Сладкая месть нелюбимого братика

Утро было обычным, ничем не отличалось от предыдущих: шторы блэкаут скрывали птичек, поющих за окном, свежий ветерок бродил по комнате, шевеля салфетки на краю прикроватной тумбы, а пара мило посапывала в своей кровати. Однако было одно одно но. Феликс. Хёнджина разбудили с утра шевеление под боком, Феликс начал делать гнездо из первых попавшихся под руку вещей. Хван не сразу понял, что к чему, но окончательно он проснулся от скуления Ликса, которые вынудили его наконец-то обратить внимание на своё блондинистое чудо.       — Хëн, помоги, там больно. — говорил Феликс, которого буквально выворачивало от зуда в ягодицах       — Блять, Феликс, как я не уследил, — Хёнджин навис над Ли и начал гладить его животик, слыша тихое мурчание — сейчас, солнце, потерпи, скоро станет легче. Как не уследил это хороший вопрос. Но Феликс ничего не делал, что могло бы намекать на скорую течку. Гнезда не было, как и попыток соблазнить Хвана, и ухудшающегося самочувствия, естественно, тоже не было. Сейчас состояние Феликса словно снежный ком, возникший из неоткуда. У Хëнджина началась не натуральная паника. Не то чтобы он не знал, что делать с омегой в течку, нет, просто это был его омега. Страшно было прикоснуться к нему, ведь может стать больно, однако Хван понимал, что если не предпримет что-то прямо сейчас, то Феликсу от этого лучше вообще не станет. Поэтому он решается действовать. Хëнджин тянет руку к пижамным штанам Феликса и снимает их вместе с трусами, которые уже насквозь промокли, отчего Феликс начинает натурально скулить, из-за чего барьеры в голове Хëнджина начинают рушиться, один за другим. Альфа начинает пробуждаться, а вместе с ним и инстинкт "любить и трахать". Хëнджин снимает остатки пижамы, после чего начинает аккуратно гладить обнажённое тело под собой. Сейчас в его руках буквально находится хрусталь, который от неверного движения может разбиться на тысячу мелких осколков. Но медлить больше нельзя было       — Ликс, солнце, посмотри на меня, — дождавшись реакции омеги Хван продолжил — я сейчас войду одним пальцем, а ты будешь говорить о всех ощущениях, хорошо?       — мгм. — Феликс лишь мотнул головой и промычал что-то похожее на "да", но Хëнджину этого было предостаточно Хёнджин спустился указательным пальцем в ложбинку и начал аккуратно массировать дырочку, слегка надавливая, что вызвало у Феликса судорожный вздох. Больше терпеть не было сил, поэтому Хëнджин надавил чуть сильнее и вошёл на две фаланги, в ответ получив приглушённый стон.       — Боже, да, — наконец боль начала уходить, а на её место пришло возбуждение — хëн, пожалуйста, не останавливайся. Для Хëнджина это было, как для быка красная тряпка. Его омега попросил его не останавливаться. И кто такой Хван, чтобы отказать ему? Войдя одним пальцем целиком он замер на секунду, дав отдышаться Феликсу, и начал массировать нежные стенки ануса, в попытках найти простату. От этих незамысловатых действий дыхание Феликса участилось, стоны участились и стали громче, а смазка потекла по пальцам Хёнджина густыми каплями, что ещё сильнее раззадорило его.       — Феликс, детка, посмотри на меня — попросил Хёнджин, глядя на расфокусированный взгляд Феликса — вот так, умница. Я войду ещё одним пальцем, хорошо? На свой вопрос Хёнджин услышал непривычно громкий стон. От непонимания, сделал он больно своему ангелу или нет, он остановился. Но видя, как Феликс сам начал потихоньку насаживаться на палец, понял, что попал по простате и улыбнулся. Феликс сейчас выглядел как чëртово произведение искусства: выступила испарина на лбу, несколько капель пота скатились по обворожительным веснушкам, глазки постоянно закатывались от удовольствия, а губа переодически была закусана. От такого вида сам Хёнджин начал немного постанывать, удивляясь, как он ещё держит себя в руках.       — да, да, да, хëн, пожалуйста! — честно, Ли пытался не быть похожим на нуждающуюся сучку, но выходило из рук вон плохо — только не останавливайся. — эта фраза стала точкой невозврата. После этого дальнейшая растяжка парня была для обоих как в тумане. Стоны смешались в единую симфонию, воздух в комнате раскалился до невозможных температур, что аж дышать больно, капельки пота скатывались по телам, руки Хвана и бёдра Феликса все были в смазке, из-за чего решение снять всю одежду было принято единогласно, а сами парни целовались, как будто в последний раз: слюна стекала по подбородку у обоих, губы были искусаны и дыхание давным давно сбилось. Спустя минут пятнадцать в Феликсе уже свободно двигалось четыре пальца, а член стоял так, что казалось, будто ещё минута и он кончит без рук. Хëнджин же ничуть не лучше. Его член был каменным, а капельки предэякулята образовали маленькую лужицу на постельном белье. Оба сходили с ума, и мысленно задали миллион вопросов и одновременно обматерили врача, который запугал их.       — Ликс, ты готов?       — да, давай.       — если будет больно, скажи мне об этом сразу, не молчи, хорошо?       — да, хëн, пожалуйста, войди в меня, не медли Эти слова стали фатальные для Хвана. Видеть, как твой омега уже приличное количество времени просит член внутри себя, а ты ему не даёшь желанного — преступление, заслуживающее жестокого наказания. Хотя Хëнджин и так себя наказывает. Вот прямо сейчас, он смотрит на припухшую и слегка растянутую сжимающуюся дырочку Феликса, но всë равно медленно, словно испытывая себя, Хëнджин разрывает квадратик из фольги, достаёт оттуда презерватив и раскатывает по члену. От прохлады на эрегированном органе Хван проронил громкий стон. Как дышать он уже давно забыл, грудь вздымается хаотично у обоих, пытаясь захватить последние капли воздуха, оставшиеся в этой комнате. Больше медлить нельзя, иначе оба сойдут с ума. Хëнджин поглаживает трясущееся под ним тело, как бы успокаивая. Оставляет дорожку из поцелуев и следов от зубов вдоль всей шеи изнывающей омеги, зализывая их следом, будто извиняясь за содеянное. Не останавливая свои движения на теле младшего, он приставляет член к анусу Феликса что так сильно сжимался, требуя к себе внимания. Хëнджин начал тереться головкой о вход, лишь слегка надавливая       — Джинни, пожалуйста... Хëндж..Ах! — не успевает Ли договорить, как в него входят наполовину, тем самым окончательно убив в нём способность дышать и здраво мыслить Внутренний омега буквально мурчал, прибывая вне себя от радости, что его альфа наконец-то рядом и наконец-то заполнил его так, как давно это ему хотелось. Видя реакцию Феликса, Хëнджин не прекращал успокаивающе поглаживать того, давая рукам волю гулять по всему телу Ли, но заметно расслабился, видя, что не доставляет дискомфорта любимому , что сейчас было как никогда важно. Именно его расслабленность даёт ему волю действовать более резко. Так, как это любит малыш Ликси. Начиная делать плавные, но глубокие толчки бёдрами, входя в Феликса по самое основание, с губ младшего начали слетать всë более частые, хриплые и переходящие в скулеж стоны.       — черт, ты так прекрасно сжимаешь меня. Такой хороший мальчик, и только мой. Мой омега. — Хëнджин прорычал последнее обращение , отчего у Феликса закатились глаза и маленькими каплями из них полились слезы от переизбытка ощущений, которые Хван любезно сразу слизывал, не давая солёным дорожкам оставить следы на обворожительных веснушках младшего. С губ Ликса слетает полу-стон полу-вскрик, что даёт повод ухмыльнуться, ведь Хëнджин сейчас так идеально упирается в простату младшего, что идеальнее быть уже не может. Движения бёдер становятся всë рванее и быстрее, начиная терять какой либо ритм, стоны всë громче, а моментные вспышки удовольствия всë ярче. Кровать начала пошатываться от амплитуды, с которой Хëнджин втрахивал Феликса в их кровать Член Хвана входил по самое основание, иногда ударяясь яичками о ягодицы омеги. Природная смазка стекала по нему, так и наровясь запачкать постельное, хотя его уже итак не спасти. Эмоции захлестывали, поглощая полностью разум и тело, давая свободу грубости и похоти, буквально срывая всевозможные тормоза. Сейчас оба парня напоминали скорее элитных порно актеров, нежели просто обычных ребят. Феликс уже растекся в бесформенную лужицу, почти полностью сорвав голос, выкрикивая имя альфы. Капли пота неприятно стекали по выгибающеся спине, почти сразу падая на постель, но это совершенно не волновало Феликса сейчас. Его волновал только один парень, который сейчас нависал над ним, вбиваясь в тельце под собой, попутно сцеловывая все стоны и непристойные слова, вылетевшие из рта Ли в порыве эмоций, а так же поглаживая острые коленки, что так идеально расположились на плечах Хвана, который, к слову, был уже на грани того, чтобы излиться внутрь своего омеги       — Х.хëн, я близок..       — я тоже, малыш,— сказал это вскользь Хëнджин и перешёл на отчаянный, очень быстрый темп. Такой, что воздух хватать ртом уже не получалось, оставалось только выкрикивать имя альфы охрипшим голосом, подливая масла в огонь — давай закончим вместе? — звучало скорее как констатация факта, нежели как вопрос Не в силах ответить Ликс лишь мотнул головой, давая своë согласие. В этот момент его член был заключён в кольцо из пальцев Хëнджина, а темп и не думал сбавляться. Хван принялся дрочить младшему в такт с толчками, доводя того до сильнейшего и очень яркого оргазма. Хвану потребовалось одного лишь взгляда на затраханный, но такой счастливый вид младшего, с стекающей по подбородку слюной и закатывающимеся от удовольствия глазками, чтобы закончить вслед за ним. Не в силах больше стоять на ногах Хëнджин быстро вышел из Феликса, обтер его салфетками, кинул на пол презерватив и лег прям под бок к Феликсу , обнимая того за талию и целуя в макушку. Их идиллия продолжалась долго, по ощущениям часа пол, не меньше. Они смотрели друг на друга глазами-сердечками, иногда чмокая друг друга в губы и поглаживая тела, но избегая эрогенных зон, дабы не сделать больно сверхмтимуляцией. Внезапно тишину прервал Хван.       — я так люблю тебя, Ликси, спасибо, что однажды появился в моей жизни и дал поиграть на твоих нервах       — и я тебя люблю, Джинни, — после этих слов последовал нежный поцелуй, который сменился серьёзным взглядом Феликса — но это не значит, что убираться в комнате буду я.              — да блин... — план века Хëнджина по перекладыванию ответственности за уборку был успешно провален, тем самым вызывая у него желание надуть его пухлые губы, отчего Феликс проронил смешок и уткнулся в шею старшего.