Кем ты стал?

Кем ты стал? Где ты гнев потерял? Омываемый буйными, но тёплыми водами Персидского залива, Дубай казался городом будущего. Сверкающие огни мегаполиса сливались в одну полосу, если смотреть с самой крыши небоскрёбов на далёкую землю внизу. Для города богатства и даже глянцевого "пижонства", куда стекались со всего мира гордящиеся собой миллионеры, любители попонтоваться и просто искатели земель, которые принято называть "золотым краем", Дубай полностью соответствовал всем этим критериям. Прозванный дорогим, он поражал своими размерами и, как ни странно, дёшевостью нравов тех, кто сюда приезжал. Ставрогин видел это как никто другой. Да, конечно, если ты сидишь на одном из верхних этажей Бурдж-Халифы, потрясающей "элитной" башни, устремляющейся в небеса, и смотришь сквозь широкое стеклянное окно на распластанный мегаполис, словно империю собственных финансов и власти, которую они позволяют приобрести, ты можешь рассуждать о всем, что происходит под тобой. Живое золото двигалось по своим нуждам, позволяя городу гордецов идти по привычной орбите. Николас все же оставался равнодушен к этому виду, потому что красивая картинка его уже давно не интересовала. Всё это тщенно - и, если однажды погаснет свет, вся эта империя мгновенно погрузится во тьму. Город хлеба и зрелищ, ставший идолом современности, где измерялись людские ресурсы... все это было для богатого, но занимающегося преступным бизнесом дельца не очень важным. Но Ставрогин все равно жил по этим правилам. Глянцевый мир все равно привлекал, пусть даже и становился для привыкшего к ним человека слишком примитивным. Все же, от него невозможно было вдруг отказаться. Николас сделал глоток дорогого крепкого коньяка, продолжая в одиночестве смотреть на прозрачное стеклянное видовое окно. Он бы вовсе не стал здесь ждать... если бы не вызвавшийся на встречу внезапный деловой партнёр, который вздумал нагло опаздывать уже на полчаса. Хотя, от Верховенского можно было многого ожидать... Ставрогин удивлялся, что тот решил встретиться с ним вот так, открыто, если до этого не желал даже попадаться на тех частях бизнеса, которые могли бы нарушить ему репутацию. Вероятно, Верховенскому было важнее то, что он сейчас может предложить ему, прозванному в кругах обеспеченных дельцов "Чёрным принцес". Даже зная, что  Ставрогин зарабатывал нечестным путем, его все равно уважали и желали сыскать его снисхождения. Такова жизнь. Ставрогина можно было назвать красивым мужчиной, привлекающим взгляд и заставляющим долго смотреть на него, не отрываясь. Он был уже средних лет, в нем чувствовалась стать - твёрдые черты лица, выдающие волевого человека, в которых даже было что-то сильное и "волчье", излишне бледная кожа, никогда не загорающая, высокий рост и крепкое телосложение. В контраст лицу шли чёрные волосы, всегда уложенные в дорогую причёску : Николас следил за собой, и имеющие с ним дело бизнесмены всегда отмечали терпкий и "дорогой" запах элитного парфюма долларового миллионера. О его грязных делах судили даже с некоторым восхищением - когда тот на встречах проходил мимо, одаривая незначительных предпринимателей взглядом, его надолго запоминали. Он редко улыбался, больше был задумчив - и снискал славу человека умного и жестокого, что тоже было похвалой, хотя никогда даже не стремился к известному положению в обществе, не хотел, чтобы интересовались его жизнью, и никогда не рассказывал о ней. Личность и частная жизнь Чёрного принца оставалась тёмным, неизвестным пятном. От него чувствовали силу - немногословную, чёткую и холодную. Именно такую, какая должна быть у "короля наркотиков", которые распространялись силами его наёмников по всему континенту. Вот только что Верховенскому понадобилось от него? Ставрогин какой раз за сегодняшний день задавался этим вопросом. Верховенский вынуждал себя ждать, Верховенский овенский темнил и сохранял интригу. Если бы тот был подчинённым, Николас немедленно уволил его или лишил зависимых средств, как обычно и поступал с теми, кто его не устраивал. Однако Пьер Верховенский не был его работником. Он - известный миллионер, до этого бывший обычным губернатором. Поживившись в те годы, теперь Верховенский свободно занимался предпринимательством и лез в политику. Пьеру нужно было быть перед народом, поэтому он активно рекомендовал себя как человека честного и искреннего. Что же, в бизнесе хороши все средства. Примерный семьянин, который думает о благе всего народа - главным ресурсом Верховенского сейчас была репутация. Она пробивала ему дорогу вперёд. Вот только какую роль здесь должно играть сотрудничество с Ставрогиным? И наконец в зал вошёл сам Пьер. Несомненно, он сразу находился здесь так, как будто не мог быть в другом месте, и этот ресторан удостоился чести принять столь значительное лицо здесь. Уверенный и чёткий человек средних лет, невысокого роста, со светлым и лучезарным лицом ( по крайней мере, оно казалось таким на первый взгляд), движениями достаточно быстрыми и резкими. По внешности Верховенского можно было бы назвать творческим человеком - когда он улыбался, ему хотелось верить. Его выразительные черты лица и походка привлекала людей, заставляла запомнить надолго. Особенно если он что-то им обещал - те верили, что именно с его приходом их жизнь поменяется. Однако на самом деле Пьер думал лишь о себе и своём благополучии : люди замечали это уже потом. Верховенский не извинился за опоздание. Он протянул руку в чёрной лаковой перчатке Ставрогину. Николас её не принял. Пьер сделал вид, что не заметил - щеки его тут же растянулись в улыбке, и тот приветливо взглянул на будущего подельника... Ставрогин должен согласиться - иначе и быть не может. - Какой чести я удостоился, - усмехнулся "Чёрный принц", - Чтобы сам Верховенский ... - Да, вы мне надобны, - не обратил внимания на насмешку тот, - Поговорим в более спокойном месте? Я снял за свой счёт столик в вип-зале. Более элитный отдел ресторана, где даже за вход нужно было вносить плату заранее, был стилизован под старинный английский бар. Тёмные кирпичные стены, деревянная мебель и живая музыка в духе средневекового бардовского пения. Посетителей почти не было. Удивительно, как Пьеру удалось найти такое местечко в Дубаях - однако оно было вполне в духе дельца. Верховенский , долго не раздумывая, по привычке, заказал им две большие пивные кружки с мёдом и курицу для себя. Откинувшись на сиденье, неспешно начал пить, праздно чокнувшись со Ставрогиным. Он не торопил события, позволил себе прожевать достаточно кусков прежде, чем заговорит. На небольшую сцену вышел пожилой певец с седыми волосами и прокуренным голосом. Его манера исполнения была достаточно экстравагантной. Он грубовато выкрикивал слова, иногда характерно фальшивил, но все же проживал в музыке те тексты, о которых поёт, от этого притягивая к себе артистизмом и харизматичностью. - Мне это определённо нравится, - проговорил Пьер, отхлебнув пива,- Каждый раз он поёт плохо. И это затягивает. "Ха!" - вскрикнул бард, начиная свою песнь, и полились весёлые и резвые звуки, вызывающие атмосферу того самого европейского бара, куда сильнейшие мира сего приходят отдохнуть, насладиться пьянством и отдалиться от своих деловых интриг. "Ты снова мне дерзишь, Какая неудача. А значит, мне придётся эту песню спеть. Хоть это непростая для меня задача - Мне в юности в ухо чихнул медведь. С большой сосны мне по лбу угодила шишка, Неужто и природа стала за тебя? А я ведь просто полная картина-книжка, Лежу у камина, боюсь огня! " Музыкант взял высокий аккорд и продолжил куплет. Пьер наслаждался мгновением, а Николас  оставался равнодушным, его лицо было каменным - нельзя было в нем прочесть нетерпение или желание узнать правду. Ставрогин был спокоен. Верховенский же тянул интригу намеренно. Ставрогин  знал - тот ловко использует психологию, чтобы заставить его интересоваться и первому задать вопрос. По крайней мере, Николас больше не мог смотреть, как Верховенский ест - это выводило его из себя. - Ну? - вдруг выдал Чёрный принц , - Если начнёшь тянуть время, то я просто уйду, и моего внимания ты больше не получишь. Пьер снова улыбнулся и начал издалека. - Ты меня поймёшь, Чёрный принц Все мы люди значимые, и в чем-то наши поступки влияют на ход истории. В наших руках вращаются деньги и связи, что делает нас почти неузвимыми. Гедонизм в наших кругах стал уже привычным делом - всевластие позволяет приобрести какую угодно роскошь. Но польза ведь тоже должна быть, польза ведь основа всего сущего! Для людей, для страны... для истории! Не просто так ведь коптить небо, смысл, вот что нужно! Отдать себя цели, без остатка, для всех. Направить свою деятельность и силы... потому что мы можем это. Поверить мне и идти вслед за мной. Построить будущее. Это нужно, так ведь? Если нам даны эти ресурсы, если мы для чего-то родились на свете выше остальных людей, если судьба так распорядилась, то не стоит её игнорировать... - Если вздумал философствовать, то я могу дать тебе в этом фору. Люди словно быстро сгорающие светодиодные лампочки, какими бы важными они ни были. Каждый восхваляет те добродетели, в которых ему самому нет надобности упражняться : богачи проповедуют бережливость, а бездельники красноречиво распространяются о великом значении труда. Просто говори, что собираешься мне сказать, Верховенский . Я знаю все твои ухищрения. - Я собираюсь заняться политикой. "А ведь я добрый, я хороший, Но как не можешь ты понять?Когда вода чиста, когда растут цветы, И жизнь тогда прекрасна и проста, Но рвешь цветы и воду мутишь ты!" Пьер снова доверительно улыбнулся, наблюдая за лицом Ставрогина. - Каждый месяц я отстраиваю парки и скверы, выделяю крупные суммы из своего кармана на дела для страны. Я должен делать это больше, чем другие, не оставаясь анонимом, чтобы именно меня знали... Делать лучше и значительнее, обойдя конкурентов, направив на это всю свою энергию - вот, чем я занимаюсь все свое время. Повышать свой рейтинг с каждым днем, помогая за свой счёт ещё большему количеству нуждающихся, стремясь обогнать конкурентов... это так возбуждает, так затягивает. -Филантропы, увлекаясь благотворительностью, теряют всякое человеколюбие. Это их отличительная черта, - сказал Николас. - Неприятно это говорить, но у меня почти нет денег на расходы для этого. Народу не стоит знать о моем имуществе и том, куда я все трачу. Полная искренность, полная бескорыстность, понимаешь ли, Ставрогин - вот, что ждут от меня. Я ведь ещё должен тратить деньги на помощь и благотворительность, черт их побери. Финансы истощаются, и брать их больше неоткуда. По крайней мере, я не смогу обьяснить об этом народу, чтобы они знали, где я беру средства. Я и так скрываю свое имущество, свои источники прибыли... а теперь ещё и эта благотворительность, не делать которую я не могу, если хочу быть выбранным. Я доверился тебе, Ставрогин , ты будешь ещё язвить? - Нет, я просто не выношу людей с теми же недостатками, которые есть и у меня, - вздохнул Чёрный принц , - Оттого-то у меня и есть тяга к тебе, оттого я и слушаю каждое твоё слово. Я сам такой же, как и ты. Верховенский знал, что излишняя холодность и равнодушность Ставрогина  напускная. Они слишком хорошо знали друг друга, что могли и без слов понимать любое утверждение. Пьер знал, что Ставрогин в любом случае сделает так, как он ему скажет - но перед этим долго будет отрицать. Верховенский знал, что Ставрогин в любом случае с ним согласится. Ставя себя с ним в один ряд, даже если осуждал Пьера... Николас не считал себя лучше его, хоть и не лицемерил, а всегда говорил прямо. - Скажи мне, так ли ты уверен в том, что делаешь? - вовремя подобравшись, задал провакационный вопрос Верховенский, - Хотел бы ты людей отградить от этого? - Хотел бы я? Наркотики затумляют разум и заставляют людей к ним привязываться. Они становятся для них их собственным злым роком... но люди и сами по себе лишь стадо, причём бездумное. Им и нужно, чтобы их горести заглушались, красивой картинки или обещания престижности им уже недостаточно. Я всего лишь их идол, поставляю их массово по верхам, я не в ответе за чьи-то жизни и совести. Я не читаю мораль и не стремлюсь к облику праведника. Это все равно что обвинить сети лёгкого питания за то, что кто-то обожрался в них, как свинья, и страдает диабетом. Я занимаю свое место - не я, так кто-нибудь другой. Мне не жаль тех, кто травится. Мне их не жаль, они сами сделали свой выбор. Каждый живёт, как хочет : и отвечает за это сам. В том числе ответить придётся и мне. - И все же ты понимаешь меня, Ставрогин. Знаешь, от моего имени будет происходить некоторое количество сборов денег на лечение  тяжелобольных детей... как же их жаль, несчастные жизни, что надеются на будущее и исцеление- вздохнул Верховенский ,- нужно собирать им больше и качественнее. "Вчера я в кабаке на сцену скромно вышел, Про чистую любовь я песню  затянул. Едва народ меня услышал, Я чуть в их насмешках не утонул." - Мне нужна работа твоих хакеров для того,чтобы я забрал себе процент с тех финансов, которые сердобольные граждане будут перечислять. Я поделюсь с тобой властью потом, когда у меня все получится. Ты можешь в этом и не сомневаться, - сказал он уже более твёрдо, без любезного доброго тона голоса. - Ты готов лишить бедных больных детей их денег, ради того, чтобы победить в выборах? - поднял бровь Чёрный принц - Да уж, я узнаю прежнего Пьера. По рукам, ты же меня знаешь. "Я от судьбы уже не ожидаю чуда, Я это заслужил, и мне себя не жаль. Едва я рот раскрою, как ползут оттуда Минорные стоны, и в них печаль". Сделка удалась. Они снова стукнулись пивными кружками. Николас всегда соглашался на жестокие решения. Пьер же стремился к верхам, высшим границам власти и вседозволенности. И в этом они всегда сходились, с давних времен были союзниками, словно две стороны зла. Ставрогин - хладнокровный, безразличный к делам общества, сам же на них наживающийся ( зачем?), не оставляющий в своей душе ни капли сожаления или сомнения. Верховенский - деятельный, не сидящий на одном месте, все время ищущий пути для собственной наживы, часто врущий и лицемерящий, живущий мелкими делами, словно коварный искуситель. Именно они, люди высшего света, сильные и равнодушные, стали для людей эталоном правды - только благодаря собственной власти. Именно они, обладающие ресурсами, дорогим жильём, предприятиями, предметами роскоши, настроились на решение дел стран и поколений. Достаточно лишь нажать на пару кнопок... и бюджет какой-нибудь маленькой страны в Европе станет твоим... но это потом. А люди обожают таких дельцов, надеются на них, хотят на них положиться. "А ведь я добрый, я хороший, Но как не можешь ты понять?Когда вода чиста, когда растут цветы, И жизнь тогда прекрасна и проста, Но рвешь цветы и воду мутишь ты!"