На дно, на дно

— …фух. Изуку неприятно морщится перед тем, как резко распахнуть глаза. Где он? Что с ним? Яркий свет на мгновение лишает зрения, но через секунду глаза фокусируются. Мидория поворачивает голову набок. И тут же рывком бросается вперед: прямо на сидящего напротив него Сотриголову. Но — ох! — тело не двигается даже на миллиметр. Злодей застывает: ошарашенно, он вертит головой, стараясь понять причину провального нападения. Он лежал: лежал крайне неудобно. Всё тело затекло… Конечно, его же попросту привязали плотными ремнями к кровати. Руки же были на «ином» уровне заточения: тяжелые, неподъемные — прикованы давно знакомыми антипричудными браслетами к невысоким бортам кровати. Ног парень вообще не чувствовал — видимо, их заковали хлеще рук. Вокруг всё белое. Белые стены, белые полы. Медсестра в белом халатике у дальней стены… Белое окно, за которым уже во всю светит луна… Других героев в комнате не было. «Я что, заслуживаю наблюдение только одного героя? И это с моим-то уровнем опасности? — Мидик зло фыркнул, отворачиваясь, — Я оскорблен» Изуку улыбнулся, анализируя всё произошедшее. Проникновение, вскрытие двери… засада. Они облажались. Даже отпор не дали… Стоп. «Они»? Парень снова поворачивает голову так, чтобы видеть окно. Темно. Очень темно. Видна луна. О Боже. «Каччан.! — изо всех сил дергаясь, чтобы найти хоть одно слабое место в своих оковах, думал Изуку, — Пожалуйста, будь в порядке, пожалуйста…» Но ремни не поддаются. Абсолютно никакого толка… — Расслабься, мальчик. — хрипло заговорил Айзава, с неким… сочувствием наблюдая за попытками злодея освободиться. — Ты можешь навредить себе, если продолжишь. — Как-будто тебя это волнует, Стёрка. — враждебно скалясь, веснушчатый всё-таки прекратил попытки избавиться от заключения. Бесполезно. Ничего не получается. Глаза начали бегать по белому потолку. «Думай, нужно бежать, бежать! Как угодно, любыми способами, бежать к…» — Ты беспокоишься за своего напарника? Изуку резко поворачивается к Сотриголове. Мужчина лишь тяжело вздыхает, увидев в глазах еще такого молодого, еще такого ребенка, лишь злобу, ненависть и… волнение. — Где он? — спросил веснушчатый. — Он в соседней комнате. — отвечает со стороны окна Айзава. — Мы не вредили ему и не собираемся. Ты можешь расслабиться. Я просто хочу поговорить. — Я не буду с вами говорить, пока не увижу его. — твердо заявил Мидория. — Хорошо. — И клянусь, если я сейчас же не… что? Изуку удивленно посмотрел на Шоту. — Что это значит? — с подозрением скосившись на героя, спросил Мидория. Где-то был подвох? Снова ловушка? — Я отведу тебя к нему. — поднимаясь с табуретки, Стерка посмотрел на медсестру. — Освобожите его от ремней. — В-вы уве… — Освобождай. — Хо-о-о… — садясь на кровати, Изуку с безобидной улыбкой посмотрел на мужчину. — Интересно. А с чего это дяденька Стёрка такой добрый? — Твой напарник пришел в себя три с половиной часа назад. — взглядом показывая злодею, чтобы он не делал глупостей, объяснял Шота. — Всё это время детектив не может вытянуть из него ни слова, потому что… — Потому что он тоже сказал, что без меня будет молчать. — довольно ухмыльнулся Изуку, вставая на ноги. — Моло… ах! Секунда — и лицо Мидории в сантиметре от пола. Оружие захвата Сотриголовы спасло его от удара, но… злодей рассчитывал, что герой сам попробует поймать его… — У тебя не получится взять меня в заложники, малыш. В окно за нами наблюдает Снайп, а все здание забито другими героями. — тяжело посмотрев на недовольного веснушчатого, сказал Айзава. — Лучше веди себя хорошо. Я правда не хочу тебе вредить. — Как-будто ты сможешь. — мило улыбнувшись, злодей вскочил на ноги. — Просто не атакуй никого. — искренне попросил мужчина. — Хотя бы ради безопасности своего друга. Изуку зло посмотрел на героя. Он что, сейчас шантажирует его Каччаном? Но взгляд мужчины сбивает парня с толку. Снова — снова он поймал на себе этот сочувствующий, слегка виноватый взгляд. «Это странно. — послушно следуя за Сотриголовой, подумал Мидория, — И это немного раздражает…» В коридоре действительно было ещё несколько героев: около двери в комнату, из которой вышел веснушчатый, стоял Цементос и Камуи. Совсем рядом, у следующей двери, стояли Влад и Сущий Мик. Туда-то и повел злодея Стёрка. — Всё в порядке? — тихо спросил Айзава у Короля. Но Изуку его услышал. — Он второй час не отвечает. — косясь на хмурого Мидорию, также тихо ответил герой. — Полностью игнорирует Цукаучи. — вздохнул Мик. — Бедный детектив как со стеной разговаривает. — Хорошо, я понял. — кивнул Шота, а затем открыл дверь. — Идём, малыш. Изуку покорно идет следом. Он готов потерпеть гадкие, полные этого непонятного сочувствия взгляды, голов потерпеть это неприятное обращение «малыш», только бы увидеться с Кацуки. Точная копия комнаты, в которой очнулся Мидория. Только в этот раз, на кровати, наполовину укутанный в ремни и одетый в белую пижаму, лежал не он, а Бакуго, с отвернутой к стене головой. Вместо медсестры у стены стояла пожилая женщина в белом халате и причудливых очках, а у окна, на небольших табуретках, сидели два мужчины: один уже знакомый злодеям Бэст Джинс, чей офис мальчики терроризировали также часто, как и офис Старателя. Второй тоже был знаком Изуку — именно этот детектив занимался безрезультатными допросами и него, и Бакуго, стоило им попасться героям в лапы. Кацуки услышал скрип двери и повернулся. Мидория вздрогнул, в миг меняя свое нахальное выражение лица на испуганное. — О, задрот очнулся. — ухмыльнулся блондин, на котором уже не было одноразовой краски. — Ты долго. Отсыпался что-ли? Изуку бросается к кровати: краем глаза он видит, как напрягается Джинс, как дергается детектив и как подрывается вперед Шота. Но его это не волнует. Он садится на пол около койки и, игнорируя всё и вся вокруг, касается лица блондина. — Господи… — шепчет парень, прижимаясь к трясущейся руке веснушчатого. — Всё в порядке. В по-ряд-ке. Эй, ты слышишь меня вообще? — Каччан, они снова нормальные, алые, яркие, светлые, абсолютно нормальные… Но к-как.? Такого никогда не было, э-это побочный эффект нового порошка профессора? И-или что-то более серьезное? К-как ты себя ч… — Изуку. — шепнул блондин так, чтобы слышал только веснушчатый. — Я в порядке. Мы сейчас находимся в такой большой и глубокой жопе, давай думать только о том, как бы нам смыться отсюда. — Н-но ты… — Изуку. Побег. И все. Я чувствую себя прекрасно. — прошептал Кацуки, мягко улыбнувшись. — И прости… я не успел аннулировать силу ограничителей… — Всё в порядке, милый. Мы не ожидали, что всё так выйдет. — Блять, как же приятно смотреть на твой естественный цвет глаз и волос… Тебя что, помыли, брокколь? — Тебя, походу, тоже, дурак… — неуместно громко хихикнул Мидория. — …Итак. — прервал детей инспектор. — Теперь, вы вдвоем, как и просили. Можем ли мы поговорить с вами? — Ты делаешь это уже чертовы десять секунд. — закатил глаза Кацуки. — Я сочту это за согласие. — улыбнулся Цукаучи. — Очень хорошо, что вы здесь вдвоем, и повторять каждому по отдельности не требуется. — Ну, детектив — говорите! — спросил Изуку, держа своего напарника за руку. — И везите уже нас скорее в полицейский участок и в городскую тюрьму, а то от такого большого скопления эгоистичных придурков тошнит. — По поводу этого. — Наомаса слегка кашлянул в кулак. — Мы не отправим вас в тюрьму. — Что? — в один голос удивилась парочка. — Сколько вам лет? — внезапно спросил Джинс. — Какое вам дело? — Шестнадцать. — по комнате пронесся вздох Исцеляющей Девочки, когда на вопрос ответил Мидория. — Что вы хотите с нами сделать? — Совсем дети… — покачала головой старушка, в то время как Шота прикусил губу, Хакамата отвернулся, а детектив что-то напечатал в своем телефоне. — Айзава, они возраста твоих сорванцов… — Какие у вас настоящие имена, Граунд Зеро и Деку? — Пошёл ты! — высунув язык, рыкнул блондин. — Ладно, потом выя… — Так что вам нужно? — напряженно повторил Изуку. — Если вы думаете вытащить из нас информацию о Лиге, то даже не надейтесь. — Мы не будем допрашивать вас или пытать. — заговорил Сотриголова. — ЮЭй… просто предоставляет вам двоим участие в программе «Реабилитации злодеев». Вы будете зачислены на геройский факультет и посещать занятия вместе со сверстниками. — Чт… что за бред? — недоуменно спросил Бакуго. — Также, вы будете находиться под постоянным контролем профессиональных героев, жить на территории Академии и носить ограни… — ЮЭй?! Мы?! Вы, блять, на что рассчитываете?! На то, что мы согласимся и станем послушными учениками в месте, кишащем героями?! Да я лучше сгнию в Тартаре без еды и света, чем буду слушать лекции о том, как стать лицемером номер один! — Всё… уже решено. — спокойно продолжал Шота, не сводя с обескураженных злодеев взгляд. — Программа была одобрена органами власти. Вы будете первыми её участниками. — То есть, вы хотите насильно заставить нас участвовать в этой «реабилитации»? — Изуку ухмыльнулся, крепче сжимая руку Кацуки. — Вы только поглядите! Хороши герои, нечего сказать! — Мне очень жаль за то, что приходится вас принуждать, мальчики. — чуть наклонив вниз голову, сказал Айзава. — Но вы просто дети, не понимающие, что идете не по правильной дороге. Мы хотим показать вам, что есть другой пу— — Засунь этот «другой» путь себе в задницу! — ругался Бакуго. — Лучше сдохнуть, чем коротать дни в обществе жалких героев! — А что… Что будет с нами, если мы… откажемся? — Вы несовершеннолетние, но… с вашим послужным списком, Деку и Граунд Зеро, в этот раз вас отправят на самый нижний этаж в Тартар, на пожизненное заключение без возможности какой-либо амнистии. — потупив глаза, ответил полицейский. «Господи…» — покачала головой Исцеляющая Девочка. Мидория молча смотрит в пол, раскидывая возможные варианты дальнейших событий в голове. Бежать из Тартара крайне, крайне тяжело. Ладно еще с первых трех этажей — там они что-то, да сообразили бы… Но В10? С этого уровня им будет не выбраться. Кацуки, кажется, тоже это понял: было видно, как меняется его взгляд. Да, они оба сильны — Все-за-Одного с детства тренировал их так, чтобы в будущем они могли одолеть даже Всемогущего и, скорее всего, они уже не далеко от этого уровня, но… Они еще слишком слабы. То, что сейчас они находятся в руках героев было тому подтверждением. — Мы можем дать вам немного времени, чтобы обсудить решение между собой. — следя за переменами на лицах злодеев, сказал Айзава. — А разве мы ещё можем что-то решать? — горько усмехнулся Изуку. — Вы сами сказали, что всё уже решено. Айзава отвернулся, стаоаясь сохранять прежнее выражение лица. С одной стороны, хорошо, что появилась такая программа, но… с другой стороны, она буквально принуждает, не давая права выбора. Угрожать детям Тартаром, местом, куда отправляют только самых опасных и худших… Да, Граунд Зеро и Деку были у многих на устах: точное количество их жерт не установлено, а приблизительное в сумме переваливает за две тысячи человек… а сколько героев они сделали инвалидами? Сколько террактов совершили в их офисах? И сколько людей будет пытаться навредить им, если узнают, что беззащитные злодеи находятся на территории ЮЭй как ученики? Но глядя на этих подростков, простых, мать его, подростков, в глазах которых при одном только упоминании героев кипит одна лишь жгучая ненависть и злоба, Шота задается вопросами: почему эти два мальчика пошли такой опасной дорогой? Можно ли спасти их, дотянуться, достучаться до них и заставить измениться? Он не знает. Но сделает всё возможное, чтобы помочь этим детям. — Хорошо, с этим мы… разобрались. — вновь сделав равнодушное лицо, продолжил Айзава, смотря на мужчин у окна. — Теперь осталось только ответить на несколько вопросов детектива. Цукаучи, начи… — У меня есть условие. — требовательно прервал мужчину Изуку. — Что за «условие»? — Я хочу быть с Ка… с Граунд Зеро в одной комнате. — заявил злодей. — Сейчас и… в вашей гадкей школе. — добавил вновь повернувшийся лицом к герою Кацуки. Взрослые переглянулись. Это было опасно, но… для них такая мелочь не станет проблемой. — Хорошо. — кивнул Шота. — Мы сделаем так, как вы просите. Но не забывайте: вы под постоянным наблюдением. Не заставляйте нас вредить вам. — Не хочу вас огорчать, но… «Мы сбежим раньше, чем вы что-то нам сделаете» — с милой улыбкой, пробивающей на дрожь, сказал блондин, заставив присутствующих на секунду, на целую секунду усомниться — получится ли у них помочь этим детям?