Помоги найти счастье

Утро в лагере наступило неспокойное. Воздух, ещё не успевший прогреться под африканским солнцем, был густым от невысказанных слов и взаимных подозрений. За общим столом, где обычно царил общий шум, собралась лишь часть команд. Тишина была неестественной, нарушаемая лишь редким шелестом листьев от ветра. Полина сидела, её спина была неестественно прямой. Её взгляд, обычно такой живой и яркий, был опущен. Лишь изредка, быстро, почти украдкой, она скользила по двум людям: по Славе, сидевшему напротив с напряженным лицом, и по Розе, чье выражение лица было необычайно сурово. Слава отпил глоток воды и тяжело, с усилием поставил стакан на стол. Звук прозвучал громче, чем нужно, заставив всех вздрогнуть. — Я не просто так попросил вас здесь собраться. — начал он, голос был низким, усталым, но в нем не было и тени сомнения. Он обвел взглядом присутствующих: Олег, Владимир, Карина, Юля, Роза, Альберт, Полина. — Я понимаю, мы из разных команд. Но сейчас за нашими спинами — и красных, и синих — происходит двойная игра. Игра против всех нас. Вы и сами видите, не все сейчас с нами. Он сделал паузу, дав осознать очевидное. Со стороны, «красных», не было Артёма. Со стороны «синих» Светы и, что было особенно тревожно, Вики. Альберт нервно перевел взгляд на пустое место рядом, будто впервые заметил отсутствие девушки. Олег, опершись локтями на стол, медленно кивнул. Его обычно насмешливый или уверенный вид сменился на сосредоточенно-деловой. — Мы заметили. — сухо констатировал он. — Продолжай. — Я понимаю, что мои слова могут показаться личным интересом. — Слава посмотрел прямо на Олега, пытаясь пробиться сквозь стену возможного недоверия. — Но двое из тех, кого здесь нет, целенаправленно хотят выбить Полину. Альберт моргнул, его лицо выразило искреннее непонимание. Он повернулся к Полине, потом к Славе. — Погодите-ка… Как «синие» связаны с Полиной? Она же там, в «красных». Это же ослабляет их, а не нас. Не судите меня за эти слова, но синии же будут только в плюсе. В чём логика? Ответ прозвучал не от Славы. Роза фыркнула, отодвинув свою чашку с характерным стуком. — Дурень ты, Алик, дурень… — сказала она беззлобно, но с непоколебимой уверенностью бабушки, объясняющей очевидное ребенку. — Славке Полинка нравится. Любит он её. Вон, на неё смотрит, как на икону. Ещё немного и молится начнет. Если её из игры выведут, то и его пошатнут. Морально. Он ж тут без неё, как без воздуха. Слава, пойманный на слове, покраснел и бросил Розе недовольный взгляд, но опровергать не стал. По столу прокатилась короткая, сдержанная волна смешков. Правда, высказанная так прямо, вдруг сделала ситуацию яснее любых стратегий. Владимир Сычёв, до этого молча наблюдавший, тяжело вздохнул и потер переносицу. — Я думал, они воду мутить будут вокруг Олега или меня. На лидеров. А они на девушку нацелились… Да ещё и с такими методами и целями… — он покачал головой, и в его голосе впервые зазвучало не разочарование, а презрение. — Некрасиво. Совсем не по-мужски. И не по-людски. — Стас вышел из игры. — продолжил Слава, возвращая разговор в нужное русло. — С ним покончено. Но Света… Света вполне может продолжить его дело. Она видит угрозу в вас и нас. А Артём… — он замолчал, и его взгляд на миг встретился с взглядом Полины. В её глазах мелькнула тень старой боли. — Артём сейчас её поддерживает. Ему нужно выбить меня. И он уже показал, что не постесняется в выборе средств. Любых. Альберт открыл рот, чтобы что-то сказать. Возможно, в защиту старого друга, с которым они приехали и столько лет дружили. Но его взгляд наткнулся на взгляд Полины. Не грозный, не злой. Холодный. Пустой. Как в тот день после голосования. Этот взгляд сказал больше любых слов: «Ты уже однажды встал не на ту сторону. Подумай, прежде чем говорить снова». Альберт сглотнул и беспомощно опустил глаза на свои руки. — Я не настаиваю на том, чтобы вы сейчас же бросились голосовать против Светы. — сказал Слава, разбивая наступившее тягостное молчание. Его тон был уже не обвиняющим, а предупреждающим. — Мы просто ставим вас в известность. Держите ухо востро. А со своей стороны… — он перевел взгляд на свою небольшую команду: Роза, мрачно кивавшая, и Альберт, который после паузы все-таки выдавил из себя неуверенный, но кивок. — Со своей стороны, мы голосовать будем против него. Против Артёма. Олег несколько секунд молча изучал Славу, как будто взвешивая его слова на невидимых весах правды и выгоды. Потом уголки его губ дрогнули в короткой, почти незаметной улыбке. Не дружеской, а уважительной. Улыбке человека, который ценит честный ход, даже от противника. — Хорошо. — сказал он просто, но весомо. — Мы вас услышали. Спасибо за… прямоту. Он встал, протянул руку через стол. Слава, после мгновенной паузы, крепко пожал её. Это было не союзническое рукопожатие. Это было перемирие. Договор о взаимной осведомленности на поле боя, где появился общий, коварный враг. Собрание распалось так же тихо, как и началось. Участники разошлись по своим утренним делам, но тишина вокруг них уже была иной. Она была наполнена не недоверием, а настороженной ясностью. Карты были частично раскрыты. Теперь каждый знал: игра вступила в новую, ещё более опасную фазу, где предательство могло прийти из самого близкого круга, а единственным щитом становилась честность перед теми, кого еще можно было считать условно «своими». Полина, выходя последней, почувствовала на своем плече легкое, ободряющее прикосновение. Это была Роза. — Не переживай, Поль. — шепнула та. — Раз собрались против тебя все темные силы, значит, ты — самая светлая среди нас. Им надо тебя боятся, а не тебе их. И впервые за это утро на лице Полины дрогнули уголки губ, почти сложившись в подобие улыбки. Битва только начиналась, но она больше не чувствовала себя одинокой.

***

После напряженного разговора за завтраком лагерь погрузился в подобие мирной рутины. Солнце набирало силу, обещая очередной жаркий день. Карина, Юля и Полина устроились на шезлонгах у реки. Попытка позагорать была скорее поводом для разговора, чем реальным отдыхом. Немного поодаль, на песке, Слава устроил себе импровизированную тренировку. Его движения были резкими, наполненными не выплеснутой энергией. И, как заметила Юля, он уже минут десять как «разминался» без футболки, демонстрируя подтянутую фигуру ровно под тем углом, чтобы его было хорошо видно с женских шезлонгов. — Слушай, Полин. — Карина приподнялась на локте, прикрывая глаза от солнца. — А как у вас со Славой вообще? Всё хорошо? Всё… по-настоящему? — Ага. — вклинилась Юля, лукаво ухмыляясь. — Или он просто так уже минут десять демонстрирует свою физическую форму перед определённой аудиторией? Полина рассмеялась, и этот смех прозвучал по-настоящему легко, впервые за долгое время. — У нас всё хорошо. — сказала она, глядя на тренирующуюся фигуру. В её голосе была твёрдая, спокойная уверенность. — Я бы даже сказала, прекрасно. Сейчас закончится весь этот цирк, вся эта игра… и тогда всё будет по-настоящему хорошо. — А вы уже обсуждали, что будет после? — спросила Карина, опустив голос, будто это была государственная тайна. — Когда камеры выключат, приз вручат и все разъедутся? Полина на мгновение задумалась, её взгляд стал мягче. — Да… Это был один из первых вопросов, который мы подняли, когда только начали говорить… о нас. О чувствах. — она поправила лямки купальника. — Он обещал, что всё будет так, как захочу я. Мы можем переехать к нему в дом, или… он отдаст дом бывшей жене, как она хочет. Можем купить совместную квартиру. Или я предложу переехать в мою. Главное, как он сказал, чтобы мне было комфортно. Чтобы это было наше место. — А его дети? — спросила Юля, с искренним интересом повернувшись к Полине. — Это же… серьёзно. Тень легла на лицо Полины. — Я даже не знаю… Его дочери скоро двадцать. Я её старше всего на восемь лет. — она горько усмехнулась. — Я сильно сомневаюсь, что она воспримет папину новую девушку, которая чуть старше её самой, с радостью. Да и старшему сыну уже шестнадцать… Подросток. Это сложно. Карина и Юля переглянулись. Они понимали это беспокойство. Оно было не про игру, не про сговоры. Оно было про настоящую, взрослую жизнь, которая ждала за пределами шоу. — Со мной же ты ладишь. — мягко сказала Юля, улыбаясь. — А я, считай, почти ровесница его дочери. Думаю, и с ней ты найдёшь общий язык. Главное — не пытаться стать ей мамой или старшей сестрой. Будь просто… Полиной. Той, которую полюбил её отец. Полина посмотрела на Юлю с искренней благодарностью. Её взгляд снова ускользнул к Славе. Он закончил отжимания, сел на песок, откинув голову к солнцу. Силуэт его на фоне сверкающей воды казался таким сильным и… беззащитным одновременно. «Он борется за нас здесь, в этой игре. — подумала она. — А я буду бороться за нас там, в той жизни». И на её губах снова расцвела улыбка. Может, и правда, она зря переживает? Идиллию разорвал резкий, взволнованный крик Альберта, донёсшийся со стороны жилых домиков: — Рейнджер! Рейнджер пришёл! Словно по сигналу тревоги, мирная картина рассыпалась. Слава мгновенно вскочил на ноги, схватив футболку. Девушки с шезлонгов поднялись, натягивая майки. Олег и Владимир прервали свой стратегический совет в тени и быстрым шагом направились к общему столу. Даже Роза появилась на пороге домика, отложив книгу. Прибытие рейнджера никогда не сулило ничего хорошего. Это всегда было предвестие нового испытания или важного объявления. В воздухе, только что наполненном солнцем и тихими разговорами, снова появилось напряжение перед игрой. И пока все спешили к месту сбора, лишь двое оставались на своих местах за дальним столом: Артём и Вики. Они не участвовали в общем движении, застыв в неестественной неподвижности. Их лица были бледны, разговор, который они вели шёпотом, явно не был весёлым. Они обсуждали последствия своих действий. И, судя по их испуганным взглядам в сторону приближающегося рейнджера, эти последствия могли настигнуть их гораздо раньше, чем они ожидали. Светы нигде не было видно, но сейчас им обоим было явно не до неё.

***

Ведущие встретили их с заразительными, яркими улыбками. — Мы рады видеть все команды в сборе! — продолжая улыбаться произнес Михаил, широко разведя руками. — Сегодня мы подготовили для вас самые настоящие олимпийские игры… а вернее, африканские! Ольга жестом представила растянувшуюся вдоль берега реки полосу препятствий. — Вас ждет проверка на меткость, прыгучесть, гимнастику, силу и скорость. Пять испытаний на волю, ум и командный дух! Команды смотрели на этот ряд испытаний: висячие мишени с луками, за ними разновысокие перекладины, затем река с хитроумной полосой препятствий на гибкость и, отдельно, два каноэ. В финале — две скользкие наклонные дорожки, ведущие к столбам с флагами синего и красного цвета, которые, видимо, нужно было сорвать. — Но есть нюанс! — Михаил сделал драматическую паузу. — Испытаний пять. Значит, в одной из команд один участник сегодня отдыхает. Красные, решайте, кому повезет поболеть за вас со стороны! Взгляды внутри «красных» метнулись, оценивая сильные стороны. Они столпились в круг, обсуждая вопрос. — Я достаточно меткая, — первой предложила Карина. — но из лука не стреляла. Могу попробовать. — Я легкая и быстрая, полосу препятствий через реку могу взять на себя, если там нужна ловкость. — уверенно сказала Полина, её взгляд уже анализировал хлипкие на вид качающиеся мостки. — А я прыгучая! Могу попробовать прыжки в высоту. — вызвалась Юля. Олег, Артём и Владимир переглянулись, быстро обмениваясь безмолвной договоренностью, выработанной за недели совместной игры. — Что, дядь Вова, отдохнешь сегодня? Поболеешь за девчонок? — с усмешкой спросил Олег. — С превеликим удовольствием. — улыбнулся Сычёв, потирая плечо с намёком на старую травму. — Артём, как у тебя с бегом? — повернулся Олег к парню. — В норме. — коротко бросил тот, не глядя ни на кого, особенно избегая взгляда Полины. — Ну, значит, я погребу… Разомнусь малость. — потер руки Олег. — Мы готовы! — объявила Карина за всю команду. — Мы видим, что на скамейке запасных сегодня Владимир Сычев! Интересный тактический выбор. — прокомментировал Галустян. — Зато как честно они поделились! — воскликнула Ольга. — Они могли посадить девушку, и тогда кому-то из дам «синих» пришлось бы соревноваться с мужчиной! — Наши девчонки заряжены на все сто! Они и так фору не дадут. — парировал Олег, и в его голосе прозвучала неподдельная гордость, которая заставила Полину, Карину и Юлю выпрямиться и засиять уверенными улыбками. — Тогда пора! Становитесь на старт! Участники разбежались по точкам. Напряжение висело в воздухе. Слава, готовясь к бегу по скользкой дорожке, встретился взглядом с Полиной, которая разминалась у старта полосы. Он кивнул ей, коротко, по-деловому, но в этом кивке было: «Береги себя». Она ответила едва заметной улыбкой. Команды поделились так: Карина стреляла из лука вместе с Розой. Вики должна была соревноваться в прыжках с Юлей. Альберт выбрал греблю против Олега. Светлане, с холодным, расчетливым выражением лица, выпало бегать по полосе препятствий против Полины. И самое главное, Славе предстояло состязание в скорости с Артёмом. Испытание началось.

Меткость.

Карина и Роза стояли у мишеней с луками в руках. Роза стреляла с размахом, с силой, достойной уважения, но стрелы её то и дело улетали в сторону. Карина же была воплощённой концентрацией. Ни одного лишнего движения. Вдох — прицел, выдох — выстрел. Щелчок тетивы, и мишень падала. Когда Роза промахнулась в третий раз, а Карина уверенно сбила последнюю, раздался восторженный вопль Ольги и Миши. Роза, с добродушной улыбкой, отбросила лук и обняла соперницу, громко хлопая её по спине: «Молодец, Каринка! Вижу, в тебе меткая жилка!»

Прыжки.

Юля и Вики. Это было противостояние грации и сомнений. Юля порхала над планками, её тело казалось невесомым. Вики, всё ещё бледная и неспокойная, двигалась не так изящно, но с отчаянной решимостью не подвести. Они шли нос к носу, заставляя ведущих ахать. На последнем, самом высоком уровне, Юля, зацепившись крохотной частью кроссовка, и всё же сбила планку. Вики, сжав зубы и закрыв глаза, совершила последний рывок и перелетела планку. Её приземление было не таким мягким, но это был чистый балл. «Синие» вырвались вперёд. Вики, сама не веря своему успеху, одарила Юлю виноватой, но счастливой улыбкой. Та поздравила соперницу.

Гребля.

Олег против Альберта. Картина была достойна комедийного шоу. Олег грёб так, будто хотел победить саму реку, вздымая фонтаны брызг, но его каноэ лишь крутилось волчком. Альберт же, невозмутимый и спокойный, методично, гребок за гребком, уходил вперёд, вызывая хохот у ведущих. Однако, упрямство Олега было сильнее. Он начал перенимать тактику, стал грести ровнее, и каноэ, наконец, послушалось. Началась бешеная погоня за соперником. Но дистанция между ними была большой. Альберт, применив последний, мощный удар, первым коснулся берега и нажал на рычаг, запуская механизм для следующего этапа. Олег выскочил из каноэ с отставанием в несколько секунд, но с уважительной усмешкой в адрес соперника. Но истинная драма разворачивалась на двух ключевых этапах.

Полоса препятствий через реку.

Полина против Светы. Это была не гонка, а дуэль на выживание. Как только веревочная лестница рухнула к её ногам, Света вцепилась в неё, как скалолаз, игнорируя всё вокруг. Полина лишь холодно наблюдала, дождавшись своего спуска. Её лестница опустилась, и девушка взлетела по ней почти бегом, моментально сократив отставание. Первый этап — узкая, качающаяся доска. Полина шла, как цирковая артистка: плавно, грациозно, центром тяжести управляя каждым движением. Света же топала по ней, как по тротуару, заставляя конструкцию дико раскачиваться. Полина, почувствовав под ногами толчок, лишь на мгновение замерла, нашла баланс и двинулась дальше. Бревнышки. Здесь требовалась не сила, а ловкость и растяжка. Полина переступала с одного на другое, как кошка, сохраняя хрупкое равновесие. Света, двигавшаяся подобно танку, постоянно рисковала сорваться, но её грубая тактика позволила почти догнать соперницу. И финал — идеально круглые, скользкие сферы, подвешенные на канатах. Шаг на одну, и она уходит из-под ног. Здесь они сравнялись. И тут Светлана начала действовать. Её лицо исказила наигранная паника. Она не просто шаталась, она начала раскачивать всю конструкцию, бить ногами по своим сферам, отправляя их, словно снаряды, в сторону Полины. Одна сфера угодила девушке прямо по щиколотке, другая выбила опору из-под её ноги. Лина едва удержалась, повиснув на руках. В её глазах вспыхнуло холодное понимание: это не просто игра. Это явная атака по ней и попытка выбить. Стиснув зубы, собрав последние силы, она рванула тело вверх, нашла новую точку опоры и, игнорируя боль, пробежала по последним трём сферам чисто, как по полу. На финишной платформе её ждал последний рычаг, который должен был опустить лестницу для спуска. Полина дернула за него. Ничего. Механизм, расшатанный хаотичными ударами Светы, заклинило. Ведущие замерли в немом шоке. Девушка оказалась в ловушке на высоте. — Если я могу спуститься без лестницы, мне зачтут этап? — её голос, звонкий и чёткий, прозвучал над рекой. Ольга и Михаил, переглянувшись в панике, закивали почти синхронно. Правил такого спуска не существовало, но и оставлять участника наверху они не могли. — Зачтём! Полина отступила на край платформы, оценила расстояние до берега, не больше пары метров, но внизу лишь узкая полоска песка и камни. — Тогда… Ловите меня! — крикнула она не в пустоту, а прямо в сторону своей команды. Слава, как пружина, сорвался с места, чтобы броситься к ней. Но чья-то фигура оказалась быстрее. Малафеев замер совершив неловкое движение телом. Артём, стоявший ближе и будто предчувствовавший этот отчаянный шаг, сделал два мощных рывка и оказался точно на линии её прыжка. Полина разбежалась и прыгнула не вниз, а вперед, стараясь максимально увеличить горизонтальную траекторию. Артём поймал её на лету, приняв на себя всю инерцию, чутко амортизировал удар и поставил девушку на ноги. Они стояли так секунду, она, тяжело дыша от адреналина, цепляясь за его плечи, он, не отпуская её из объятий, с лицом, на котором смешались ужас, облегчение и что-то ещё. — Спасибо… — выдохнула Полина, и её улыбка, смущённая и искренняя, была направлена только ему. Она мягко отстранилась и отошла. В груди Артёма что-то дрогнуло, растопив лёд вины, на миг заполнив приятным, тёплым светом. Он только кивнул, не в силах вымолвить слова, и бросился к своему испытанию. А вот Славу, наблюдающего за этой сценой, кольнула острая, жгучая ревность. Он видел не просто спасение. Он видел момент, интимный и значимый, который принадлежал не ему. Света, тем временем, спустилась по своей исправной лестнице, передавая эстафету Малафееву. Её план провалился.

Скорость.

Артём против Славы. Это была уже не гонка. Это был выплеск накопившейся ярости, боли и соперничества. Артём, получив преимущество в несколько секунд, полез по скользкой дорожке с холодной расчётливостью. Слава рванул за ним, едва получив эстафету от Светы. Скользкая дорожка, политая водой и чем-то ещё, стала ареной их личной войны. Они скользили, цеплялись, шли почти вплотную. Вот уже виднелись финишные флаги на столбах. Артём, собравшись, сделал финальный рывок. Слава, с криком, в котором была вся его обида и злость, попытался догнать, но отставание, заданное ещё на речной полосе, было не преодолеть. Рука Артёма сорвала красный флаг на секунду раньше. «КРАСНЫЕ — ПОБЕДИЛИ!» — объявил Галустян. Команда взорвалась ликующими криками. «Синие» стояли в молчаливом разочаровании. — Вы почти всю игру шли на равных. — подводил итог Михаил, когда обе команды в полном составе стояли перед ведущими. — Но на последних, решающих моментах, красные вырвали эту победу. А ты, Полина… — он посмотрел на неё с неподдельным восхищением. — То, что ты совершила… Это был прыжок веры. В прямом смысле. — У меня сердце до сих пор колотится! — призналась Ольга. — Ты уверена, что ты не гимнастка? Полина, всё ещё красная от усилий и смущения, улыбнулась: — Я просто была уверена, что меня поймают. — её взгляд снова, невольно, скользнул к Артёму, и тот, встретив его, резко отвернулся, но уголки его губ дрогнули. — Что ж, команда красных, поздравляем! Шесть роскошных порций еды будут ждать вас в лагере! — заключил Михаил. Участники потянулись к машинам. Красные шумно, с подтруниваниями и смехом, обсуждали испытание, чувства. Синие более сдержанно, анализируя ошибки. Полина шла, слегка прихрамывая. Рядом с ней оказался Слава, мужчина подхватил её за талию, помогая идти. Но его взгляд был направлен не на неё, а куда-то вдаль. — Ты могла сломать себе что-нибудь. — сказал он тихо, в его голосе звучал не упрёк, а беспокойство и заглушенная боль. — И попросила поймать… не меня, а его. Полина остановилась и посмотрела на него. В её глазах читалась усталость и понимание. — Он был ближе, Слав. Ты бы не успел. Это был расчёт, а не выбор. Ты же видел. Да и странно было бы, если бы меня поймал соперник. Но он только молча покачал головой и продолжил идти вперёд, поддерживая её. Победа «красных» была омрачена новой, невидимой трещиной. А Артём, идущий впереди всех, сжимал и разжимал кулаки, на его ладонях ещё оставалось тепло от её тела, чувствуя, как в душе борются две стороны: раскаяние и ревнивая, тёмная надежда.