Our first waltz

— Станцуем, Шрауд? — С удовольствием, Маллеус-ши, — вздох тяжёлый срывается с губ, робкий больше.       Стук каблуков о кафель разносится по всему собору. В голове кружатся в такт с ними, тревожные мысли, что никогда не отставали от Идии. Ритмичность — сбивает все мысли и всё становиться лишь тенью действительности.       Раз-два-три.       Сбежать подальше от чужих сжигающих глаз. Сбежать туда, где видят их лишь звезды в глубокой северной ночи. Шаг за шагом, словно по чужой указке. Тонкие нитки устоев, правил, то чему учили всю жизнь натягиваются до предела, а после… рвутся с треском. Этот звук похож на крушение городов, на звук свистящих предохранителей и визг тормозов машин на трассе. Но они всё кружиться в прекрасном танце, когда вокруг весь мир падает в небытие.       Хруст травы покрытой инеем под ногами и треск сгорающей надежды — лучшая музыка, темп выходит на новый уровень, Шрауд забывает, что ему все же нужно дышать. А нужно ли? Все вокруг живут свои обычные жизни, когда они вдвоем заперты в своих судьбах, где нет «счастливого конца».       Раз-два-три.       Всё горит. Лишь колокола предупреждающе звенят, всё это лишь постановка… Один большой спектакль, из которого сбежали главные герои. Где-то вдали завыли горгульи, лава льётся из священного собора, разве не красиво? Ах, вот бы уже увидеть кульминацию, правда? Когда тёмные облака разойдутся, а снег, что был вовсе не по плану сценария — исчезнет.       Ходьба по раскаленному металлу приносит удовольствие.       Раз-два-три.       Рассыпаться как пепел, или падать как первый снег в году, прижаться к телу столь холодному. Исчезнуть, погрузиться в такую приятную тьму. Можно ли считать, это кульминацией сцены побега? Даже в тьме есть просветы, что выведут тебя наружу, но они убегают от огней куда-то глубоко.       Бездна стала любимым домом. Шрауд всегда был ею окружен, Дракония был ею. Существо проклятое и существо из чистой магии.       Раз… Перед глазами лишь мрак, шелест шелковых простыней, чужое обжигающее дыхание на шее. Руки, что готовы вечность дарить наслаждение. Тело вздрагивает, играет страх. Прислушиваться к чужому дыханию, к биению сердца… Оно живое, бьется прям под рукой. Всё прям здесь, вживую, это не кошмар и не чудесный сон.       Два… Яркие вспышки. Шрауд выгибается, волосы лишь эффектнее расплываются по поверхности. Маска, что скрывала лицо — вовсе соскальзывает. Голос срывается, руки цепляются за остатки чужой одежды. Зелёное пламя окутывает, согревает — спасает.       Три… Возможно, это конец их истории? Ведь наши герои похожи на снежинки, друг другу они никто, а жизнь их быстротечна, как и танец. — Вам понравился танец? — Однажды, мы повторим его. — Второго раза мир не переживет, всё же жизнь и вправду одна.