Святая

      Блондинка раздражённо закатывает сапфировые глаза, когда слушает речь Первосвященника.       Снова речь о правилах, которые им запрещено нарушать. Не обманывайте, не оскорбляйте, тело не оскверняйте и много других «Нельзя». Ей, как одной из Главной тройки можно было и не приходить. Но сегодня ей надо было прикрыть двух идиотов других из их тройки. Поэтому, взяв силы в руки, она пришла.       И сейчас она явно жалеет об этом…        — Святая Эмили — низко поклонившись, говорит парень, который младше её на два года.       Она его помнит — Грег. Пацан, который обрезал её волосы и дрался с ней, когда ей было восемь, а ему пять. Сейчас ей восемнадцать. Но она до сих пор всë помнит.        — Чего? — резко передернув плечом в раздражение, спрашивает Эмили.       Скорее всего он её не помнит, но ей плевать.        — Прошу, благословите нас на хорошую сл…       Не успевает тот договорить, как её голос, будто насмехаясь, отвечает:        — Нет.       И улыбка, полная насмешки. Даже если она Святая, то ей плевать. Она ей родилась, а не добровольно стала.

***

      Тогда они должны были прийти, чтобы благословить обычный народ. Не священников, ни других служителей Церкви. Именно они, все втроём. Но из-за своей лени увидеть Святую Эмили на обрядах благословения было редкостью. И этого хватило, дабы двоя других могли отдохнуть.       Эмили никогда не просила объяснений, когда те, неожиданно завалившись в её комнату, просили сходить на службу вместо них.       Она видела их глаза, которые сияли ярче очень любимых ей денег, видела их искусанные губы. Видела, и никогда не сдавала.       И сейчас, как обычно сидя в своей комнате, она не удивилась тому, что в её окно неожиданно постучали. А за окном, на ветке дерева, она увидела двух шалопаев. Дэн и Эрик.       Единственное, что удивило девушку это время. Было около двенадцати и они спокойно могли зайти к ней в комнату, ведь караул пройдёт только через полтора часа.        — Эмили, наша Святая, просим, помоги нам — издеваясь над ней, говорит брюнет с темно-синими глазами, когда вышеупомянутая впустила их в комнату.        — Чем же? — спрашивает, садясь обратно к зеркалу и одной рукой причесывая свои волосы, другой показала закрыть окно.        — Я хочу сходить вместе с Эриков в театр, в который мы тогда с тобой ходили. Помнишь?        — Конечно — согласно кивнула блондинка, через зеркало смотря на то, как двоя дорогих ей человека уместились на одном диванчике по разные стороны — Но я не понимаю, почему вам просто не попросить об этом заведующую.       Заведующая — женщина, которая была занята развлечением и состоянием здоровьем её воспитанников. Она воспитывала тройку и ещё пятёрку других ребят. Она же и выдавала деньги на их развлечения. А на момент выхода за пределы приюта ещё и стражи велела за теми следить. Эмили догадывалась, почему её друзья решили не обращаться к ней. Она их понимала. За ними бы следили и пришлось бы вести себя ещё более скрытно. Но также было обидно, что те до сих пор ничего не рассказали о том, что между ними происходит.       Будто она ничего не видит.        — Ты же знаешь, что наш малыш никогда не пробовал с нами сбегать. Я хочу показать ему свободу — ухмыляться Дэн, показушно рисует руками низкий рост малыша, даже если сам Эрик выше их. Дэн видит, что их подруга наблюдает за ними.       Эмили отводит взгляд от зеркала. Она не готова говорить, что видит в их поведение странность. Если захотят — сами расскажут. Нет — значит нет.       Даже если обидно.        — Хорошо, я вас прикрою — улыбаясь самой озорной улыбкой, отвечает девушка, надеясь, что те не заметили, как секунду назад она отвела взгляд, наткнувшись на красный след на шеи Дэна — С обоих пять медняков — и через зеркало смотрит поочерёдно прямо им в глаза.       Все троя бояться говорить на тему, которую точно стоило затронуть в тот мирный вечер.

***

      «Что?»       Будто не веря своим глазам, протирает их рукой, думает Эмили. Как до этого докатилось?       Сейчас она стояла перед лицом своих избитых друзей, чьи лица было узнать достаточно сложно.        — Убожество — кричит Отец, вновь ударяя плетью по спине Эрика, который сразу же отпустил голову и больше не смотрели в лицо своей подруги.       «Как?»       В этот же вечер их разговора они убежали по своим делам. Они ушли на свидания, она это знала. Но где они прокололись?!       На сегодняшний день, с их разговора в её комнате прошло три дня, была назначена казнь. Казнь, при которой один из Главной тройки Святых должен прочитать молитву на упокой и отпущения грехов. Казнь двух Святых. Казнь двух Святых из Главной тройки. Казнь её друзей.       Отец Церкви продолжал что-то говорить, а Эмили немигающим взглядом смотрела на своих двух лучших друзей.       Сегодня была устроена показательная казнь. Эрик и Дэн были полностью раздеты и сейчас, после десяти ударов плетью, их шеи начали засовывать в петлю.        — Святая — хмуро сводя брови, кладя ладонь на плечо Святой, говорит Отец.       Шон Энто.        — Время читать молитву, а не разглядывать и проклинать двух убожественных созданий.       Двух убожественных созданий!        — Быстрее — приказывает, сильно сжимая плечо Эмили, из-за чего ту чуть не выворачивает на крик.       «Я запомню тебя. Потом убью любого, кто причастен к их смерти»       Тихие слова молитвы, которые вылетали из уст девушки, заставили поднять головы Эрика и Дэна на неё, слабо улыбаясь.       Они видели её покрасневшие глаза. Они видели, как тряслись её руки. Они слышали, как тихо она произносит слова, которые громко произносит на казнях других преступников.       Последняя строчка молитвы не была произнесена нормальна, заглушенная громким всплихам девушки, из чьих глаз начали бежать слезы, которые та вытирала, стараясь стереть их.       Будто начав видев всë замедлено, она видела, как из-под ног её самых близких людей уходит поверхность. Как всего секунда ушла на то, чтобы раздался хруст сломанных шей.       Она не знает, что этот звук теперь будет преследовать её во страшных снах…

***

      Эмили улыбается, расправляя свои окровавленные пальцы.       Наверное, сегодня она умрёт.       Другой рукой она придерживала рану на боку, ощущая неприятное жжение. Взгляд с руки переносится на парня, который сидит рядом и, плача, вливает свою божественную силу.       Грег.       Какие бы обиды раньше не были, бывшая Святая была рада тому, что он был рядом. Благодаря ему они смогли собрать что-то типа повстанческого движения, состоящие не только из служителей Церкви, но и просто народа. Да, их было очень мало — всего триста человек, но какого же шума они навели!       Милдарь Шон Эпешен мëртв.       Кровавый кашель вырывается из горла девушки, оседая неприятным вкусом на языке. Сразу же Эмили подносит руку ко рту, стараясь закрыть рот.        — Эмили — тихо зовёт парень, сидящий рядом, и продолжающий вливать свои силы в почти умершие тело девушки.       Вышеупомянутая смотрит на него.       Она помнит, что всего несколько минут назад они смогли разгромить главную Церковь.       Сейчас они находились в уцелевшей комнате, пока других ребят спасали их несколько медиков.        — Грег, прости — тихо, с хрипотцой в голосе, говорит она — Не стоило тебя загружать этими чувствами.       Уже как два года они были вместе.       Резко поток силы усилился, заставив испытывать боль.       Присоединилось сразу несколько других людей.       Дерек. Сэм. Лаура.       Медики из их команды.        — Главная — потрескавшимися губами, тихо произносит Крафт.       Эмили взгляд скользит на заведующую. Бывшая Святая ей улыбается. Крафт превосходный медик, который видит эпицентр болезней. Она уже знает, что не помочь.       Эмили отреклась от своего Бога. Благословения теперь бесполезны.        — Дети, хватит — громко оповещая четверых около умирающей столпившихся прекратить.       Все сразу прекращают. Кроме Грега.        — Грег — тихо зовёт, касаясь его руки, произносит Эмили — Продолжаете дальше этот маршрут. Но без меня. На ноже был яд.       Всех причастных к их смерти я убила своими руками. Я, получается, пойду следом за ними.       Последний вдох, который Эмили делает через силу, заставляет её лёгкие гореть огнём. В глазах мутнеется и последние, что она замечает — это слезы в глазах напротив.       А ведь, чем дольше существовало это движение, тем больше грязных секретов Церкви и их Империи они узнавали.

***

      Цветы разных оттенков лежали около надгробия. Надпись, на котором гласила:       Эмили Хемен.       18.03.936 — 25.12.956