Проклятие Гекаты

— Мам, прости, но никак не успеваю! — кричит Тэхён, второпях спускаясь с лестницы и заворачивая в прихожую. Он кидает рюкзак у двери и начинает натягивать кроссовки, когда из кухни слышится звонкий голос мамы. — Хотя бы сэндвич съешь. Не дело это, совсем на голодный желудок идти. Обед ведь опять пропустишь? Тэхён вздыхает, заканчивая завязывать шнурок на правом кроссовке. Да, иногда он пропускает приемы пищи, потому что засиживается за учебой, но мама явно преувеличивает насчет того, что это является проблемой. Нет, не является. Он кидает на маму хмурый взгляд из-за спадающей на лоб челки и принимается за левый кроссовок. — Не волнуйся ты так, с голоду не умру. У нас сегодня… — парень подхватывает рюкзак и выпрямляется. — Я говорил уже, кажется? Экскурсия. — Ох, да. Припоминаю. — Ну, думаю, нас покормят после неё. Так что всё в порядке будет. Всё, я побежал. Чмокнув маму в щеку, Тэхён выходит из дома и срывается на бег. Главное — успеть. В прошлый раз он точно так же засиделся за докладом, из-за чего проспал и не успел на автобус. Быстро перебирая ногами, Тэхён в очередной раз начинает жалеть, что порой пренебрегает занятиями физкультурой, потому что отдышка ни к чёрту. Впереди уже виднеется остановка, и парень растягивает губы в счастливой улыбке, но внезапно замирает на месте, когда слышит пронзительный гудок рядом. Слева резко тормозит машина, и несколько мелких брызг из лужи у тротуара летят прямо на свежевыстиранные бежевые брюки Тэхёна. — Какие люди, ты посмотри! — слышится ненавистный Киму голос, и он медленно поворачивает голову, переводя раздраженный взгляд на нежеланного собеседника. — Ой, прости, кажется ты немного измазался, — прыскает парень за рулём, на что Тэхён поджимает губы. — Какого чёрта! — возмущённо кричит он, бегая глазами от одного парня к другому. — Вы же видели эту лужу, нельзя было остановиться на пару метров раньше? — Прости, детка, у меня зрение плохое, — говорит парень за рулём. — Эй, эй, — перебивает их перепалку другой, но не менее ненавистный Тэхёну парень, и Ким переводит на него взгляд. — А это не твой автобус там случайно? Тэхён поворачивает голову в сторону остановки как раз вовремя, чтобы увидеть как нужный ему автобус отъезжает. Замечательно! Он снова это сделал. Точнее, не сделал. Чертов Чон Чонгук умудряется выводить Тэхёна из себя даже ничего по факту не делая. — Жаль, очень жаль, — театрально вздыхает Чонгук и, подняв одну бровь, смотрит на Тэхёна. — Кажется, ты теперь опоздаешь на урок. А Ли-сонсэнним так не любит опаздунов. Удачно дойти! Парень машет ладонью, друг прибавляет звук играющей в салоне музыке, и машина трогается с места. Тэхён медленно закрывает глаза. Медленно вдыхает и также медленно выдыхает. Спокойно. Просто… не думать о нём. Об опоздании. О возмущении Ли-сонсэннима. О только вчера выстиранных, черт возьми, брюках! Кулаки сами сжимаются до такой степени, что аккуратно подстриженные ногти впиваются в нежную кожу ладоней. На пятом выдохе Тэхён открывает глаза и, поправив на плече рюкзак, делает шаг вперед. Нужно поторопиться. Так было всегда, сколько он себя помнит. Они невзлюбили друг друга с первой встречи. Слишком разные. Они сами, их родители, их взгляды на жизнь, окружение и успеваемость, ценности и мечты. Их миры совершенно разные, и не было ни малейшего шанса на то, чтобы они подружились. Нет шанса на то, что они будут друзьями когда-либо в будущем. Что уж там о дружбе, им бы хотя бы поговорить хоть раз без взаимных подколов. Тэхён — сын мечты любой мамочки. Умный, лучший ученик в школе, послушный и правильный до мозга костей, как и его родители. Всегда ходит в рубашечках и свитерах, с аккуратно уложенными блондинистыми волосами. Допоздна не гуляет, не гуляет в принципе, встает по будильнику, матом не ругается, переходит дорогу только там, где положено, совершенно точно сдаст все экзамены на высший балл и планирует поступать в Сеульский национальный. В семье царит идиллия: здоровые отношения, уважение друг к другу и мнению каждого члена семьи, совместные завтраки и ужины — как нерушимый столп мироздания. Родители обожают сына, а он их. Чонгук же… Про таких, как Чонгук говорят: клише на клише, клише покрытое. В голове гуляет ветер, зато мышц гора побольше Эвереста. Из опрятности — не застёгнутая рубашка поверх неизменно чёрной футболки и руки в карманах школьных брюк. Будь его воля, он бы давно заменил их на джинсы потёртые, но устав школы, чтоб его. Чонгук — тот самый, что по успеваемости вечно где-то в конце списка, зато, что касается спорта — тут он первее всех. Учителя о том только и говорят, что если на спортивный грант не вытянет, то пропал парень. Чонгук и сам это понимает: либо вытягивает, либо у него единственный путь остаётся — впахивать в семейном ресторанчике день и ночь, как отец. Чего он, конечно же, не хочет. Не хочет в будущем загибаться таская подносы, стоя у плиты или развозя доставки, потому что заработка у них сейчас едва хватает на оплату аренды помещения, в котором находится ресторанчик, коммунальных услуг и налогов, да на базовый продуктовый минимум. Единственное утешение для отца — дом, в котором они живут, он купил, когда дела в ресторанчике шли хорошо, когда сам Чонгук у родителей ещё только в планах был и виделось только светлое будущее. А сейчас... Сейчас Чонгук стыдится собственных мыслей, но как отец жить не хочет. Они слишком разные. Просто на дух друг друга не переносят. И всё не было бы так печально, но жизнь явно решила на славу позабавиться, потому что эти двое живут в соседних домах. А окна их комнат выходят друг на друга и между ними едва ли три метра будет. Семья Чонгука жила здесь ещё до его рождения. Родители Тэхёна же переехали, когда их сын пошёл в среднюю школу, так как район этот тихий и спокойный, то, что нужно для такой идеальной семьи, как их. И с тех пор, как следующим утром после переезда, собираясь в школу, Тэхён в окне точно напротив своего увидел нагло ухмыляющуюся мордашку щеголяющего без верха парнишки с гнездом на голове, — именно с того момента его жизнь пошла по всем болотным кочкам. Именно с тех пор у них с Чонгуком тёрки. Слишком наглый, самоуверенный и шумный. Тэхёну казалось, Чонгук отравляет его некогда спокойную жизнь. Он вечно мешал ему делать уроки: либо музыку громкую включая, либо, когда нервы сдавали и Тэхён закрывал окно, несмотря на летнюю жару, начинал кидаться чем-то прямо в окно. — Идиот! А если стекло разобьешь? — кричит Тэхён, сверля парня напротив взбешённым взглядом. — И? Ты же у нас умный самый. Значит и застеклить сможешь, — смеётся Чонгук, нависая на подоконник. Смотрит, как Тэхён разве что не краснеет от возмущения и злости, но и до этого недалеко становится, когда Чонгук одними только губами произносит ненавистное Тэхёну прозвище: — Бо-тан. — Заткнись! Иди к чёрту! — почти плачет Тэхён и закрывает окно, после чего задвигает шторы и надевает наушники, возвращаясь к домашней работе, лишь бы не видеть и не слышать этого глупого Чон Чонгука.

***

Слушая читаемую нудным голосом Ли-сонсэннима тему урока, Чонгук разве что не засыпает — настолько это всё ему интересно. История никогда особо его не привлекала. Но сегодня у них чертова экскурсия, как возможность получить хорошую оценку, не делая практически ничего, и упустить её было бы невероятной глупостью. Не то чтобы Чонгук сильно переживал за свои оценки, но теперь, когда они в выпускном классе, и до него четко начало доходить, что даже если он получит спортивный грант, таких, как он, могут быть сотни, и здесь оценки сыграют либо за тебя, либо против. Нудение учителя прерывает короткий стук в дверь, и Чонгук на автомате поднимает глаза от парты, почему-то прекрасно зная, кто стоит по ту сторону двери. Он смотрит как Ким после аккуратного стука в дверь заходит в класс, как, кланяясь, извиняется перед учителем, как тот выговаривает ему за опоздание, но долго не держит, потому что это же Ким Тэхён — любимчик учителей всей школы. И это выбешивает ещё больше, потому что если бы не оценки, вряд ли бы Кима так лелеяли учителя. К Чонгуку же предвзято не относится только лишь учитель физкультуры. Тэхён ещё раз извиняется и кланяется, после чего Ли отпускает его. Губы Чонгука сами растягиваются в нахальной усмешке, когда Ким поворачивается лицом к классу и ловит его взгляд. Он сжимает ручку портфеля, поджимает губы, от чего его щеки надуваются, как у хомяка, и, стрельнув в Чонгука прищуром темных глаз, идет к своему месту. Забавный. Знал бы кто-нибудь, какое удовольствие доставляет Чонгуку видеть, как этот Ким пыхтит от злости, как вечно поджимает свои пухлые губки и с такой яростью сжимает руки в кулаки, что, Чонгук уверен, там обязательно должны остаться следы-полумесяцы. Невероятно забавный ботан. Чонгук переводит взгляд вперед, на доску, и начинает постукивать указательным пальцем правой руки по парте. Он вытягивает из-под парты ногу вперед, когда Ким проходит рядом, и тот, как всегда витающий в своих ботанских мыслях, запинается. Тэхён вываливается вперед, но не падает, вовремя удержанный чей-то крепкой хваткой за запястье. По классу проносятся смешки, а со стороны учителя слышится недовольный вздох. — Студент Ким, быть может, вы соизволите, наконец, сесть? — Простите, — бормочет Тэхён и выдергивает руку из хватки Чонгука. Чонгук возвращает руку на парту, стараясь не обращать внимания на то, что пальцы, которыми он держал тонкое запястье ботана, теперь едва ощутимо будто бы покалывает.

***

Тэхён очень ждал эту экскурсию. Он уже бывал пару раз в Сеульском историческом музее, но сейчас это шанс не просто хорошо время провести, но и оценку заработать. Как будто ему хороших оценок не хватает. Они толпой следуют за Ли-сонсэннимом, который ведет их в первый зал, откуда их экскурсия и начинается. Там учеников встречает молодая девушка в строгом костюме и с тугим низким пучком на голове. Она говорит о том, что будет их сегодняшним экскурсоводом и просит следовать за ней. — Ребята, я попрошу вас конспектировать всё, что вы сегодня услышите, потому что помимо задания, которое вы получите чуть позже, вы должны будете ещё и сдать мне отчёт об экскурсии. Из толпы учеников послышались недовольные вздохи и причитания, потому что это явно не то, на что они рассчитывали, идя на эту экскурсию. Но кто-то всё же тянется в сумку и достает блокнот и ручку. Тэхён стягивает с плеча рюкзак и расстёгивает молнию, но замирает, когда перед ним кто-то останавливается. Он поднимает взгляд и хмурит брови. — Что? — недовольно бурчит он, всё же доставая блокнот. Чонгук складывает руки на груди и смеряет его настолько высокомерным взглядом, как будто Тэхён решил совершить тут что-то непристойное. — Если не забыл, я сегодня спас твою мордашку от протирания пола в классе, — поднимает одну бровь вверх, и Тэхёну хочется закатить глаза к потолку и выше, потому что именно вот это его невероятно раздражает. То, что даже за такой ничтожный жест он теперь будто бы должен до конца жизни красную дорожку перед Чонгуком стелить. Ещё чего! — Думаю, было бы честно, если бы за это ты написал мне отчёт по экскурсии. — Ага, а экзамены за тебя не сдать? — А хочешь? — Скройся, — бурчит Тэхён, отворачиваясь от Чонгука. Но потом всё же добавляет, чуть повернув к нему голову: — Если бы твои ноги не были такими длинными, что аж не вмещаются под партой, то мне бы и не понадобилась твоя помощь. Так кто тут виноват? Услышав за спиной усмешку, Тэхён поджимает губы и решает сосредоточиться на словах экскурсовода. Он сюда пришел не за этим. Чертов Чон Чонгук не посмеет лишить Тэхёна шанса на дополнительную оценку. К моменту, когда экскурсовод заканчивает говорить, у Тэхёна уже исписано пять листов. Что ж, неплохо, однако это ещё нужно будет сформулировать в более менее пригодные для отчёта предложения. — Так, — хлопает в ладоши Ли-сонсэнним, и все оборачиваются на него. — А теперь пришло время для практического задания. Всё очень просто. Вас разделят на пары, и вместе со своим партнером вы должны будете выбрать один из экспонатов музея, по которому нужно будет написать доклад. Описать, что он из себя представляет, когда и где впервые появился, а также почему здесь оказался, что же в нём такого примечательного. Всем всё понятно? Хором отразившееся от стен музея «Да, сонсэнним» разнеслось по залу. Тэхён огляделся, думая о том, с кем было бы неплохо оказаться в паре. Ын Сора — неплохой вариант, но она больше хороша в естественных науках, насколько Тэхён знает. Пак Еджин — компьютерный гений, и если хорошо подумать, то он ведь сможет любую информацию в интернете раздобыть, но Тэхён сомневается, что у них получится сработаться, слишком уж разный подход к обучению. Парень вздыхает, понимая, что бесполезно выискивать идеальную кандидатуру. — Сонсэнним, — поднимает руку Сора, и Тэхён оборачивается на неё, как и весь класс. — А как мы разделимся на группы? — Хороший вопрос, Сора, — воодушевленно говорит Ли, словно всё это время и ждал, когда уже кто-нибудь из учеников спросит об этом. — Да, молодец, Сора. Пять баллов Гриффиндору, — слышится насмешливый голос за спиной, а после смешки друзей владельца этого голоса. Тэхён даже не оборачивается, не собираясь доставлять Чону подобного удовольствия. Лишь бы привлечь к себе внимание. — Чтобы всё было честно, мы разделимся на группы методом жеребьевки, — говорит Ли-сонсэнним и достает из своей сумки тонко нарезанные листики. — Здесь ваши имена. Я попросил госпожу О, — указывает рукой на девушку-экскурсовода, — помочь нам. Она будет вытягивать по две бумажки, и те, чьи имена там будут, соответственно оказываются в паре. А вот это не очень хорошо, понимает Тэхён. Таким образом ему в пару может попасться кто угодно: от того, кто находится в конце списка по успеваемости до того, кого Тэхён не выбрал бы себе в пару, даже если бы наступил конец света. Того самого, который, кажется, думает точно также, от чего и выругивается сейчас, стоя у Кима за спиной. Тэхён, конечно, сонсэннима очень уважает и не сомневается в его профессиональных навыках, но конкретно вот эта идея не пришлась по душе никому из класса. Самому Киму тоже. Потому что не хочется ему получить в пару кого-то, кто будет просто отлынивать от работы над заданием, оставляя всё на него. Тэхён за то, чтобы каждый получил свою заслуженную оценку. Ли-сонсэнним протягивает к экскурсоводу обе руки, в которых держит бумажки с именами студентов, и та тянет первые две. В помещении вдруг становится очень тихо, все замолкают и замирают, уставившись на девушку-экскурсовода, которая в своих руках буквально держит их судьбу. Как драматично-то! — Хан Юджин и… — читает девушка имя на первой бумажке. — Ким Джиун. — Да! — Спасибо, Вселенная! Спасибо! Два парня позади Тэхёна не могут нарадоваться своему везению, а Тэхён рад тому, что минус два из его списка нежелательных напарников. Потому что эти двое — лучшие друзья номера один в тэхёновом списке нежелательных напарников — Чон Чонгука. — Везучие гады, — ухмыляется Чонгук и хлопает Юджина по плечу. Парни смеются и перебрасываются ещё парой слов, пока экскурсовод вытаскивает следующую пару бумажек. — Чхве Лиён, Ын Сора… — Кан Сону… — Пак Еджин… — Ким Наын… По мере того, как те, кто находится выше середины в рейтинге по успеваемости, были названы, но следом не называли его, Тэхёна, он начинал волноваться всё сильнее. Больше половины класса уже были разделены на пары, оставалось лишь шесть человек. Когда девушка-экскурсовод вновь вытянула две бумажки, Тэхён огляделся: те, кто попали в пару, сразу вставали вместе; кто-то был вполне доволен своим напарником, а кто-то даже и не пытался скрыть своего раздражения и разочарования. — Ли Юна, — говорит экскурсовод, и Тэхён вновь поворачивается в её сторону, смотря, как губы девушки раскрываются, называя напарника Юны — второй по успеваемости в классе, после Тэхёна. — И Юн Чону. Тэхён нервно сглатывает. Чёрт. Это был его последний шанс на нормального напарника. Всех остальных уже разобрали. Сжав в руках тетрадь, он прикрывает на секунду глаза, как слышит за спиной шёпот. — Осталось не так много вариантов. — Что будешь делать, если попадешь в пару к ботану? — в этом шёпоте Ким узнаёт Хан Юджина. Резко открыв глаза, Тэхён, не моргая, смотрит в одну точку перед собой. Это то, чего он прямо сейчас не хочет больше всего на свете. Пусть его парой станет Инсон, постоянно отсыпающийся на задних партах в классе, или сохнущая по Чонгуку и везде хвостиком за ним таскающаяся Соён. Тэхён даже на это согласен. — Что ж… От души повеселюсь, — с усмешкой отвечает Чонгук. Тэхёну кажется, что в его спине сейчас дыру прожгут. И он, почему-то, на сто процентов уверен, что направленный на него взгляд, принадлежит ни кому иному, как Чон Чонгуку. Тэхёна передергивает. — Итак, — говорит Ли-сонсэнним. — учитывая то, что осталось всего четыре человека… То после того, как госпожа О сейчас вытянет очередную пару, оставшиеся двое автоматически попадают в пару. Девушка берёт из рук учителя две бумажки и окидывает взглядом учеников, оставшихся без пары. Сбоку доносятся шёпотки с предположениями. — Ким Тэхён, — услышав, наконец, своё имя, Тэхён сначала облегчённо выдыхает, а после напрягается ещё сильнее, потому что вспоминает, что радоваться ещё нечему. Он буквально впивается в экскурсовода взглядом, умоляя её о спасении. — …и Чон Чонгук. Ох… Это конец. Где-то за его спиной разочарованно стонет Соён, которая так надеялась попасть в пару с Чоном. Тэхёну тоже хочется застонать. От грёбаной несправедливости. Ну почему именно он? Поставить их с Чонгуком в пару — это всё равно, что дать двум неопытным сапёрам обезвреживать очень опасную бомбу. В итоге обязательно рванет. — Что ж, Соён и Инсон автоматически становятся парой, — радостно восклицает Ли-сонсэнним и, поблагодарив экскурсовода за помощь, отпускает её. — Замечательно! Теперь, когда вы все разделены на пары, можете начать выполнять задание. Срок сдачи доклада — две недели. И учтите, — поднимает вверх указательный палец, как делает это всегда, когда хочет сделать акцент на какой-то очень важной детали. — Это должно быть очень углублённое исследование. Постарайтесь как можно лучше именно понять информацию, а не просто найти в интернете и скопировать. Все всё поняли? — Да, сонсэнним! — Тогда можете приступать. Ладно, хорошо. Хорошо. Это ненадолго. Нужно просто немного потерпеть этого идиота, всего две недели. Две недели. Всего лишь… — Ну что, судьба свела нас вновь, — безуспешно пытающийся взять себя в руки Тэхён вздрагивает, когда Чонгук закидывает руку ему на плечо, обнимая. — Смотрю, ты не очень-то и рад, а, ботан? — О, что ты. Конечно я рад. Посмотри, сейчас тресну от счастья. Скинув с себя руку Чона, Тэхён встаёт напротив и смотрит на парня серьёзно. По крайней мере, он очень старается выглядеть строго. Чонгук же считает вид ботана уморительным. — Давай начистоту, Чон, — начинает Тэхён. — Мы оба знаем, что умом ты не блещешь и это задание тебе не сдалось абсолютно. Но я прошу тебя поработать только на этот раз. — Да? — вскидывает бровь парень. — И зачем же? Ты сам сказал — мне это не нужно. — Тебе нет, мне — да. Я не хочу лишаться шанса на дополнительную оценку. На хорошую оценку. А поскольку это задание совместное, то и оценку нам будут ставить одну на двоих. Не думаешь, что будет несправедливо, если я сделаю всё один, а ты получишь оценку? — Неа, по-моему, очень даже неплохо получится. Господи, он просто невозможный! — Так. Всё, хватит. Это ни к чему толковому не приведет. Мы просто тратим сейчас время впустую. — Тэхён оглядывается и понимает, что все уже пошли выбирать экспонаты для доклада, одни они только стоят и занимаются фиг пойми чем. — Идём. И не дожидаясь от Чона ответа, разворачивается и уходит. Не то чтобы совсем неожиданно, но через минуту его нагоняет Чонгук и равняется с ним. — Предлагаю взять вот эту штуковину, — указывает Чон на лежащий за защитным стеклом покрытый ржавчиной от времени меч. — Сколько тебе лет? — усмехается Тэхён, глядя на подпись экспоната. — Я тебе про него и так рассказать могу. Это слишком просто. Нужно что-то поинтереснее. На удивлённо вскинутые брови Чонгука Тэхён лишь пожимает плечами и идёт дальше, осматриваясь. — Просто? — вновь нагоняет его Чонгук. — Для такого ботана, как ты может и просто. Но не забывай, что не все в классе день и ночь дрочат на учебники. Что? Что, простите? Тэхён довольно терпеливый, вообще-то, но всему есть предел. И его терпение заканчивается на Чон Чонгуке. Резко остановившись возле какой-то статуи, он поворачивается к Чонгуку. — Да? — неожиданно даже для себя он повышает голос. — А сам? Сам-то что? Ты хоть раз в жизни вообще брал книгу в руки? — А ты кроме неё ничего и не держал, да? — Чонгук приближается, оставляя между ними лишь несколько метров. — Уверен, ничего кроме любимых учебников и собственного члена ты в руках не держал. Ведь кто тебе даст-то… Чонгук усмехается. Нагло так скалится, выбешивая Тэхёна всё больше и больше. — Агх, бесишь! Как же ты меня бесишь! — Ты меня тоже. — Идиот. — Задрот. — Тупой качок. — Ботан. Они всё приближаются, испепеляя друг друга взглядами полными презрения и раздражения. Только в глазах Чонгука черти пляшут, отчего в них виднеется лёгкая игривость, а сам он улыбается. Тэхён же пыхтит, хмурит брови и поджимает губы. — Не смей. Так. Меня. Называть. — Ботан, — тут же повторяет Чонгук, смотря как лицо Кима уже краснеет от злости. Он делает ещё шаг к нему и, наклонившись к самому лицу, шепчет: — Бо-тан. Он просто не успевает среагировать. Только Чонгук отстраняется от Кима, как по скуле прилетает кулак. От неожиданности голова чуть отклоняется в сторону, и он на автомате хватается рукой за ушибленную часть. Во рту чувствуется неприятный металлический привкус, и Чонгук понимает, что губа треснула. Чёртов сукин сын Ким Тэхён ему только что вдарил, да так, что губу порвал? Слизывая с губы кровь, Чонгук поворачивается к Киму, чтобы лицезреть пресмешную картину. — Чёрт! — стонет Тэхён, прижимая к себе правую руку, потому что больно чертовски. Он ведь до этого ни разу не дрался! — А вот это ты зря, — непривычно низким голосом говорит Чонгук. Тэхён поднимает голову, не понимая, что тот имеет в виду. И вот да, зря. Зря ударил и голову поднял. Ведь Чонгук гораздо сильнее хиленького Тэхёна. Поэтому когда по носу прилетает кулак, Тэхёну кажется, что кто-то бросил в него камень. Но помимо резкой боли от кулака Чонгука, какое-то странное чувство охватило его буквально на несколько секунд, выбивая из лёгких весь воздух. — Ау! Вот же… Чон, — тут же хватаясь руками за повреждённый нос, Ким чувствует, как оттуда начинает идти кровь. Он поднимает обозлённый взгляд на Чонгука и буквально шипит ему: — Ну ты и мудила. Зажав руками крылья носа, чтобы не заляпать кровью всю одежду, Тэхён уходит. — Приехали, блять… — закатывает глаза Чонгук и потирает скулу. — Больно, чёрт. Он оглядывается и, не заметив поблизости Ли-сонсэннима, идёт в сторону выхода. Если он правильно понял, Ким ушёл с концами, а ему здесь оставаться смысла нет. В жопу эту экскурсию. В жопу Ли-сонсэннима и его доклад. В жопу Ким Тэхёна.

***

Выключив воду, Тэхён берёт несколько сухих полотенец, прикладывает к кровоточащему носу и опускает голову вперёд. Он открывает рот и часто хватает воздух, потому что через нос дышать невозможно. — Чёрт… — шепчет он и зажмуривается на несколько секунд. Открывает глаза и на дне белоснежной раковины видит цветные мушки. Голова трещит от недавнего удара. Чонгук силы не жалел. Спустя минуту Тэхён чуть приподнимает голову и оглядывает себя в зеркале напротив. Хоть он и прикрывал нос рукой, пока торопливо искал уборную, несколько капель всё равно успело попасть на белую рубашку. Как теперь объяснять маме, откуда они? Тут же на месте будет устроен допрос с пристрастием, чего сейчас совершенно не хочется. Потому что голова и нос болят, впереди ждёт куча домашки, а эта женщина обязательно потащит его за руку к соседям разбираться с их несносным сыном, распускающим свои сильные руки. Нет, это исключено. Мама точно не должна ничего знать и видеть. Нужно будет как-нибудь самому застирать рубашку, а если всё же не удастся избавиться от этих пятен… Что ж, придётся распрощаться с этим чудесным предметом гардероба, подобных которому в его шкафу висит ещё штуки три. Кровотечение прекращается только спустя семь минут. Ещё раз промыв нос, Тэхён вытирает руки и выходит обратно в зал. Он возвращается к месту, где остался Чон ни на что особо не надеясь, прекрасно зная его вспыльчивый характер, но когда всё же приходит и видит, что того уже и след простыл, новая волна раздражения и злости накатывает на парня. Сжав кулаки, Тэхён подходит к статуе, возле которой всё и произошло. «Геката. Древнегреческая богиня» — читает он надпись на табличке и поднимает взгляд на экспонат. Женщина в лёгкой мантии в полный рост с раскрытыми руками словно приглашает в свои объятия. За её спиной виднеются силуэты идентичных ей двух женщин, смотрящих вправо и влево. Статуя выглядит довольно старой, местами виднеются сколы, потёртости и царапины. Вновь взглянув на информационную табличку, он видит, что приблизительной датой создания данного экспоната учёные определили четвёртый-пятый век до нашей эры. Обнаружена же статуя была в 1898 году во время археологических раскопок в Греции. Тэхёна всегда удивляло, как людям в то время удавалось создавать такие шедевры? Парень вздыхает и достаёт из рюкзака блокнот. — Отлично, — шепчет себе под нос. — Раз ты ушёл, то я имею полное право выбрать за двоих о каком экспонате мы будем делать доклад. И нет мне дела до того, насколько это будет трудным для тебя. Записав в блокнот имя богини, Тэхён захлопывает его и суёт обратно в рюкзак. Он находит Ли-сонсэннима, отмечается и сообщает тому о выбранном для доклада экспонате, после чего идёт на выход из музея. Голова всё ещё немного болит, как и повреждённый и уже немного припухший нос, а впереди ещё домашняя работа, отчёт о экскурсии и начало работы над докладом. — Нужно будет лёд приложить, — тихо бубнит Тэхён, ощупывая кончик носа, пока бредёт до остановки. Он отгоняет сейчас подальше мысль о том, что работа над докладом должна быть парной. Чонгука видеть после произошедшего не хочется. Но Тэхён сам понимает, что это ненадолго. Не то чтобы он совсем не злился на Чона. Во-первых, сам по себе Тэхён довольно отходчив, умеет быстро анализировать и принимать ситуацию. Во-вторых, они с Чонгуком буквально соседи, окна их комнат выходят друг на друга, и у них банально нет возможности не видеться. Ну и в-третьих, он не собирается всё делать за двоих. Даже несмотря на то, что Чон умом не блещет, он должен будет сделать хоть что-то, внести свою лепту, так сказать. Но ему также придётся смириться с выбранным Тэхёном экспонатом, потому что Ли-сонсэнним уже всё записал, и поменять объект исследования теперь нельзя. Тэхён подходит к дому и замечает, что машина мамы уже на месте, а отец, видимо, ещё на работе. Он крепче сжимает в руке лямку рюкзака и поднимается по ступеням. Осторожно зайдя в дом и прикрыв дверь настолько тихо, насколько мог, он разувается и идёт к лестнице. С кухни доносятся какие-то звуки, негромкая музыка и мамин голос, подпевающий радио. Тэхён выдыхает и ступает на первую ступеньку, но замирает, когда слышит: — Тэхён, это ты? Чёрт, как она услышала? Он же был бесшумен, как ниндзя, да и за музыкой и общим шумом его не должны были расслышать. Но эта женщина просто невероятна. — Да, мам. Это я. — Он поворачивается спиной и ступает на следующую ступеньку, решая в случае чего быстро отмахнуться и убежать наверх. — Ужин скоро будет готов. Переодевайся и спускайся, расскажешь, как прошла экскурсия, — слышится с кухни, и Тэхён облегчённо выдыхает. — Да, хорошо. Он быстро поднимается наверх и захлопывает дверь своей комнаты. Скинув рюкзак у стола, Тэхён идёт к кровати. Нужно придумать, что делать с рубашкой. Сейчас постирать её не выйдет, потому что мама обязательно спросит почему он постирал её сам, а не отправил ко всем остальным вещам. Расстёгивая пуговицы, Тэхён бегает глазами по комнате, думая, куда бы пока спрятать несчастную вещь. Мама довольно часто уезжает в командировки в другие города, бывает даже на несколько дней, что всё-таки даёт ему возможность без лишних вопросов избавиться от кровавых пятен на рубашке. Остаётся только выведать, когда и на сколько она уедет в следующий раз, и дождаться этого дня. А пока он аккуратно складывает и убирает рубашку в одну из корзин в шкафу, переодевается и спускается к ужину. Отец возвращается только спустя ещё полчаса, на что мама недовольно бурчит. Тэхён тихонько поедает свою порцию, пока родители обсуждают свои рабочие будни, а после вновь возвращается в комнату и принимается за уроки. Пока он пишет отчёт об экскурсии, мысли его то и дело возвращаются к их с Чонгуком перепалке в музее. Он кидает взгляд на окно, замечая приглушённый свет в соседнем, но задёрнутые шторы не дают возможности узнать, чем занят сейчас нарушитель его душевного спокойствия. «А какое мне, собственно, дело?» — сам себя осаждает Тэхён и возвращается к отчёту. Но когда он ложится в кровать и выключает светильник, погружая комнату в темноту, в голове снова Чонгук. Кончик носа отзывается фантомной болью. Тэхён вздыхает. Снова смотрит на окно, но на этот раз в соседнем свет также уже не горит. Натянув одеяло повыше и отвернувшись в противоположную от окна сторону, он закрывает глаза и отгоняет все мысли о соседе прочь, постепенно погружаясь в беспокойный сон.

***

Из сна вырывает противный сигнал будильника. Тэхён морщится и, откинув одеяло, тянется рукой к тумбе, чтобы отключить это насилие для ушей, не понимая кто и когда поменял звук будильника, потому что ещё вчера у него стоял совершенно другой. Нормальный. Он машет рукой в воздухе, но всё не может попасть по тумбе, а этот противный звук продолжает разноситься по комнате. — Что за… — он отрывает голову от подушки и смотрит перед собой. Хмурится, потому что тумбы нет. Потому что стена напротив почему-то тёмная, а не светлая и вместо шкафа там стоит стол, заваленный школьными учебниками, грязной посудой и ещё непонятно чем. Вся сонливость вмиг улетучивается. Тэхён широко открывает глаза и садится на кровати. Он осматривается и понимает, что определённо находится не в своей комнате, не у себя дома и не в своей, чёрт возьми, постели. Он тут же встаёт с кровати и идёт к двери, но, схватившись за ручку, замирает и делает пару шагов назад и вбок. Рядом на стене весит небольшое зеркало. — Нет, — шепчет Тэхён, ошарашено смотря на своё отражение. Он подходит ближе к зеркалу и дотрагивается пальцами до щёк, глаз, носа и губ. Потом обхватывает лицо обеими ладонями и глаза его распахиваются в ужасе. Картина «Крик» Эдварда Мунка оживает. — Нет, нет, нет… Боже мой, что за! Какого чёрта! Что это? Он крутит головой вправо и влево, щупает своё лицо, но, как ни крути, в зеркале он видит Чон Чонгука. Сжав в кулаках растрёпанные волосы, Тэхён поворачивается и бежит к окну. Яростно раздвигает шторы в стороны и открывает окно, чтобы увидеть напротив точно так же с ужасом и паникой выглядывающего из окна… себя. Точнее, кого-то, кто теперь находится в его теле. Это какой-то бред! — Ты… — он указывает подрагивающим пальцем на своё тело, — Чон Чонгук, это ты? Какого чёрта! Как это понимать? — Срань господня, — бормочет Чонгук, окидывая взглядом себя-Тэхёна. — Твою мать, из всех возможных людей на этой планете в моё тело запихнули этого грёбаного ботана? Вы издеваетесь? — То есть тебя сейчас вот это волнует? — раздражённо выкрикивает Тэхён. — И почему я не удивлён? Господи, что за бред… Это какая-то массовая галлюцинация? Это просто не может быть правдой… Как такое вообще могло произойти? — Откуда мне знать, — ворчит Чон. — Я что, похож на такого ботана как ты? Тэхён складывает руки на груди и хмыкает, растягивая губы в ухмылке. Не время для шуток, но Чонгук сам спросил. — Ну вообще-то сейчас очень даже похож. Буквально одно лицо. — А ты чего такой смелый вдруг стал? — скалится Чонгук, а Тэхёну так непривычно видеть подобное выражение на своём лице. — Думаешь, в моё тело попал, так всё, можно меня не бояться? — Кто сказал, что я тебя когда-либо боялся? — пытается обороняться, хотя понимает, что уже после этого вопроса начинает сдавать позиции, даже несмотря на то, что они сейчас находятся не в своих телах. — Это очевидно, куколка. — Придурок, — Тэхён нервно выдыхает и трёт пальцами переносицу. — Что мы будем делать? Нужно уже в школу собираться. — Значит будем собираться, — решает Чонгук и отстраняется от подоконника. — Встречаемся у выхода. Чонгук отворачивается и идёт к шкафу. В голове полный сумбур. Произошла какая-то непонятная мистическая хрень, и теперь он находится в теле заучки-ботана Ким Тэхёна. И что прикажете с этим делать? — Ц, как и ожидалось, — бормочет Чонгук, разглядывая содержимое шкафа. Рубашки, свитера и брюки. — Типичное шмотьё типичного ботана. Чонгук вспоминает, в чём обычно Тэхён появлялся в школе и одевается соответствующе. Хотя в голове грешным делом проскользнула всё же мысль надеть что-то, что не школьная форма, чтобы этому ботану сделали выговор. Просто для профилактики, чтоб не забывал, с кем имеет дело, ну и себя любимого повеселить немного. Он хватает с вечера собранный рюкзак и выходит из комнаты. Спустившись на первый этаж, слышит голоса с кухни, куда решает не заглядывать, потому что не хватало ему ещё утренней беседы с родителями ботана. Он уже успевает обуться и почти выходит, как из кухни выглядывает женщина и спрашивает: — Снова уходишь не позавтракав? Чонгук застывает и оборачивается. Что он должен ответить? Он же не знает ест ли Тэхён по утрам. Откуда бы ему знать это? — Эм… Да, нужно это… Срочно нужно идти. — Ох, — мама Тэхёна подходит к нему и приглаживает рукой волосы. — Опять весь в делах. Обязательно пообедай, понял? — Чонгук заторможено кивает. — И почему волосы не уложил? Как будто вообще не расчёсывался… Ц, боже мой. Чонгук просто стоит и глупо хлопает глазами, не зная, что ответить. И у Тэхёна вот так каждое утро? Мама зовёт его завтракать, гладит по голове и просит не забыть про обед в школе. Зависть больно колет где-то в районе груди, когда он вспоминает свою маму. То немногое, что он о ней помнит. — Да как-то… забыл. Торопился. — спутанно отвечает парень, на что женщина ему только улыбается и желает удачного дня в школе. Прикрыв за собой дверь, Чонгук спускается по ступеням. Он выходит за ограждение и поворачивает голову влево, замечая торопливо идущего к нему Тэхёна. Тэхёна, который сейчас Чонгук. Это какое-то безумие… — Ты… — начинает Тэхён, но прикусывает губу, видимо, не зная как сформулировать мысль. — Ты с моими родителями не разговаривал? Смотрит нервно, покусывает свои пухлые губы. Чонгук хмыкает. — Не особо, — он склоняет голову набок и окидывает своё тело взглядом. — Она только попросила тебя… Гхм, меня. Короче, сказала обязательно пообедать. — Понятно. Тэхён опускает голову и топчется на месте. Чонгук вздыхает. Что им теперь делать? Нужно идти в школу, но они каким-то образом поменялись телами. Как вести себя на публике, чтобы не рассекретиться? Нужно ли вообще держать это в тайне? Может следует куда-нибудь обратиться? Вдруг это не первый такой случай и учёные смогли или смогут найти способ как вернуть их в свои тела? Но если нет? Если их просто запрут где-нибудь в секретной правительственной лаборатории и злобные учёные будут ставить над ними опыты и проводить различные эксперименты? Ведь примерно так это обычно бывает в фильмах? — Что нам теперь делать? — озвучивает насущный вопрос Тэхён, поднимая на Чона взгляд. — Как вести себя в школе? Люди же поймут, заметят, что что-то с нами не так. По поведению, по манере разговаривать и многому другому… — Что делать, что делать… Думаешь, у нас есть выбор? — пожимает плечами Чонгук и крепче перехватывает лямку рюкзака. — Нужно идти в школу. Может, оно само пройдет? — Само пройдет? Ты серьёзно? — Тэхён усмехается и складывает руки на груди. — Это, по-твоему, болезнь какая-то? Простуда? — Не делай вид, что сам знаешь, что это за херня. — Да, не знаю. Но проблема не только в этом. Если мы не вернёмся обратно в свои тела, ты запорешь мне всю успеваемость. — А-а-а, так вот что тебя интересует в первую очередь? — и губы растягивает в улыбке, точнее будет сказать, нахальной усмешке, так и кричащей «всё понятно, грёбаный ты эгоист». — Да, меня волнует моя успеваемость. В отличие от некоторых. — Я, знаешь ли, тоже не горю желанием вечно оставаться в теле ботана-девственника. — Прекрати, Чонгук. Только не сейчас, — пыхтит Тэхён. — Нам нужно как-то решить эту проблему. Поэтому после школы нужно поискать… Найти, что это такое и как вернуть всё обратно. А сейчас… Сейчас мы идём в школу и ведём себя так, как вёл бы себя каждый из нас. — Вот уж сомневаюсь, что у тебя получится, — усмехается Чонгук и склоняется к лицу парня. — Ты ж в жизни не сможешь вести себя как я. — Это мы ещё посмотрим. — Ага, посмотрим, ботан.