Где я? Кажется, в мире майнкрафта..

***

-О Свет...как же так...Разве у мира не было ещё хоть немного времени.? Почему, Дитя, почему твой разум оказался затуманен в самый неподходящий момент? Почему я не успел...спасти тебя. Сгорбленный светловолосый мужчина средних лет сидел на, от чего-то невероятно твёрдой, листве высокого дерева, куда, из-за своего избыточного веса смог попасть совсем не легко, а очень даже с трудом, когда впервые встретил ночь в этом странном мире. Тогда, спустя всего каких-то полчаса из-под земли начали вылезать странные твари, явно не хотевшие просто «поздороваться» с первосвященником. Тогда ему, всё ещё шокированному своим появлением не на том свете, а в параллельном, как казалось, мире, пришлось забыть про панику и в срочном порядке искать себе укрытие от полчищ немёртвых и, к счастью или сожалению, сейчас уже неизвестно, мужчине это удалось: впереди был обрыв с высоким деревом внизу. Заведённый адреналином мозг решил, что лучше вывихнуть ногу или руку, нежели в муках умереть от гнилых зубов «живого» трупа. Вспоминая это сейчас, спустя неделю после происшествия, Лоренса пробирает дрожь, а на лице расползается слабая нервная улыбка — он, всё же, выжил, да и кроме сильного голода, уже, между прочим, не ощущавшегося, и боли в повреждённой ноге не на что было жаловаться. Всё это гораздо лучше, чем если бы он остался той ночью на месте. -Ох...скоро рассвет. Хвала Небесам. Думаю, лучше помолиться, а после как-то найти способ уйти отсюда, чтобы раздобыть пропитание. Лишь солнце поднялось над горизонтом, блондин безразлично стал наблюдать за горящей нежитью, что источала невероятный запах жареной плоти, пусть и гнилой. Голод, так тщательно усыпляемый мужчиной последние семь дней, проснулся с утроенной силой, вынуждая в отчаянии со всей своей оставшейся силы вдарить по стволу дерева, от чего тот, к удивлению голодающего, начал трескаться. Проделав ту же операцию ещё пару раз, священник с удовлетворением смотрел на бревно дуба, лежавшее в его мягких руках. -Боже...мне не придётся прыгать вниз. Раз уж деревья столь хрупки, я могу легко спуститься вниз, сломав его под собой...как же я не догадался сразу попробовать это. Внезапно, лицо Лоренса скривилось, а сам он согнулся, держась обеими руками за живот — голод начал причинять боль. -Чёрт! Сквозь крепко сжатые зубы прошипел изнеможённый странник, с удвоенной силой стараясь наносить дереву увечья. Десять минут — и древесины как не бывало, а сам блондин, тяжело дышав, сидел на земле, не беспокоясь за свой рабочий костюм, это уже не было чем-то важным. С трудом поднявшись, собрал в кучу брёвна, подумав, мол, пригодится в будущем, и лишь коснувшись кучи неотёсанной древесины, пожелав при этом всё это сохранить у себя, недоумённо наблюдал за исчезновением брусков. -Что здесь происходит...я...я не могу понять. Возродитель! Ала! Терра! Прошу, умоляю! Спасите мою грешную душу от этого странного, жестокого измерения! Прошу вас. Утерев выступившую на глаза влагу, решительно побрёл от своего места появления в противоположную сторону, заметив милую поляну с множеством безобидных животных. Приближаясь, Лоренс с печалью смотрел за беззаботной живностью. -Я не хочу отнимать жизнь ни у кого...не могу. Не самостоятельно, точно нет. Голод вновь скрутил мужчину, что с невероятной злостью и силой, неведомой обычному голодающему, ударил по земле, что тут же осыпалась и собралась в его «пространственный карман», так обозвал священник место, в которое попадали вещи, что тот хотел или не хотел забрать с собой. Выдохнув, мужчина покрепче сжал в руке кость, что подобрал по пути сюда. Она была обломлена, отчего и можно было считать её достаточно острой для того, чтобы стать оружием. Найдя взглядом куриц, мирно толпившихся поблизости, в трёх шагах от неподвижного него, мрачно перевёл взгляд на будущее орудие убийства невинных цыплят. -Нужно...просто вспомнить молодость. То, как выживал, верно. Так будет легче. Просто. Светловолосый замахивается и, с небывалой для него раньше скоростью, всаживает кость самой упитанной птице в крыло, приколачивая ту к земле, а после быстрым движением сворачивая той шею. -Дерьмо. Заслышав в кустах за спиной шорох, Лоренс моментально оборачивается, мимоходом мысленно замечая, что ряса священника более не облегает его, а мешком висит на плечах. Горькая усмешка слышится из уст мужчины и, одновременно с этим тот кидает небольшой камешек в подозрительную растительность. И оттуда шустро выползает паук, разозлённый нанесённым уроном. Он, не церемонясь, нападает на практически беззащитного и ослабленного проповедника, на что, в ответ, лишается половины своих глаз, по которым далеко не нежно провели остриём кости. Чёрная кровь плеснула на нездорово бледное лицо первосвященника, от чего тот скривился и, ударив замолкнувшую тушу членистоногого ещё пару раз, заметил, что тело существа, лишившегося жизни попусту распадается на белые лёгкие частицы, оставляя после себя странный «дроп», кажется, в одной игре это называли именно так. Но в какой же? Лоренсу не дал додумать очередной приступ болезненного голодания, так что тот, особо не думая, вцепился зубами в сырое мясо курицы, которую тот успел лишь ощипать и выпотрошить, вымыв в каком-то мелком озерце. -И почему природа в этом ужасном месте так чиста и удивительна.? Почувствовав невероятную сонливость после удовлетворения голода уже-почти-не-пухляш решил, что противиться сну не будет, только соорудит для своей безопасности что-то вроде преград для тварей, наполнявших это жалкое измерение и днём, и ночью. Вот пригодились и дубовые брёвна, из которых, с помощью своей новой помощницы-косточки и капли непонятных законов мира, смог сделать приличное количество крепких досок. И вот уже из них мужчина построил деревянную коробку без окон и дверей, лишь с небольшим просветом наверху, сделанным с помощью «полублоков». -Боги, не отворачивайтесь, прошу. Одинокая слеза скатилась по щеке Лоренса, предвещая скорую отправку златовласого в мир грёз. Это стало ошибкой. Поначалу со сном всё было хорошо — его кабинет, мирная работа с бумагами, да, к сожалению, бюрократия не пощадила даже религиозную часть общества, поглотив ту с головы до пят, но всё же это нисколько не омрачало пребывания проповедника на любимом алгоритме, которому тот предан не смотря ни на что. Ставя очередную подпись на светлом листе бумаги, блондин почувствовал лёгкую встряску. –М.? Непонятно, что же случилось на нижних этажах, что это было заметно и здесь, однако стоило Лоренсу попытаться встать, так тут же очередное волнение посадило его обратно, а мягкий стул на колёсиках предательски качнулся, чуть не поехав. –Выглядит серьёз-! Землетрясение невероятной силы не дало закончить мужчине предложение, так как тому срочно пришлось хвататься за прикреплённый к полу стол, хотя, конечно, на него надеяться не стоило: потолок начал обваливаться, о чём говорили куски здания, летящие к нему на этаж и, пробивая пол, спускающиеся ниже. Лоренс поднялся с ненадёжного места, став судорожно вспоминать правила безопасности, в последний раз изучаемые им ещё в училище. В голове пусто. Башню тряхнуло ещё раз, гораздо сильнее, чем в прошлые, и теперь, почувствовав, как, теряя равновесие и опору под ногами, первосвященник ударяется головой о что-то твёрдое, тот сразу же понимает, что вряд-ли ему удастся пережить эту катастрофу, так что. –Нет, нельзя сдаться так. Возродитель...я...я хочу пасть от Его рук, вознесясь, да. Здание рушится. И, пускай проповедник понял это с самого начала, он не учёл то, что помимо планомерного разрушения по кускам был ещё и вариант с уничтожением основы башни Света в труху, а после ожидаемым переломом высокой постройки пополам. И вот: случилось худшее. Лоренс почувствовал лёгкое смещение того, что осталось от пола, а после в лицо блондину прилетает внушительная, массивная пластина, отцепившаяся от потолка. В тот же момент ощущение чего-то острого, будто проколовшего спину стекла, а после. Падение. Падение с почти самого верхнего этажа. Эта лёгкость, это отчаяние и осознание скорой смерти, они будто заставили мужчину. Проснуться.