То, что не исполнят в балладах

      Йен стягивает в пучок собственные чёрные локоны, берёт в руки ножницы — острее только её улыбка, да мечи её вечного спутника, с которым её из раза в раз сводит судьба — и деликатно садит Геральта перед собой, волосы его мягко приподнимая и осматривая. Сама она уютно устроилась на теплом, сухом бревнышке.       — Расчёска.       Йен требовательно протягивает ладонь. Цири улыбается краешком губ и подаёт оную, тут же исчезая под внимательным взглядом своего названого отца.       Волосы Геральта длинные, светлые и очень мягкие на самом деле. Йеннифер несколько раз проводит по ним расчёской и пропускает пряди сквозь пальцы, тайком наслаждаясь прикосновением. Её колени сдавливают бока Геральта, будто непоседливого ребёнка («Только попробуй дернутся!»).       — Кто бы мог подумать, — тихий шёпот в макушку Белого волка. Уши Геральта чуть вздрагивают, прислушиваясь, словно у животного, заприметившего лесной шорох. Проворные руки чародейки скользят вдоль острой линии черепа и вдруг нащупывают след от удара; длинный шрам внизу, у затылка. Йеннифер осторожно очерчивает старый неглубокий след от раны и залечивает его простеньким заклинанием. Она вздыхает — «что же с тобой случилось, Геральт?» — жалея, что не была рядом в этот момент и тут же обратно берётся за работу, утаивая своё замешательство.       — Мой хороший, — говорит Йеннифер, — мой злобный, кусачий, грязный ведьмак…       Геральт с подозрением щурится.       — Почему мне не по себе от твоих слов?       Йен наконец примеряется и молча отрезает первую прядь. Отвечать она, судя по всему, не собирается. Впрочем, Геральту и так неплохо сидится. Люди рады лету, а пчелы цвету, как говорится. На границе Туссента солнечно, и Геральт наслаждается теплом. Он так и не привык к этому климату, но впереди их ждет дальняя дорога на Север, а чего-чего, а холода и стужи ведьмак прочувствовал на своей шкуре достаточно.       Через некоторое время из-за дерева с припасами наконец выглядывает взлохмаченная Цири. В руках у неё зажаты туши двух зайцев. Они втроем наконец встретились сегодня на старой развилке, в семи часах пути от зелёных границ Туссента. Наследница нильфгаардского императора при первой же возможности отправилась в путь со своим наречённым отцом — и даже не выполнять ведьмачий заказ, надо же, удивительно!       «Нужно осмотреть всё изнутри, непосредственно, — патетично заявила Цири на аудиенции у императора, — а как это можно это сделать безопаснее, чем с ними?».       Геральт с радостью принял этот заказ и сбежал с плантаций Туссента, прихватив с собой могущественную госпожу из Венгерберга, жившую у него вот уже как третий месяц подряд. Всё-таки, Геральт был слишком далек от винодельных забот, это стоило признать. Даль дорог была ему куда милее.       Как в эту идиллию вписалась чародейка, тоже, конечно, хороший вопрос.       — Йен собралась меня совсем тут обкорнать, — зато успевает пожаловаться он.       — Всё хорошо, не переживай, Йен шутит, — Цири хитро улыбается чародейке и с аппетитом вгрызается в сочное алое яблоко со светлой сладкой мякотью — одно из сбора первого урожая этого сезона, которое ей удалось малодушно стащить с соседних полей. Геральт наблюдает за Цири (та ловко подмигивает ему) и чувствует просыпающийся голод.       — Не вертись!       — Не верчусь, — покорно соглашается голодный Геральт. Йен принимается за волосы на затылке.       — Вообще, мы можем оставить тебя и так, — Йеннифер с плутоватым выражением лица — наверное, подсмотренным у Лютика — поворачивает голову ведьмака, демонстрируя новую стрижку Цири, — с одной стороны покороче, с другой — подлиннее. Косичку будешь делать.       Цири не выдерживает и звонко смеётся.       — Да, так даже лучше. Тебе идёт. Не умеешь косички плести — научим.       — Вы-то меня хорошему научите…       Йен поворачивает его голову обратно.       — Я хочу, что ты по-крайней мере прилично выглядел. Ты мне доверяешь.? Не вертись! Что значит — нет?!       Ножницы щёлкают особенно опасно рядом с ухом ведьмака.       — Не ты один имеешь хороший слух, Геральт!       Геральт прикрывает глаза и полностью отдаётся в руки этой беспощадной женщины.       Июньское солнце слепит глаза.