Часть 1
23 апреля 2023 г., 01:07
Это как наваждение, запретное желание, которое давит на все мысленные процессы и заставляет внутренние постулаты биться в припадке. Ведь для Сяо, того самого медалиста и примера идеального студента Сяо, для него получить неуд это ошибка преподавателя, невозможная формула. Да и валить столь исполнительного и способного студента никто бы не посмел.
Тем более Венти.
У нового преподавателя предмета, звавшегося «вольная музыка», получить плохую отметку сложнее, чем сдать вступительные экзамены в престижный вуз. Венти с открытыми глазами рисовал четверки тем, кто появлялся один раз, а порой и пятерки, если уж больно хорошо наигрывали на любом выбранном инструменте.
Его факультатив шел на кафедре как обязательно-дополнительный. Давал баллы для последующих поощрений и позволял выбирать место практики в более престижных местах, а еще положительно влиял на характеристику перед выпуском. Посещать его можно было еще из-за азартного преподавателя, больше каждый раз создающего из урока перфоманс.
Сяо любил структуру. Четкость. Порядок действий, который можно запомнить, логически предугадать последовательность. А вот спонтанность его раздражала и заставляла понервничать. Поэтому уроки Венти, работающего всего год… выбили Сяо из привычной колеи размеренных занятий. Ему совершенно невдомек было первое задание, что звучало «Расскажите о себе через музыку».
Тогда Сяо провел структурный анализ, какая из симфоний заставляла понимать человека и ее автора, а потом изучил каждую ноту, без фальши проиграв перед Венти.
Вызванный эмоциональный всплеск преподавателя был ожидаем, Венти не скупился на комплименты прекрасной памяти и отточенности мелодии, но… поставил три. Сяо протер глаза несколько раз, когда увидел на вырванном из блокнота листке свое имя с красовавшимся трояком. Перепутали с кем-то? Закончилась паста в ручке? Сяо мог свалить на любую случайность, но никак не на то, что его работа не достойна выше тройки.
Сяо был горд.
Он не позволял себе опускаться до того, чтобы клянчить оценки или оспаривать их, ведь был уверен в безупречности своей успеваемости.
Но когда и второе задание было оценено всего лишь «удовлетворительно», Сяо не выдержал. Пожаловался он, правда, не напрямую к неустраивающему учителю, а отцу. Тот работал в другом корпусе преподавателем истории. Сяо сгорал со стыда, когда на первом курсе учился у него. Поступил он собственными усилиями и никто не виноват, что так совпал выбор университета, но первое время пугала сама мысль, что по курсу поползут слухи о его невидимых привилегиях.
— Венти? Я знаком с этим молодым человеком. Его безалаберность и свободолюбие не знает границ, как и он сам. Ты уверен, что он занижает твои оценки? Этот человек будет до последнего отлынивать от своих обязанностей и не взваливать новые. Для чего ему тебе снижать балл?
— Я думал это просто ошибка, — высказал Сяо, дописывая параллельно пометки в конспект. — Но мне действительно поставили три. Я не понимаю.
— Почему бы не подойти к нему и спросить?
— Я не могу. Это будет выглядеть, будто я не согласен с его методом оценивания.
— Но ты ведь не согласен.
Сяо стиснул зубы, это так, но внутри он колебался и по какой-то причине страшно волновался задать такой вопрос. Чего он боялся услышать? Что это не ошибка, а действительно его умения и старания оценены на такой балл? Он бы не смог в это поверить, а если поверит, то изведет себя мыслью потрудиться так хорошо, чтобы даже ночью не спать, а потом выполнить задание так, что сам Моцарт признает его гениальность с того света. Но стоит ли оно того? И этого ли хочет добиться преподаватель?
ком-то, не задерживаться, а свободное время проводить за конспектами.
Сяо приходит на последнее занятие в растерянности мыслей. Да, он готов прожить эту ситуацию, где он даже не попытался что-то сделать, где о его чувствах не догадывались, но… почему-то от этого становится тоскливо, а упущенный шанс пугает страшнее, чем отказ. В конце концов Сяо выпускник, через пару месяцев он не будет считаться студентом и эта и без того тонкая граница сотрется. По крайней мере на бумаге, а затем и в его голове.
Но все происходит до боли неожиданно. Венти сам просит Сяо задержаться.
Часы проходят в метании мыслей от одной хуже другой, а со звонком что-то внутри отпускает и Сяо бледнеет. Первое время не может встать с места, иначе рискует потерять сознание. Он нарочито медленно подходит к Венти, будто готов сразу пуститься к выходу, и больше никогда не появиться в этой аудитории, никогда не заглядывать в чужие глаза и никогда не слышать его голос.
— Что-нибудь получилось с флейтой?
Сяо на паузе успевает обдумать вопрос, а затем спешно тянется к сумке, чтобы вернуть чужой инструмент, который положил с утра, чтобы не забыть. Сколько бы он не носил его с собой, каждый раз так и не смог начать играть.
— Извините, она слишком долго была у меня, нужно было сразу вернуть. Мне жаль, я не смог ничего придумать для нее. Как бы я ни хотел воспроизвести нечто лучше услышанного от вас, я всегда терялся в сомнениях.
Венти тихо хихикает, не принимая флейту обратно. Он уже давно решил, что ей самое место у этого человека.
— У тебя ведь скоро выпускные экзамены. Об одном жалею, что так и не услышу, как ты на ней играешь. Сяо, ты не удостоишь меня этим? Даже пары нот будет достаточно, — Венти сделал умоляющий жест руками, что совсем вышло за рамки формальности. — Это ведь последний наш урок. Пожа-а-алуйста. В любом случае я бы хотел услышать успехи моего дорогого ученика.
Сяо сглотнул, приподнимая флейту. Он просто попробует. Они видятся последний раз, даже разочарование в озерных глазах уже не так будет его угнетать.
Но руки вновь трясутся и голова так быстро становится тяжелой, что Сяо при всем старании даже не может сделать ровный выдох.
— Не получается, — совсем отчаянно Сяо не может поднять глаз на Венти.
Но вынужден, когда тот оказывается в непосредственной близи.
— Тебя сковывает страх сделать ошибку, — Венти укладывает свои ладони поверх, направляя флейту обратно к чужому лицу. — Но в своих чувствах невозможно ошибиться. Тебе подсказывает все твое тело. Сделай глубокий вдох, — Сяо выполняет, но не может унять стук в груди. — Выдохни. А теперь направь вот сюда.
Венти немного отходит, ловит следящий взгляд янтаря. Кажется он наконец будет удостоен концерта.
Сяо пробует тихо, в страхе услышать бессвязные скрипучие звуки, но флейта лишь напевает ему под аккомпанемент. Более уверенно Сяо по памяти изучений управляет пальцами, выдавая нужный мотив. Возвышенный, наполненный скрытой печалью, которую Сяо вынужден был нести эти месяцы. Он забывается в этой совершенной попытке, не замечая, как напротив уже обескуражен Венти. Его привычно веселый задор и расслабленность сейчас сменились лирической заинтересованностью и оттенком смущения. Он читает Сяо насквозь.
И когда трагедия в мелодии Сяо заканчивается, Венти слегка взволнованно не говорит ни слова. Не то чтобы это пугает, но сильно влияет на атмосферу, поддерживающуюся все время лишь его весёлым наивным тоном. Сяо все же отдает флейту, оставляет на столе, в смешанных чувствах желая только сбежать отсюда. Может на подкорке сознания уехать из города, а может и вовсе исчезнуть.
Он смог сказать. Выполнить задание идеально, передать неосязаемое чувство, но также и вскрыть самую ноющую рану.
Но Венти заставляет его остановиться, схватив за неприкрытое тканью предплечье, тем самым внутренние цепи трескаются. Слишком резко Венти оказывается придавленным поясницей к краю стола. Сяо понимает. Понимает, как это неправильно, но уже не может. Его заставили обнажить все чувства, что сдавливали грудь месяцами, отпустить сжатый комок нервов из влюбленных вздохов и умирающих и возрождающихся в животе бабочек. Они больше не увидятся — и это главный аргумент, спускающий Сяо тормоза. Либо ломающий их к чертям, ведь те нажимались все это время.
— Сяо, — зовет аккуратно Венти. Студента ли, или внутренний голос, или сознание.
— Венти, — Сяо хочет спустить их на один уровень. Где не нужно подбирать уважительные слова и фильтровать те мысли, что приходили в голову. — Венти.
Он держится и царапает лак на поверхности стола, на языке чужое имя растворяется слишком быстро, чтобы успеть распробовать. Никто не выводил его на столько эмоций разом, невозможных описать, не изученных за все годы жизни.
Сердце бьется будто под горлом и от такого близкого расстояния плавится часть мозга, незаметно для Сяо отключаясь.
Сяо небрежно отскочил, делая несколько шагов назад к двери из аудитории, пока вовсе не развернулся бегом до нее, оставляя Венти в собственном замешательстве, закусывающего в непривычном трепете губу.
Стало пусто, как бывает пусто к концу всех занятий, Венти до этого времени не пробовал оставаться. И вот оно наступило для него впервые. Он приподнял отвергнутую флейту. Руки задрожали от своего же инструмента, искусно представив, как часто чужое дыхание было близко к нему. Венти приложил губы к прохладному металлу.
На пробу один раз попытавшись что-то сыграть, пара звуков лишь резали по слуху. Не шло. Никакие ноты не складывались в то, что хотелось описать. Нечто незнакомое до сих пор. Венти правда не думал, что однажды сыграть для него станет слишком сложной задачей.
Венти понял Сяо. Почти сразу, не имея даже подозрений. Но чтобы подобрать мелодию в ответ, нужно понимать собственные закрытые глубоко чувства.
***
Сяо колеблется прежде чем поднять руку после формально заданного «Всем все понятно?». Новое домашнее задание звучало проще, чем дроби в математике. Отразить звук природы. Сяо мог перечислить множество композиторов, которые сочинили невероятные произведения, от которых перед глазами сам вырисовывается пейзаж. Но почему-то Сяо подозревал, нет, был уверен, что его представления на этот счет ошибочны и снова не выше тройки. Венти заинтересованно ловит паузу на пару секунд, прежде чем утвердительно кивнуть и разрешить задать вопрос. — Могу ли я задержаться после занятия, чтобы уточнить задание? — Сяо придает своему голосу уверенности, но кажется он вот-вот собьется с равномерного дыхания и в тоне послышится волнение. Никто вроде не придает значение, но Сяо не может избавиться от мысли, что все вокруг шокированы. Чтобы он мог чего-то не понять с первого раза, это бьет по самому центру гордости. Может Сяо не такой уверенный, как думал о себе, пока не возникало спорных ситуаций. — Конечно! С любыми вопросами вы можете всегда ко мне обратиться, — Венти в своей безалаберной манере садится на учительский стол, а не за него, и продолжает свою короткую лекцию прежде чем взяться за репетицию. Уроки Венти — как творческий кружок, либо объединение непризнанных поэтов, иногда настоящее пристанище искусства, а порой психологический центр. Разрешалось делать все, что душе угодно, но чтобы в компании с любым предоставленным заведением инструментом. Лекции из программы Венти откинул сразу в нижний ящик, а рассказывал о своих знакомых, чаще почему-то встречавшихся тому в барах, о зарождении музыки, древних бардах, легендах, балладах. Все эти дискуссии легко давались тем, кто готов мечтательно фантазировать и без умолку болтать. Для Сяо это похоже на пытку. От спонтанности и без возможности должным образом подготовиться он просто не мог подобрать слова, чтобы вставить во время обсуждений. И, без сомнений, Сяо очень хотелось слушать. Он не мог отрицать, что метод Венти заставил смотреть на преподавателя иначе, чем на всех остальных. Неизвестность заставляла хотеть угодить этому несносному человеку. Венти был ростом порядком ниже, но рядом с ним Сяо чувствовал себя ничтожным и невидимым. Как будто преподаватель всегда смотрел сквозь бездарного ученика. Сяо просто старался. Старался, как умел. Как получалось всегда безошибочно завоевывать чужое расположение. Способ оказался не универсальным лишь для одного преподавателя музыки полтора метра с кепкой. Который опаздывал на свои же пары к трем часам дня, добрую половину спал, а уходил по желанию посреди занятий. Впервые, только по просьбе Сяо, Венти дождался окончания своих часов работы. Сяо неловко. Он действительно остался один, кто отнимал чужое время из-за своей неспособности разобраться. Хотя преподаватель напротив явно не выглядел сильно разочарованным или злым, Сяо видел уставшие глаза того и желание поспешить домой. — Сяо, да? — на всякий случай уточнил Венти, прочитав это на именном бейджике их университета. — У тебя огромный потенциал! Выучить в точности композицию требует немало усилий и отточенности, чтобы хотя бы приблизиться к тому звучанию, которое закладывал автор. — Да. Наверное, — Сяо не знает, как объяснить, с чего начать, как уважительно донести свой вопрос. — Новое задание… Можно мне узнать его смысл подробнее? — Смысл? Ну… Если мы научимся прислушиваться к окружающим нас звукам, то сами создадим тот, что идеально сольется с окружающей средой. — Я, то есть, что нужно сделать? — Сяо непроизвольно хмурился, напрягая голову так, что сам на нее давил. Он так хотел понять. — За последние задания у меня стоит неудовлетворительная оценка. Я хочу знать, что мне нужно сделать, чтобы получить отлично. — Оу, оценка. Сяо, так ты же идешь на высший балл? Почему сразу не сказал? Это не проблема, я все равно не сдавал отчетные листы уже недели… неважно! Я запишу поставить тебе отлично, чтобы не портить общую статистику на последнем курсе. Даже неловко, что так вышло, ехе, — Венти начал рыскать по всегда пустому столу хотя бы листик, хотя бы ручку. — Нет. Нет! Пожалуйста, — Сяо перенервничал без ясной мысли о причине. Он не этого ожидал, и не хотел. — Я просто хочу… Мне действительно важно… понять. Чего мне не хватает? Я готов еще учиться и учиться, но мне не нужна нечестная оценка. Я хочу, чтобы вы заслуженно похвалили меня. Сяо бледнел и краснел, пугаясь собственных бессвязных слов, что исходили от него под влиянием сильнейшей головной боли под названием «Венти». Венти приостановился в безрезультатных поисках, наблюдая эмоциональные перепады своего студента. Он издал удивленно-понимающий звук, отходя к выделенному под инструменты уголку. А не найдя подходящего, сунулся искать в собственных закромах сумки, пока не выудил вытянутый чехол. — Любого человека, как и инструмент, нужно настроить для слаженного звучания. Я думаю тебе стоит попробовать начать с этого, — Венти протянул личную флейту. — Я не умею на ней играть… — тут же признался Сяо. — Умеешь или нет, главное понять от чего меняется звучание. А дальше на интуиции музыка сама польется. Венти подошел к окну, садившееся солнце облюбовало его алеющими лучами, а из открытых ставней в кабинет просочился уличный вечерний ветер. Поднеся к губам флейту, он прикрыл глаза в сосредоточенном благоговении. — Следующее задание нужно услышать в трепете листвы, грохоте от дождя или стрекотании насекомых. Не так важно, к чему ты прислушаешься, просто передай эту мелодию нам. То, как ты ее чувствуешь. Венти едва заметно сделал вдох, чтобы дальше укутать аудиторию ласковым звуком, и самого Сяо, который прежде не слышал единоличной игры их преподавателя. Она струилась по нервным окончаниям в теле и касалась затылка. До Сяо не доходил ветер с улицы, но он качал темные пряди Венти и переходил от музыки к чужому лицу, давая фантомные ощущения свежести. Его лицо будто покрыли холодными поцелуями. Никто бы не догадался, что Венти действительно старше своего внешнего вида, Сяо не может избавиться от мысли, что стал с ним гораздо ближе, чем кто-либо другой из студентов. Будучи самым незамечаемым среди своей группы, лишь он удостоился увидеть эту картину, завораживающую взгляд. Когда Венти опустил флейту, он смело хихикнул: в процессе Сяо невольно поджал губы от смущения. Слов не находилось, Сяо только принял чужую флейту и тихонько кивнул, заключив, что понял. Он правда понял. Сяо не мог сомкнуть глаза. Он осторожно, но очень крепко прижимал флейту к своей груди, будто пытался дать ей проникнуть под кожу и в душу. В полной темноте своей комнаты, ночью, когда он должен пребывать во втором часу здорового сна, взгляд Сяо был прикован к потолку, а руки судорожно гладили инструмент. Вырезы под духовые лунки, неглубокий узор по основанию. От одной мысли, что к ней прикасался Венти внутри что-то щемило и сладко ныло, Сяо казалось у него пару раз поднималась температура. Странное необъяснимое чувство, а еще пугающее. Сыграть на этой флейте Сяо не может. Он начинает дрожать, как только подносит ее к губам, а затем стучат зубы и руки не могут ее удержать, в мыслях что-то путается. Ничего сносного не выходит, как бы Сяо не старался подучиться на выходных. Он из раза в раз возвращался к попыткам, но только разочарованно оставлял неиспользованной. Хуже всего становится, когда Сяо понимает. Он не сближался с людьми, имея разве что хороших знакомых и тех, к кому он может обратиться. Компании, в которых он находился, были разовыми, и надолго он в них не задерживался. Разве что в школе он имел действительно хороших друзей, которых разделила взрослая жизнь и разные амбиции. Но серьезных отношений, симпатий и уж тем более влюбленности тот не испытывал. А какое-то время вовсе отрицал у себя влечение к любому роду отношениям. Для Сяо не было привлекательных людей, были просто приятные и не очень. Но Венти… Такой светлый и отзывчивый, душа компании и любимый преподаватель всего университета, Сяо с трудом находит в себе силы видеть рамки между ними. Но жадное до чувств сердце хотело быть исключением. Быть кем-то особенным для Венти. Задание Сяо выполняет на знакомой гитаре, так и не сумев справиться с флейтой, за что получает индивидуальную просьбу обязательно сыграть однажды. Сяо остается после пар чаще, вынуждая тем самым задерживаться и Венти, но это единственный шанс быть замеченным. Наедине Сяо ведет себя… как обычно. И кажется Венти ничего не замечает, когда у Сяо уж больно громко бьется сердце или бледную кожу окрашивает румянец. Сяо не может ничего с собой поделать. Он влюблен. Влюблен без шанса на взаимность. И только выпускные экзамены заставляют ненадолго ему почувствовать себя в прежней колее происходящего. Усердно учиться, не думать много о
