Иллюзия семьи

— Мы не разговаривали неделю, какой смысл тянуть дальше? Алиса тяжело вздыхает. Её вздох слишком громкий. Громче кипящей воды в чайнике. — Ни одного слова за всё это время, — Андрей выключил газ, схватился за ручку чайника и через две секунды убрал ладонь. — Блять! Он подставляет ладонь под холодную струю воды и стоит так примерно полминуты. Алиса наблюдает за этим как-то странно: раньше она могла смотреть на это с восхищением и влюблённостью. Сейчас же всё это не вызывает у неё каких-либо чувств кроме какой-то опустошённости. — Знаешь, это всё происходит не из-за того, что ты «запуталась» и так далее, — продолжил Андрей, словно прочитав мысли девушки. — Просто я не твой человек и никакой любви у нас не было. Внутри Алисы что-то разбивается. Андрей чувствует тоже самое. То, что они так бережно хранили внутри себя. Какой-то комок положительных эмоций словно упал на пол, как горшок с цветами. А ведь Андрей уже три месяца не поливал одиноко стоящие цветы на подоконнике. Как и не делал ничего для того, чтобы вернуть былые чувства. Какой смысл, если Алиса не стремится к тому же? Один из этих цветков — их любовь, не успевшая толком расцвести, но уже завядшая. — Ты не доверяешь мне, продолжаешь общаться с парнями, — Андрей не из тех, кто стал бы запрещать Алисе общаться с противоположным полом после того, как у неё появился парень. Факт в том, что со своим лучшим другом она общалась и виделась чаще, чем с парнем. Это не измена. Просто… она почему-то так и не смогла открыться Андрею полностью. — У тебя никогда не было понятия закончить все дела и написать мне, соответственно, и чувств не было. Инициатива всегда была на мне. Алиса берёт чашку с изображёнными на ней грибами, которые на себе нёс милый ёж. Хочется приподнять уголок губ в улыбке, да только это противоречит её внутреннему состоянию. Она садится за стол и греет замёрзшие ладони о горячую чашку. Месяц назад Андрей бы присел перед ней на корточки, чтобы их лица были на одном уровне, а потом взял бы её руки в свои и попытался бы согреть. Он сделал бы так и сейчас, вот только ситуация того не позволяет. — Если бы у меня не было доверия к тебе, ничего из того, что я тебе рассказала, ты бы не узнал, — Алиса делает маленький глоток чая. Андрей наблюдает. Наблюдает, потому что он понимает, что это их, безусловно, последняя встреча, и это его последний шанс запомнить все крохотные детали в его девушке: тощие фаланги с кольцом в виде змеи на среднем пальце, искусанные губы касаются чашки, а ноги подрагивают из-за нервов. — Однако мне всё равно приходиться выпытывать из тебя какую-либо инфу о том, как прошёл твой день, успехах и изменениях, — Андрей свою боль уже и не скрывает. Его боль находится у него в венах, течёт по ним, подбирается к сердцу, а от сердца к мозгу. Он и его боль становятся одним целым, не оставляя и шанса на потенциал исправления ситуации. — Как я и говорил, инициатива проявляется только с моей стороны. — Я не хотела видеться, потому что тяжело такие вещи обсуждать лично, один на один, — Алиса вновь вздыхает, делая паузу. И набирает в лёгкие побольше воздуха. — Я согласилась, потому что поняла, что лучше поговорить вживую, чем в телеге, где я даже твоего лица не вижу. Андрей кивает, согласившись. — И на том спасибо. Гробовая тишина лавандовым туманом распространяется по всей кухне. Алисе хочется раствориться в нём, распасться на атомы и не собираться обратно. — Ты очень хороший человек, возможно, я лишь трачу твоё время. Я хочу, чтобы ты был счастлив… — Умоляю, избавь меня от этого, — перебивает девушку Андрей. — Каждый, кто так говорил, рано или поздно уходил из моей жизни. Я заебался это слышать. Я уже не верю в эти слова. «Но это факт. Ты правда хороший человек» — думает Алиса. Вслух эти слова она не произносит. — Мне тяжело. Я понимаю, что тебе нравилось во мне только то, что я любил тебя. Алиса открывает рот, чтобы возразить, но закрывает, понимая, что это правда. Андрей посмотрел на неё лишь на секунду, кивнул своим мыслям и словам. Уставшие глаза бегают туда-сюда, пытаясь найти, за что зацепиться, и цепляются за окно. — Да, это так. Я не хочу обманывать тебя дальше, поэтому призналась в этом. — И я ценю это. — Я просто… каждый день думала о нашем будущем, — и эти мысли были причиной панических атак в 2 часа ночи, во время которых Алиса сжималась от страха и принимала позу эмбриона. Ей было страшно. А ещё она часто задумывалась, для чего вообще нужны отношения. Если задашь этот вопрос случайным прохожим, ни один из них не сможет толком ответить. Потому что правильного ответа не существует. Часто люди путают любовь с восхищением. Алиса тоже перепутала. — Ты же понимаешь, что сейчас мы оба делаем так, что никакого будущего у нас не будет? — Андрей делает глоток тёплой воды и морщится. Холодная ему приятнее. Как и холод в душе. — Я остыну к тебе, а тебе и остывать не придётся. Каждый из них в чём-то прав и эта правота им двоим делает больно. Это не тот случай, когда в споре ты выходишь победителем. В расставании победивших нет. Есть только проигравшие. Только вот у одного партнёра последнее место, а у другого — предпоследнее. Алиса смотрит на него полными слёз глазами. Батареи и трубы под подоконником плачут вместе с ней. — Пойми, мне сейчас тоже тяжело. Моя менталка оставляет желать лучшего, а мне ещё и моё окружение ебёт мозги. Я сама себе ебу мозги тем, что слишком часто думаю о будущем. Я не вижу в этом будущем тебя. Да я себя в нём не вижу! — голос срывается, слёзы неприятной плёнкой накрывают глаза. И за этой плёнкой Алиса видит Андрея: разбитого, подавленного, уставшего. — Я не помню, когда я в последний раз нормально спала. Или ела. От всех этих событий мне хочется умереть. Именно поэтому я хочу сначала разобраться в себе и со своими тараканами, чем стану ебать мозги тебе. И всё же правда лучше остаться в одиночестве, чем делать вид, что всё хорошо и в отношениях всё устраивает. Алиса встаёт со стула, быстро подходит к уже бывшему парню и касается ладонью его лица. Андрей отводит взгляд от окна. Алиса ошарашенно и с грустью смотрит на то, как слёзы скатываются по его щекам. Плачут уже оба. Андрей касается своей ладонью руки Алисы и прижимает её ближе к своей щеке. Прикрывает глаза. Девушка обнимает его, и Андрей обнимает её в ответ, шепча что-то успокаивающее. Эти руки, которые подарили ему ласку. Этот тихий голос, который подарил ей спокойствие. Они подарили и отдали друг другу столько, что всё это останется с ними на всю жизнь. И, может, сделает их мудрее. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Не со мной, так с кем-то другим. Пообещай, что такой ситуации больше не будет. — Обещаю, — дрожащим голосом произнесла она. — Пообещай мне тоже самое. — Обещаю. Они стоят так ещё 10 минут, в последний раз насладившись друг другом. Андрей отпускает девушку и уходит на балкон. Достаёт из кармана сигарету, зажигает её старой потрёпанной и с царапинами зажигалкой. Курит он нечасто, из-за чего парень чуть ли не задыхается. Да уж, это тебе не эстетика или романтизация курения как в фильмах и сериалах. Однако есть в этом что-то, заполняющее лёгкие едко пахнущим дымом, который позже становится довольно приятным. Андрей заходит с балкона обратно в квартиру и через секунду слышит, как захлопывается входная дверь. Алиса ушла. И больше не вернётся.

***

Андрей не кричит и не плачет после сна, напоминающего прошлое — он открывает глаза навстречу утру и жалеет о том, что вообще проснулся. Сколько бы он не пытался сбежать от этой рутины, от кошмаров и режущих напополам душу воспоминаний, глотая и пропуская в себя навязчивые мысли. Сколько бы он не пытался сбежать от самого себя, он понимал, что фраза «завтра будет лучше, чем вчера» — самая худшая ложь на свете. Завтра будет лучше, чем вчера только том случае, если все мучащие тебя проблемы отойдут на второй план. Что, в общем-то, у Андрея не происходит. Да, он ходит на вечеринки. Да, он частенько выпивает. Да, он танцует и поёт так, словно его никто не видит. Но это, как бы парень не пытался себя обмануть, не помогает. Воспоминания травят его хуже, чем сигареты, которые он выкуривает только в тяжёлых моментах своей жизни. Андрей принимает сидячую позу, трёт сонные глаза руками, а потом обнаруживает, что на небольшом столике перед диваном заботливо оставили стакан воды и две таблетки. Эти белые кружочки никакого приятного вкуса не имеют. Как и эффекта: похмелье и головная боль от этого не уйдут. По крайней мере, нескоро. Ему тошно от самого себя. Андрей идёт на кухню, даже не почистив зубы и не умыв лицо. Он видит на плите сковородку, на которой давным давно остыла яичница. Виндяй не готовит. Он почти спалил квартиру, когда пытался сварить обычные макароны. Поэтому логично, что яичницу приготовил ему Хаосит. Кстати о нём… Андрей дошёл до его комнаты и приоткрыл дверь. Лицо Хаосита было расслабленным, но Андрей знал, что на его душе явно нет спокойствия. О каком спокойствии может идти речь, когда в далёком детстве Андрей, как старший из братьев, ругался с родителями, а потом и вовсе выходил на зимнюю улицу, громко хлопнув дверью и взяв с собой одну лишь куртку? И такие ссоры были практически всё время. До одного момента. Их родители погибли в авиакатастрофе. Андрею на тот момент было 22, Виндяю 19, а Хаоситу 13. Андрея это событие подкосило слишком сильно, даже если он и был самым старшим. Возраст не имеет значения, когда речь идёт о том, насколько близок он был с этими людьми. Виндяй закрылся в себе и никому ничего не рассказывал. Он мог соврать Андрею о том, что идёт гулять с Вадимом, а на самом деле шёл к Сергею, чтобы забыть о боли хотя бы на время с помощью нескольких бутылок пива. Другие виды алкоголя он не переносит. Про Хаосита и говорить нечего: панические атаки преследуют его с того самого дня, когда он понял, что родители больше не вернутся домой. Не самые приятные воспоминания заставляют впасть Андрея в некий тремор — это не все ужасы. Ключевой ужас в том, что от этого никуда не деться, ведь родителей терять всегда больно. Особенно когда ты был с ними в близких отношениях и доверял им всё. Иногда все трое задают самим себе вопрос: «А с каких пор всё начало трещать по швам? С каких пор мы перестали общаться и стали соседями по комнатам, а не братьями?» И все трое приходили к одному и тому же ответу: «После смерти родителей» А ещё после того, как Андрей в порыве злости и предвещении нервного срыва ударил по лицу и Виндяя, и Хаосита. Он ещё очень долго извинялся, но это тоже самое, что комкать бумагу, а потом пытаться размять её. После того, как Виндяй из-за затуманенного алкоголем разума сказал Андрею, что лучше бы его не было и все его работы не имеют смысла, потому что на деньги, получаемые с них, не проживут даже пенсионеры. Что уж говорить о обеспечении достойной жизни двум братьям и самому себе? После того, как на первое выступление Хаосита с гитарой не пришли оба брата. Они просто забыли. Хоть Хаосит и выступил неплохо, он всё равно никому никогда не расскажет, как сильно у него тряслись руки, когда он перебирал струны. И со скоростью света передвигал свой взгляд с одной сотни глаз на другую, пытаясь найти две пары родных глаз. Но так и не нашёл. Андрей застыл в дверях из-за воспоминаний. В очередной раз. Но в этот раз он, наконец, заметил, что одеяло Хаосита упало с кровати. Андрей прошёл в комнату и укрыл его одеялом. У него даже нет вопросов, почему брат не в колледже. Потому что не хочет, чтобы старший натворил какую-то хрень. Всё же есть у всех троих братьев что-то общее: задатки заботы, странно граничащие с порывами сделать больно. Только вот за что? Они сами не знают. Может, пришёл конец этим бессмысленным перепалкам? «Я не знаю, захотят ли Хаосит и Виндяй мириться между собой. Но помириться с ними я обязан» — подумал Андрей. Откуда такие мысли? Может, ему кто-то дал по голове, пока он спал? Или… Андрей обернулся и увидел лёгкую улыбку на лице Хаосита. Вот же засранец.