Шоу

Шёл Му Цин по улице. Видит на пути Хуа Чэна. Он был раздетый, потому что на пляже. Му Цин подошёл к Хуа Чэну, посмотрел на его большие глаза, увидел в них бескрайнее море, отражающее глубину его души. Рука его медленно опустилась на большой эрогированный член Хуа Чэна. Хуа Чэн ахнул и простонал. — Ах, сладкий. Пошли к тебе в номер. Займёмся кое-чем другим, — соблазнительно проговорил ему на ухо Му Цин. Потом он схватил его за жопу и повёл в номер. В номере Му Цин опрокинул Хуа Чэна на кровать и вовлёк его в долгий, влажный, глубокий поцелуй. Хуа Чэн смущённо застонал Му Цин продолжал лапать его хуй, а после залез ему в боксёрки и вставил палец в анус. — Нет, не надо! Мне больно! Хотя бы плюнь мне в жопу. — закричал от боли Хуа Чэн. — Хорошо, умоляй меня, — скомандовал Му Цин. Хуа Чэн застеснялся ещё сильнее и залился краской. Он не мог думать над решением, когда Му Цин двигал пальцев в его сухом анусе. — Ах, сладкий, я так тебя люблю! Пожалуйста, умоляю тебя, сделай своему принцу приятно! Возьми смазку или хотя бы плюнь мне в очко! — громко и жалобно простонал, скуля, Хуа Чэн. — Неужели ты хочешь быть, как свой муж?! Посмотри на себя! Как дворовая шлюха, стонешь подо мной и думаешь о своём муже! Я не буду плевать тебе в жопу! — смеялся Му Цин. Хуа Чэн застонал от боли. Ему было плохо, у него из глаз потекли слезки. Му Цин увидел это и решил сжалиться. Ему стало очень жалко любовника. Он стянул с него боксёрки, достал палец из его жопы и засунул в рот Хуа Чэна. — Соси, — скомандовал Му Цин, — облегчи сам себе страдания! Хуа Чэн не хотел сосать палец из жопы, поэтому он скривился и подумал над этим. Но всё же решил, что так будет проще и начал сосать палец, как будто это самый вкусный леденец в мире. Му Цин засмеялся и взял в рот маленький член Хуа Чэна. — У тебя такой маленький, сладкий! — на секунду выпустив хуй изо рта, воскликнул Му Цин. Вынув изо рта Хуа чэна палец, он снова сунул его ему в жопу, помассировал, а потом плюнул себе на хуй и вставил его в жопу любовника и начал яростно надрачивать ему и двигать хуем в жопе. Внезапно открылась дверь. На пороге стоял настолько сердитый Се Лянь, что брови словно срослись у переносицы, в одних плавках, а руки он поставил в бок — Что здесь происходит?! — гневно выкрикнул Се Лянь и одним взмахом своей ленты отшвырнул от всего мужа Му Цина. Он ударился о ковёр на полу и закричал. Се Лянь гневно отбросил свою ленту, закрыл дверь на ключ и, громко топая, подошёл к Му Цину. — Ты, гад, что ты сделал с моим мужем?! — Я почти его отымел. Смотри, как ему приятно, как он радуется мне и как он боится тебя! — отозвался Му Цин. Се Лянь зарычал и пнул Му Цина, а после схватил его за хуй, снял с себя плавки и одним рывком вставил свой огромный хуй. Му Цин ещё сильнее закричал, завопил, начал плакать и умолял, чтобы он плюнул ему в жопу. Через пять минут Се Лянь вынул хуй, а у Му Цина выпала прямая кишка, что вызало у него поток каловых масс и беспрерывную рвоту. Не обращая внимания на крики Му Цина, Се Лянь подошёл к кровати в своим мужем. — Что ты с ним сделал! Зачем?! — воскликнул Хуа Чэн, в страхе отодвигаясь от своего, теперь ненавистного, мужа. Се Лянь не слушал его, схватил за лодыжки и притянул к себе на край кровати. Он закинул ноги Хуа Чэна себе на плечи, плюнул ему в жопу и засадил ему по самый копчик. Хуа Чэн застонал: ему было страшно. Он боялся своего мужа. После Се Лянь страстно поцеловал горячо любимого мужа. В ту ночь Му Цин скончался, а Се Ляня посадили на пожизненно в тюрьму за убийство. Хуа Чэн понял, что после всего увиденного мужчины — это не его, и нашёл в себе интерес к собакам. С тех пор Хуа Чэн жил с собакой, которую назвал Фея. Эту собаку он забрал у одного ребёнка в желтых одеждах.