На дно, на дно

— Ой, фух… меня немного мутит… Изуку почувствовал, как его прижал к себе Кацуки: осторожно, как можно более аккуратнее, он поднял веснушчатого на руки, словно тот не крепкий и сильный злодей, а хрупкая принцесска. — Подержись за меня, Деку. — Каччан, не стоит, правда… — Я отпускаю. — Ах! Повиснув на чужой шее, как какая-то наполненная вещами сумка, Мидория тихо ворчал, покрывая своего напарника нехорошими словами, в то время как он, прочерчив что-то рукой в воздухе, открыл… дупло? Небольшую черную прореху в пространстве, размером не более метра по диаметру. Засунул туда руку по локоть, нащупал что-то и легко, совершенно не напрягаясь, достал из этой… дыры небольшой табурет. — Вот, Деку, садись. — придерживая злодея, Бакуго посадил его на вытащенный табуретик. — Лучше тебе не прикасаться к вещам этого уеб… докторишки. — Мне не настолько и плохо было. — вздохнул Изуку, немного поерзав мягким местом. — Стоило так напрягаться? — Ради тебя можно. — ухмыльнулся блондин. — К тому же, я почти прис… — Этот разрыв в пространстве стал заметно больше, по сравнению с прошлым разом, когда мне удалось его увидеть. Внутри него тоже все расширилось? Бакуго тцыкнул. Повернувшись в сторону самого ближнего угла, он увидел источник шума — гадкого, скрипуче-противного голоса, что частенько снится ему в кошмарах. На большом кресле, в пол оборота сидел старичок: лысая голова, неухоженные торчащие во все стороны усы, чудные очки, тошнотворный белый халатик и маленькие глазки, что, казалось, при одном только взгляде могут увидеть человека насквозь. — Доктор Уджима, добрый вечер. — миленько улыбнулся Мидория, мысленно покрывая дедулю самыми добрыми словами. — Профессор. — хмыкнул Кацуки и, потрепав веснушчатого по голове, двинулся к Даруме. — Почему так официально? — спросил старик, полностью поворачиваясь к парочке. — Столько лет знакомы, а я для тебя всё ещё «профессор»? — Доктор Уджи-и-има-а-а, я тоже тут. — зло улыбнувшись, снова заговорил Изу. — Ты пришел чтобы пройти осмотр? — полностю игнорируя изумрудноглазого, продолжал лысый, обращаясь к подошедшему вплотную Кацуки. — Как себя чувствуешь? Два месяца прошло с последней операции, всё в порядке? — Просто проверь меня на отклонения и дай новую пачку таблеток. — недовольно проворчал Бакуго. — Нам с Деку еще дохрена работать, поэтому живее — сейчас не до твоих экспериментов. — Эксперименты? Какие эксперименты? — улыбнулся Гараки. — Не могу же я ставить эксперименты на ребенке, еще не привыкшему к новой причуде. Если слишком давить на организм, то даже такое совершенство как ты рано или поздно обернется провалом. Сегодня я просто проведу небольшой медицинский осмотр. Садись, где удобно, и можем присту… — Я постою. — Нет, лучше будет, если ты ся… — Я буду стоять. Мидория вздохнул. «Началось» — подумал он, с сочувствием наблюдая за попытками неподчинения Бакуго. Его можно понять — доктор видит в нем лишь объект исследований и подопытного, высококлассного ному, вместившего в себя пять полноценных и энергозатратных причуд. Кацуки же совершенно точно не хочет, чтобы его таковым считали: все-таки, в первую очередь он человек, а не безмозглое существо, напичканное силой. Правда, без подобных осмотров, жизнь злодея может оказаться под угрозой: не зря же он раз в три дня принимает сильнодействующие наркотики-стабилизаторы. Всё-таки, его тело не может принять все причуды, и устраивает своему владельцу ой-какие приходы и приступы отторжения… — Отлично. — заключил Уджима, когда порезанная им ладонь Кацуки затянулась буквально за секунду. — Остальные способности тоже стабильны. Сильно устаешь после использования всех шести? — Когда как. — пожал плечами Бакуго, застегивая молнию на своей кофте, в которой он и спит, и по улице бродит, и вообще всегда ходит. — От чего больше всего устаешь? — старик не сводил глаз с подошедшему к блондину недовольного Мидории. — Менять свойства предметов очень тяжело. Поэтому я стараюсь пользоваться новой пореже. — потеревшись об обнимающегося веснушчатого, проговорил Кац, отвернувшись от вздохнувшего доктора. — Давай уже таблетки. Мне через час дозу принимать, а в баночке пусто, как в холодильнике руколицего. — Ладно-ладно. — в руки Изуку прилетела коробка, размером с небольшой школьный ранец. — Там хватит на два месяца. И есть еще новый порошок — он должен помочь с восстанавлением эритроцитов и увеличением иммунитета против токсинов. — Спасибо, профессор. — быстренько убрав «подарок» и табурет в свой пространственный кармашек, язвительно улыбнулся блондин. — Мы уходим. — с доброй ухмылочкой попрощался с лысиком веснушик. — Надеемся в следующий раз увидеть вас в гробу, дорогой доктор. Думаю, ваша лысина будет сверкать еще ярче в свете похоронных огней. — А ты как всегда мил, Мидория. — также по-доброму улыбнулся Дарума, а после вновь обратился к своему эксперименту, прижавшемуся к изумрудноглазому, чтобы сдержать прорывающийся смешок. — Кацуки, следи за своим здоровьем. И ещё раз подумай над моим предложением. Если мы добавим седьмую… — Стоп. — замер Мидик, непонимающе смотря то на блондина, то на старикашку. — В смысле «седьмую»? Каччан, это что еще за «предложение»? — Не важно. — резко огрызнулся Бакуго. — Пойдем уже отсюда. — Ай-ай-ай, Кацуки, ты не сказал ему? Я думал вы во всем советуетесь. — хмыкнул Уджима. — Так вот, Мидория, может ты на него повлияшь. Я считаю, что… — В задницу иди! Даже слушать не собираюсь! — агрессивно шикнул Изуку. — Теперь Каччан ляжет на операционный стол только через мой труп, ублюдок. — Не выражайся, Деку. — успокаивающе улыбнулся блондин. — Давай, двигаем отсюда. — И всё равно, подумайте. — смерив парочку недовольным взглядом, сказал старик, развернувшись на стуле так, чтобы больше не видеть пугающего взгляда Мидории. — К черту иди. — фыркнул веснушчатый, исчезая с блондином в объятиях. Мрачная лаборатория профессора сменилась светлым просторным помещением, метров тридцать на тридцать. В дальнем углу, на застеленном в каких-то местах прожженным до дыр пледом, лежали два нерасправленных спальных мешка, парочка мягких игрушек, заменяющих подушки и сложенное в несколько раз пушистое одеяло. Недалеко от «спальни» стоял небольшой комодик с двумя отделениями: там лежали скопленные деньги, памятные вещи и прочие «драгоценности» парней, которые они не хотели показывать кому-либо из Лиги. Это место, используемое злодейской парочкой как самое сокровенное местечко в моменты, когда их комната в Лиге сгорела или хочется отоспаться, располагалось в пригороде Токио, в невысоком заброшенном здании, которое когда-то использовалось государственными учеными как лаборатория, но была закрыта из-за незаконных экспериментов. Ребята наткнулись на это место совершенно случайно: лет так в восемь, во время попытки укрыться от преследующих их героев, мальчики забрели в лес, а там, в самой чаще, оно — их теперь самое секретное и любимое место. — Ты как? — спросил Кацуки, чуть отстраняясь от притихнувшего веснушчатого. — Иди приляг, а я пока посмотрю, что у нас есть из еды. Но изумрудноглазый не ответил: он стоял на месте с чуть опущенной головой. Блондин не мог даже посмотреть ему в лицо, чтобы понять, о чем думает злодей — челка мешала… — Неужели настолько плохо? — заботливо проговорил он, проведя ладонью по кудрявым прядкам на макушке парня. — Может, тебе тоже стоит выпить таблеток профессора? Сразу полегча… Шлепок прервал реплику алоглазого: с расширенными от удивления глазами он смотрел на Изуку, только что давшего блондину неплохую такую пощечину. Мидория же стоял всё также, не сдвинувшись даже на миллиметр. Только его голова была слегка приподнята, а кислотно-зеленые глаза, наполненные злостью и укором, готовы были прожечь в Бакуго дыру. Альбинос проморгался. Потер покалывающую болью щеку и, стараясь успокоиться, протяжно выдохнул. — Мне нечего тебе сказать, Деку. — спокойно протянул он, развернувшись от веснушчатого и медленно двинувшись в сторону спальных мест. — Почему ты промолчал о «предложении» доктора? Снова под скальпель захотел?! — сердито кричал Изу, сжав кулаки до побеления костяшек. — Кажется, мы уже обсуждали это — никаких больше причуд! Хватит с тебя! — Я не собирался соглашаться. — не поворачиваясь к злодею лицом, всё также спокойно продолжал Кац, присев на свой спальник. — Его идея показалась мне безумной, поэтому я даже рассматривать её не собираюсь. — Меня не это беспокоит. — не зло, а, как-то через чур обеспокоенно и обиженно, продолжал темноволосый. — Почему ты не рассказал об этом мне сразу, как только услышал? — Я же сказал — мне показалось, что такое тупое предложение не стоит твоего внимания. — А может всё, что связано с тобой, не стоит моего внимания?! — вновь сорвался на крик Мидик, но, в миг успокоившись, продолжил говорить. — Пойми, я же волнуюсь! Прошлая операция чуть не утянула тебя на тот свет, а твой организм отказывается работать без стабилизирующих наркотиков — это ведь не нормально! — Я знаю. — усмехнулся Бакуго, вполоборота следя за топчущимся на месте Изу. — Но чтобы ты всегда был в безопасности, я должен был пойти на этот шаг. Согласись, нам много что сходило с рук только благодаря моим способностям, но герои тоже не стоят на месте. А сейчас, когда у меня появилась такая классная причуда, нам ни одни анти-причудные наручники не страшны. Разве не прелестно? — Да, но… Изуку замялся. Это правда — причуды Бакуго не раз помогали им сбегать из тюрьмы и выполнять даже самые сложные задания. Да и владеет он почти всеми в идеале, а комбинируя вообще становится неудержимым… Но последствия их использования в один день могут оказаться для Каччана фатальными, и тогда он… — У тебя тоже не родная причуда, которую ты качаешь на тренировках с наставником. — покачал головой светловолосый. — И ты тоже устаешь, часто используя её, а волнуешься только за меня. Блондин протянул мнущемуся злодею руку. Тот, ни секунды не медля, быстро взял её и присел рядом с Кацуки, на край их старого-доброго пледа. Слегка отвернувшись, он принялся медленно водить пальчиком по ладошке своего напарника: они всегда так делали после того, как поссорятся. Только их, секретная традиция для примерения. — Изуку. — вкрадчиво продолжил Бакуго, немного облокотившись на Мидорию. — Всё правда будет хорошо. У меня есть таблетки и чертова регенерация. Чердак у меня, как у других подопытных, не течет. Ты правда думаешь, что я посмею сдохнуть, оставив тебя одного в этом жестоком мире как наши родители? Черта с два, малыш. Мидория медленно перевел виноватый взгляд с большой ладошки Каччана на его пылающую красным щеку, по которой он совсем недавно зарядил пощечину. Посмотрел в сверкающие алым глаза и не увидел там даже намека на злость или обиду за причиненную ударом боль и понял, что слишком сэмоционировал. — Не сильно больно? — заботливо спросил Изуку, свободной рукой проведи по горячей щеке злодея. — Я не сдерживался, поэтому наверняка сильно болит… — Я получил за дело. — пожал плечами блондин, посильнее прижавшись к холодной ладони Мидории щекой. — Или думаешь, начну ныть, из-за маленького комка кудряшек, ебнувше… — Кхм! — …ударившего меня по щеке? — поправился Бакуго, весело ухмыльнувшись. — Совсем за неженку меня держишь? — Прости меня. — грустно вздохнул веснушчатый. — Нельзя было поднимать на тебя руку. — Хочешь, врежу в ответ? — Хочу. Только побольнее, чтобы точно были квиты. Спустя пять минут, за которые злодеи успели подраться, чуть не задушить друг друга, снова поссориться и еще раз помириться, парни, наконец-то, успокоились. Достали припрятанные в подпрастранстве Кацуки энергетики и пакеты с соком, сухую лапшу быстрого приготовления, удобно легли в спальниках… и принялись обсуждать план проникновения в UA, параллельно с этим давая друг другу щелбаны. — Зайдем тихо, с главного входа, смешавшись с остальными учениками. — разжевывая вытащенный откуда-то кусок вяленой колбаски, говорил Изуку. — Нужно будет найти рюкзаки, набьем их какими-нить книжками и тетрадями. Даже если спросят, что внутри, мы покажем. — Если спросят, с какого мы факультета, — достав из-под своего спальника банку энергетика, продолжал за напарником Бакуго, — то скажем, что с общеобразовательного. Например, ты будешь с «C» класса, а я с «D». Либо, когда Шигараки принесет пропуски, узнаем у него, к каким классам они привязаны. — Угу. — кивнул веснушчатый. — Идем дальше. Чтобы не привлекать внимание перешептываниями, ты, Каччан, воспользуешься третьей и создашь нам канал. Внутри будем общаться только так. Когда же попадем на территорию учебного корпуса, тихаримся где-нибудь до начала занятий, а потом спокойно, без лишних глаз идем в директорскую. — Что по поводу этой крысы? Вдруг он что-то учудит? — Будем надеяться, что все пройдет гладко. — вздохнул зеленоглазый, качая головой. — В случае непредвиденной ситуации просто импровизируем. В крайнем случае, я вытащу нас оттуда за секунду. — И как обычно мы действуем на авось, да? — усмехнулся Кацуки. — Что-то пойдет не так, но мы справимся, да? Стандарточка. — А что нам остается, Каччан? — слегка улыбнулся парнишка, прижавшись к блондину. — Остается только как всегда надеяться на лучшее. — Что же, плевать на всё — всегда силили, и сейчас осилим. — поцеловав чужую макушку, прошептал Бакуго. — Давай ляжем спать? Завтра рано-рано встанем и пойдем выносить мозг руколицему. — Ты же только что банку энергетика навернул, и все равно предлагаешь спать? — удивленно хлопал закрывающимися глазками Изуку. — Так, Каччан, колбаска, ты её что, снотворным что-ли… на еду посягнул, как не стыдно? Негодяй… — Потому что маленьким злодеям пора спатки. — улыбался алоглазый, укладываясь на своем спальнике вместе с почти заснувшим Мидоркой. — Я тоже сейчас усну. Хорошо? — Снотворное и энергетики это плохое сочетание… вдруг сердце остановится… Я же не переживу… — Я уже сказал, что не собираюсь помирать. — весело хмыкнул Кац, поглаживая кудряшки. — До завтра, Деку. — Прижмись поближе… И назови меня по имени… — Без б, Изуку. Последний луч солнца скользнул по бетонному полу, прямо на прожжённый плед и на уснувшую парочку, что даже не дернулась от наступающей темноты. Завтра с самого утра они начнут издеваться над Томурой, потом помогут Химико ограбить какой-то бутик в соседнем квартале, и навестят свою подругу с Даби, в тайне от её отца и его прихвостней. Да, завтра у них будет очень насыщенный день. А пока… Это пожелание вряд ли поможет Изуку с кошмарами и успокаивающему его Кацуки, но… спокойной им ночи. Ведь следующие ночи спокойными точно не будут.