Помоги найти счастье

Полина застыла, как будто её ударили чем-то тяжёлым по голове. Голос человека, от которого она ждала это меньше всего. Артём вышел из тени и встал перед ней, руки скрещены на груди, пальцы впились в предплечья. Его тело было напряжено, а губы сжаты в узкую, безжалостную черту. В его глазах не было триумфа — только холодная решимость, смешанная с чем-то… почти виноватым. Как будто он сам не верил в то, что сделал, но отступать было поздно. — Артём… Зачем? — её собственный голос прозвучал чужим, далёким, Полина никак не могла поверить и принять ситуацию. Он медленно поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то почти болезненное. — Ты слишком много значишь для него, — посмотрев ей в глаза, почти шёпотом произнёс он. — Я просто дал ему шанс ошибиться. — Ты же шутишь? Скажи, что ты шутишь. - её голос дрогнул, и она не понимала — пытается ли убедить его или саму себя. — Нет. Он не хотел выбить её — он хотел выбить его.

***

Перед голосованием Артём наблюдает: Как Слава отвлекается, когда волнуется за Полину и как он теряет хватку в испытаниях, если она в "опасности". «Он сильнее всех здесь. Но только пока она в безопасности.» — проносится в голове Артёма. Идея созревала в его голове, как яд, медленный и неотвратимый. Он слышал, как Света и Стас шептались о том, чтобы убрать Полину. Видел, как Ярушин ловко манипулирует Вики, чтобы добиться своей цели. Все эти карты он придержал, не раскрывая никому. А теперь, зная исход заранее, действовал без колебаний. Он не советуется ни с кем. Не интригует открыто. Просто в момент голосования меняет свою звезду — с имени Стаса на имя Полины.

***

— Ты же знаешь — я всегда играю до конца. — Но мы друзья! — её голос сорвался, маска холодного спокойствия треснула, и в нём прорвалась боль. — Нет. Мы соперники. Он улыбается, глядя ей в глаза, а она не может пошевелиться. — Разве не ради этого мы все здесь? — Артём слегка прищуривает глаза, продолжая улыбаться, но Лине его улыбка напоминает оскал. — Моя цель — он, Полин. Ты бы не вылетела, я знал. А вот он… он сломается. Завтра не справится с испытанием и поедет на вылет. А там… исход уже предрешён. Света всё организовала. Полина резко выдохнула. Вот оно что. За её спиной раздался шорох. Вики стояла на ступеньках, бледная, с широкими глазами. Она всё слышала. Лина посмотрела на друзей. Хотя, можно ли их считать таковыми? С тяжестью на сердце, без слов она опустилась в гамак, жестом приглашая остальных. Разговор будет долгим.

***

Полина не прощает. Но и не злится. После разговора она просто кивнула холодно, отстранённо — и ушла. Теперь она знала: что даже близкие здесь могут быть опаснее врагов. Слава встретил её в общей комнате. Он сидел, стараясь делать вид, что он чем-то занят, но, когда дверь скрипнула, мгновенно поднял взгляд. И всё понял. Её лицо, обычно такое собранное, такое сильное — было разбитым. Глаза блестели от невыплаканных слёз, а пальцы сжимались в кулаки, будто она до последнего пыталась держаться. Он не думал. Не ждал. Просто вскочил и за два шага преодолел расстояние между ними. И обнял. Так крепко, что у неё перехватило дыхание. Его руки обвили её, одна — вокруг талии, другая — прижалась к затылку, пальцы вплелись в её волосы. Он вдохнул её запах, почувствовал, как она вся дрожит, и сердце его сжалось так сильно, что стало больно. — Всё... — прошептал он, губы касаясь её виска. — Я здесь, я рядом. И она сломалась. Её тело обмякло, словно из него выдернули стержень. Первая слеза скатилась по щеке — горячая, солёная, живая. Потом вторая. Третья. Она не всхлипывала, не рыдала — просто молча плакала, лицом уткнувшись в его грудь, сжимая его футболку до треска, а он держал её, будто мог впитать всю её боль. — Мне так больно… — вырвалось у неё шёпотом, голос сорванный, наивный, будто она вдруг снова стала той маленькой девочкой, которую так тщательно прятала от остальных. — Знаю... Все знаю... Я слышал. — он прижал её ещё сильнее, ладонь гладила её спину, медленно, успокаивающе. — Но ты не одна. Я никуда не отпущу. Она вздохнула — глубоко, с надрывом, будто впервые за день позволила себе дышать. Их не было никого. Только её слёзы на его футболке. Его губы в её волосах. И тишина, которая наконец перестала быть одинокой.