это. Может и хорошо, если все закончится. Пройдет как наваждение. Забудется. Для Кости хорошо, только не для Тёмы. И от этого душно. Когда дверь квартиры захлопнулась, Артём обернулся к Косте, с таким видом, будто ждал, что тот набросится. Костя тоже ждал. Но почувствовал только облегчение. Легкое, дурманящее. Словно все встало на свои места. Так, как и должно всегда было быть, а он не замечал. Костя с улыбкой привалился спиной к стене: - Проходи, чувствуй себя как дома, - «как дома» отдалось в голове сладким эхом. Тёмка стянул ботинки и носки тоже, чем вызвал еще одну улыбку. Босиком пошмякал в комнату, разглядывая многочисленные плакаты на стенах. Костя тенью двинулся следом. Впитывая и боясь свыкнуться с этим странным ощущением его присутствия. Голова немного кружилась. Тёмка замер перед фоткой Вики. Перевел глаза на Костю. - Что уже ревнуешь? – насторожился тот, но сразу осекся: - Не бери в голову. Это в прошлом. Про фотку Костя и, правда, просто забыл. Стояла и стояла. Привык что она там. - Я тебя даже к своей машине ревную, - сообщил Тёмка, открыто глядя прямо в глаза. Костя проглотил язык. Это было приятно. Впервые в жизни чья-то ревность не бесила, а даже умиляла. Попытался осознать масштаб: - И давно это? Тёмка пожал плечами. - Наверное, с озера. Ты тогда так же смотрел. - Будто ты что-то значишь, - выдохнул Костик, вышло как-то холодно. Тогда он точно такого не думал. Или думал? Сейчас уже не мог решить, когда это случилось, но точно не вчера. Может, он и тогда не только по доброте душевной потащил туда парня? Спохватился, что вот сейчас, надо было сказать, что так и есть. Но момент был упущен. Тёмка уже заворожено разглядывал плакат с ребенком под водой, с обложки Нирваны. - Неужели никогда не видел? Тот мотнул головой, сел на диван. Костя скинул рюкзак, опустился рядом: - Выпьешь чего-нибудь? - А ты не собираешься меня отвозить? Ты же до одиннадцати, - на его лице отразилась ехидная улыбка. - Да, пофиг, оставайся. - На ночь? - Навсегда, - горько улыбнулся Костя, понимая, что это невозможно. Даже на ночь. Сгреб его в охапку, затягивая на колени, выдохнул в шею: - Увезу, конечно. Тёмка сверху оплел плечи, потом его ладони заскользили по спине, потянули вверх футболку. Костя задрал руки, позволяя ее снять и потянулся к губам. Понял, что снова тонет. А Тёмка сам снял свою футболку, выгнулся. Маня, позволяя, насладится своим телом. Костя кончиками пальцев очертил его контуры, каждый изгиб. На лице у Тёмки снова появилась дерзкая улыбка. Засранец теперь не стесняется, знает, как использовать свое тело. Упоительное. Одновременно изящное и сильное. А Костя почувствовал, что теряет его. Прямо сейчас. Темка уже не с ним. Просто рисуется. Стянул с себя, посадил рядом, притянул за затылок, прошептал в губы: - Ты мне нужен, слышишь, ты мне нужен. Дурацкая улыбочка исчезла, и Тёма опять зажмурился. Костя, уже узнавая эту мимику, улыбнулся: - Посмотри на меня, - тот открыл испуганные глаза. Смотрел часто-часто смаргивая. Костя опять улыбнулся, почувствовал, как тот оседает в его объятия, прижал плотнее. Слова давались на удивление легко: - Ты мне нужен. И для меня это очень много значит. Опустил его, уже совсем обмякшего, на спину. Вытянулся рядом. Тот смотрел не отрываясь, только часто моргал. Костя очертил пальцем его подбородок и брови, провел по носу. Он мог бы смотреть на него вечно. Здесь у себя дома. Рядом. Так близко. Весь его. Костя несколько раз «хлюпнул» его нижней губой. Темка, наконец, отмер, улыбнулся. Костя прошелся по его губам языком, накрыл поцелуем. Долгим, сладким. Какой же он упоительный. Мягкий. Отзывчивый. Вкусный. Хотелось вылизать его всего. Везде. Приподнялся, заглянул в глаза, снова влажные, по-детски открытые. Не отрывая от них взгляда, скользнул ладонью по груди, вниз, до паха. Замер, впитывая дрожь под пальцами. Тёма всхлипнул, втянул живот и тоже замер. Возникло ощущение, словно Костян тут несовершеннолетнего растлевает. Ага, это после того, что он видел. Костя приподнял ладонь и теперь чуть касаясь пальцем, повел по животу, обвел пупок. Тёмка засипел, поджал губу. Костя снова накрыл его губы поцелуем, потом двинулся ниже, очерчивая языком шею, грудину. Задержался над сосками. Лизнул один, паренек сипло выдохнул. Обвел по очереди каждый, от окружности к центру, чуть придавливая. Спустился до пупка. Чувствуя, как тело под ним уже извивается и нетерпеливо вздрагивает. Расстегнул его брюки. Темка нетерпеливо приподнял зад. Костя стянул медленно, скользя языком по обнажающейся плоти. Двинулся ниже, покрывая поцелуями бедра, колени. Уже нестерпимо хотелось припасть к нему, прижаться всем телом, кожа к коже. Торопливо стянул свои штаны. Чуть приподнялся и подзалип, ощупывая взглядом нагое тело. Желанное. Горячее. Тёма подтянул коленку, отвел в сторону, разместил на спинке дивана. В висках застучало. А тот согнул вторую. Костя поднял взгляд на его лицо, глаза смотрели в потолок. Это сразу охладило пыл. Рыкнул. Скользнул, притираясь животом вверх по телу, навис над ним. В глазах Тёмки страх. Не робость, а страх. Страх боли? Костя разозлился так, что пробила нервная дрожь. Хотелось выматериться, бросить ему в лицо: «Какого хрена это делать, если ты собираешься терпеть боль». Или просто обидеться, что не верит, и уйти. Или внушать, что нельзя молча терпеть. Но он лишь беззвучно выдохнул все это в губы, решив, что доверие надо заслужить и это то, чего от него ждут. Несмотря на страх в глазах, в живот упирался его член. Он хотел продолжения. Ждал с замиранием сердца, но хотел. Костя очертил пальцем его бровь: - Я осторожно. Пожалуйста, верь мне. Не ждал ответа, просто смял поцелуем губы. Снова медленно, лаская грудь и живот, вернулся вниз, накрыл губами пульсирующую плоть. Приподнял, так, чтобы видеть лицо. Ласкал, дожидаясь взгляда. Такого, как был вчера. Из того, что было, Костя помнил очень мало, но вот этот взгляд обезумевший – отчетливо. И хотел видеть его сейчас больше всего остального. Прислушивался к дыханию, которое нарастало волнами и срывалось с губ рваными всхлипами. Вслушивался, как эти всхлипы начинают сливаться в единый стон. Потом увидел, как грудь дёрнулась, вытолкнув возглас, и паренек вскинулся, устремив взгляд. Тот самый, заполошный, но прямой. Костик улыбнулся. Хищно. Выпустил изо рта свою добычу. Не отрывая взгляда, прошелся поверх языком. Снова почувствовал - тонет, в том самом безумии, что сейчас в глазах, что на него смотрят. И вовсе не хочется оторваться. Желание в них раствориться, остаться там навсегда. А губы Тёмки разомкнулись и что-то шепчут. Костя не слышал, чувствовал, как под ним двинулось тело. А потом до слуха донеслось: «Хочу тебя». Ворвалось ураганом. Скрутило пах. Понял намек, обхватил губами ствол и спустился ниже. До корня. Обвел мошонку и еще ниже. Паренек несколько раз вздрогнул и вскинул бедра еще выше. Костик краем сознания, еще сообразил, сунул под него подушку. Язык проник в ложбинку. Послышался рваный протяжный стон. И Костя понял, как это волнующе. Мир сузился только до этих звуков, все остальное сейчас не важно. И он старался вытянуть именно их. Проникал языком как можно глубже. С улыбкой вспомнил, как недавно морщился от прикосновения к этой самой заднице чужих пальцев. Больше этого никому не позволит. Чувствуя, как там сжимает, уже фантазировал, как это, самому оказаться внутри. И только от этих мыслей, сводило сладкой судорогой. Казалось дальше уже невозможно. Костик пошарил рукой под диваном, нашел рюкзак и смазку. Щедро покрыл себя и проход. Где-то были еще презервативы, но уже совсем не до них. Поднялся, нависая над Темкой, вновь заглянул в лицо. Тот смотрел рассеянно. Дышал ртом. Губы пересохли. Костя обвел их языком. Одновременно массировал пальцем там внизу. Нажал чуть сильнее и он провалился. А паренек замычал, закинул голову и изогнулся, всем телом стремясь навстречу пальцу. Костик двинул рукой интенсивней. С удивлением наблюдал, как тот реагирует. До этого совершенно не верилось, что это может быть так приятно. А сейчас видел, как Тёмка стонал и извивался, впиваясь пальцами в свои ягодицы. Это было завораживающее зрелище. Костик ласкал медленно, глубоко, хотя самому уже нестерпимо хотелось туда. Поймал взгляд, уже совсем отрешенный. Потянулся за ним, за губами, что сейчас роняли стоны. Смял их своими. Темка обвил его ногами. Там внизу, головка, словно сама нашла вход и уже упиралась куда надо. Лишь слегка помог, скользнула легко. Тёмка вскрикнул. Костя замер: - Больно? - сипло выронил в губы. Тот, тяжело дыша, улыбнулся, то ли довольно, то ли просто безумно. Костя ждал. Там, у него внутри чуть расслабилось, а Тёмка вдруг сжал его коленями и пятками, дернул к себе и насадился до упора. И теперь закричал Костя. От неожиданности воткнулся носом в плечо Тёмы. Накрыло совсем нереально. А потом опять хлынули разом все ощущения. Костя внутри. Там тесно. И тесно в груди. Жаркие поцелуи. Безумные взгляды. Хрипы и стоны. И все это слишком. Все чересчур. Но все равно мало. И он вконец утонул. Врезаясь в уже родное тело. В глазах одно безумие на двоих. Один вдох пополам. Воздуха все равно не хватит. И уже нет сомнений. Они вместе. И он настоящий. Они оба. И это значит не просто много. И сейчас не нужны слова, чтобы это сказать. Но очень хочется. А с губ вместо слов срываются стоны. От нарастающего напряжения скручивает все тело. Костя будто бы врастает, изливается. Сливается с Тёмычем окончательно. Тёмка уже не хрипит и улыбается. И смотрит в глаза. Снова дерзко, и теперь торжествующе. С восторгом. И теперь понятно, он знает. Знает, как много значит, и это уже не изменится.