Богоубийца

Моракс – Великий архонт. Воинственное божество, что защитило свой народ во времена войны. Древнейший бог Торговли и Богатства, чья слава уже давно облетела весь Тейват. Каждый ребёнок с младенчества знает, что именно Бог Контрактов стал тем, кто приложил руку к созданию валюты. Он стал создателем и источником моры – единой валюты, что и по сей день пользовалась спросом на всех континентах. Но все ли знают то, как на самом деле была создана мора? Никто не задавался этим вопросом, почитая своего бога веками. Все были уверены, что Моракс, не покладая рук, чеканил монетку за монеткой, помогая народу. Но всё это было наглой ложью и обманом! Никто не знал правды. Никто не знал и того почему церемония Сошествия происходит лишь раз в год. Почему только в этот момент Бог обращает своё внимание на народ? Неужели Властелину Камня нет дела до страждущих получить совета? Именно этими вопросами задавался молодой Одиннадцатый Предвестник по прибытию в Ли Юэ. Чайлд Тарталья не был в восторге от своей миссии разыскать бога. По итогу все его поиски вели к тому, что бог Контрактов уже давным-давно оставил свои дела, предпочитая только наблюдать. И парню было искренне непонятно, как вообще можно прислушиваться к советам архонта, который посвящает народу только день, чтобы задать актуальные тенденции и оживить рынок. Неужели народ Ли Юэ был настолько беспомощен, что готов слепо полагаться на советы древнего божка? Этого Чайлд не понимал. Не понимал и того, с чего же начать поиски. Он бесцельно бродил по Ли Юэ, стараясь разнюхать любую информацию. Ведь задачей Тартальи было получение гнозиса. Остальное его не волновало. Если нужно устроить ради получения желаемого бойню, то он её устроит. Если нужен хаос для отвлечения внимания, Чайлд будет тут как тут. По итогу все его поиски вели к единственному месту в Ли Юэ, которое охранялось в строгости и секретности. Место, которое Цисин берегло, как зеницу ока. И Тарталья был готов поклясться, что именно там он найдет все ответы на свои вопросы. Золотая палата – именно то место, где чеканится вся мора. Неужели Моракс днями и ночами продолжает работать там, чтобы обеспечить весь Тейват морой? Это звучало одновременно бредово, но в то же время слишком любопытно для того, кто ищет встречи с Богом. Значит, нужно пробраться в палату любыми способами. – Если вскроется, что чеканкой моры занимается кто угодно, но не сам Бог, то это выльется в огромный скандал. Будет ли значить, что Ли Юэ штампует фальшивые деньги? Приведет ли это к хаосу? Кажется, Панталоне не будет счастлив узнать, что его любимой море пришел конец, – размышлял Чайлд, направившись на разведку. Он был осторожен. Привлекать лишнее внимание сейчас ни к чему. Предвестник не торопился, выучив всё, вплоть до смены караула и маршрута Миллелитов по округе. Если потребуется устранить их, то Чайлд с удовольствием сделает это. Сейчас же в подобном не было необходимости, а сам Одиннадцатый приходил и уходил только для того, чтобы убедиться, что ничего не меняется. По итогу вторгнуться в золотую палату незамеченным оказалось на удивление просто. Для этого не потребовалось ни убивать, ни оглушать. Всё было подстроено так, словно кто-то сам приглашал рыжего внутрь, позволяя видеть то, что другим не дозволено. И Чайлд с удовольствием этим воспользовался, проникая внутрь, словно воришка. Конечно, его не интересовало бесчисленное количество моры, горы которой высились друг за другом. Больше интересовало то, где же находится создатель всего этого великолепия, а главное, как он это делает. Ответ оказался буквально на поверхности. Едва Чайлд прошел ближе к главному залу, его глаза округлились в удивлении, а сам Предвестник замер на месте, не смея пошевелиться. Ведь среди огромного количества моры возвышалось тело. Тело явно живое и далеко не человеческое. Туша исполинских размеров имела густую гриву и роскошную чешую, что переливалась на свету ярче любой из монеток моры. Единственное, что портило все величие картины –это множество копий, что пронзили тело существа, а густая тягучая золотая кровь лилась из ран и капала на пол, образовав под телом лужу. Дракон был еще жив, о чем свидетельствовало тяжелое дыхание и глухое рычание, которое можно было услышать, если подойти чуточку ближе. Но шокировало Чайлда не это. Предвестник был поражен отчетливым звуком падающей на пол моры. Когда же он пригляделся, то с ужасом понял, что кровь дракона превращалась в чистую и гладкую мору. И так случалось с каждой пролитой каплей, что, едва высыхая становилась деньгами совсем не запятнанными. Дракон лежал не только в луже собственной крови, но и в заполоняющей собой куче моры. Было заметно, что копья приносят существу страдания, а каждое движение дается судорогой и утробным рычанием. Тарталья и представить не мог, что деньги, которые используют всюду... Чья-то кровь. От осознания стало так мерзко, что больше никогда не хотелось прикасаться к море. Когда же Чайлд оказался совсем близко, помутненный взгляд янтарных глаз сфокусировался на Предвестнике, а сам дракон даже не шелохнулся, словно осознавая тяжесть положения. – Так ты и есть... Моракс? Конечно же, ответа не последовало. Дракон так же молча продолжал смотреть на молодого парня, в то время как его грудь тяжело вздымалась и опадала, пронзенная одним из копий. Во взгляде читались только боль и отчаяние. Ни страха, ни желания сопротивляться. Он был покорён и не способен защищаться, покорно принимая свою участь. Тарталья без труда признал в оружии копья Миллелитов. Неужели народ использовал своего архонта в алчных целях? Такая идея звучала как богохульство. И Чайлд не мог поверить, что видит это своими глазами. И хоть архонт не был его богом, что-то щемило в сердце, не давая покоя. Закатав рукава кителя, рыжий вцепился руками в одно из копий, намереваясь вытащить его. То засело достаточно глубоко и при каждой попытке вытащить его доставляло ужасную боль. Когда же парень стал тянуть, чтобы выдернуть острие из плоти, послышалось гневное рычание, а дракон зашевелился. Взревев, он ударил парня хвостом, отбросив того в гору моры. Приземление оказалось жестким, чего Чайлд вполне ожидал, но не успел даже сгруппироваться. Все же удар был ощутимым, и, кажется, без пары переломанных рёбер не обошлось. – Тише-тише. Я не причиню тебе вреда. Эти копья приносят тебе страдания, верно? Я просто хочу их убрать. Ответа не следует, но дракон издает тихий вздох, разом растянувшись на полу и не шевелясь. В его взгляде можно было прочесть безразличие, от чего парень принял это за ответ в стиле: “Делай что хочешь, мне всё равно.” Теперь Предвестник был гораздо осторожнее, нежели раньше. Получить ещё парочку переломов в его планы не входило. Когда же копья, наконец, были извлечены, а дракон прекратил извиваться от боли, словно угорь, парень заметил в его глазах благодарность. Изначально Одиннадцатый планировал выяснить местоположение архонта. В теории он должен был только забрать сердце Бога по приказу Царицы. В условиях так же было сказано, что он должен сделать это со всем уважением к старейшему архонту. Но никто не говорил, что Чайлд обнаружит божество в таком плачевном состоянии. О каком уважении может идти речь, особенно когда тело пронзили копья. Ведь если бы жители Ли Юэ так сильно уважали и почитали Моракса, то не стали бы делать этого. И теперь Властелин Камня выглядел не лучше жертвы китобойни. “ О, Царица! Что я должен делать теперь? Я пришел забрать гнозис, а не смотреть на чужие страдания.” – Убей меня, – эхом разносится чужой голос. Всего два слова, но сколько же в них боли и отчаяния. Словно говоривший больше не в состоянии выдержать все невзгоды. Говорившим оказывается дракон. И только сейчас Тарталья замечает, что все его раны затянулись, а сам он уже смог подняться, разглядывая человека. – Ты ведь не вор и пришел не за морой. – Может быть я и транжира, но Банк Северного королевства покрывает все мои расходы. Чужого не возьму. Тем более Царица приказала... – Царица... Тот контракт всё еще не исполнен. Так значит, это дитя заберёт мое сердце. Последние слова словно адресованы в пустоту, а сам Моракс даже не смотрит на Предвестника, склонив голову. Архонт выглядит задумчивым насколько это вообще возможно заметить по драконьей морде. – Тебе придется подождать, дитя. Я должен выполнить условия контракта, заключенного с моим народом. После этого я смогу завершить контракт, заключенный с Царицей. Приходи завтра. Едва Властелин Камня произнес это как тут же что-то словно оттолкнуло Предвестника к дверям. Словно невидимый щит не давал Тарталье пробиться. Впрочем, тот достаточно быстро все осознал, решив отступить. “Завтра, значит? Что же, я приду. И тогда ты отдашь мне своё сердце.” Небольшие сомнения всё же не покидали Чайлда. А что, если архонт обманет? Почему было так важно прийти на следующий день и что значат те слова о контракте со своим народом? Неужели Моракс добровольно отдал своё тело, чтобы обогатить Ли Юэ? Нет, такого не может быть. Властелин Камня известен как воинственный бог. Ему ведь не составит труда уничтожить целую нацию лишь по щелчку пальцев. Он ведь смог повергнуть Осиала. Ведь каменный лес появился по той же причине, теперь представляя из себя природный памятник. Чем дольше размышлял Тарталья об этом, тем сильнее было его желание сразиться. Но как заставить божество драться со смертным? И кто в этой схватке окажется сильнее? Эти мысли не давали молодому Предвестнику покоя, а сам он пребывал в воодушевлении. Теперь было делом принципа увидеть божество снова. Пробравшись в Золотую Палату, на этот раз Чайлд не увидел израненного дракона. Куда могла подеваться совсем не маленькая ящерица, было вопросом. Не мог же он скрыться в горах золота, выскочив в нужный момент? Неужели бог Контрактов всё же обманул? И пока Аякс размышлял об этом, он только краем глаза успел заметить золотое свечение и силуэт, что возник за спиной. То был высокий мужчина в свободных одеждах. Белый балахон с золотой вышивкой и символом гео очерчивали рельеф тела, в то время как коричневые шаровары с золотистыми символами были достаточно свободными для движений. В руках мужчина держал копье. И хоть он выглядел готовым к атаке, брюнет не нападал. – Кто ты? – Полагаю, моё человеческое обличье не так известно. – Что? Погоди, ты тот самый дракон? – Я – Моракс. Мужчина явно не был любителем праздных бесед, иначе бы в тот же момент он и Тарталья не скрестили оружие. Парень едва успел среагировать, чтобы блокировать мощную атаку. Впрочем, и его соперник не жалел сил, нападая снова и снова. Его копьё было подобно золотой стреле, а сила ударов поражала не только воображение. Кажется, это было именно то, что так страстно желал Чайлд. Битва не на жизнь, а на смерть была для него подобна танцу. Его клинки пели, встречая яростное сопротивление, в то время как сам мужчина явно не собирался отступать. Будучи тем, кто живёт в сражении, Тарталья трепетал перед возможностью пролить не только свою, но и чужую кровь. И он не ошибся, когда тонкий порез появился на щеке, позволяя крови вытечь. Парень быстро утёр кровь, пробуя её на вкус. Очевидно, противник не станет давать слабину только потому, что перед ним более молодой соперник. И Чайлд не ошибся. Брюнет и не собирался прекращать, ловко управляясь с таким громоздким копьем. Казалось, оно не тяжелее пушинки, но разрушительной мощи хватало, чтобы усеять пол трещинами и отколовшимися кусками мрамора. Впрочем, сам Аякс тоже был не промах, используя стихию на полную. Его клинки разрезали камень подобно маслу. Чайлд и сам разыгрался не на шутку, переходя из защиты в нападение. Хотелось проучить этого наглеца. Хотелось выяснить, кто же сильнее. И несколько атак были бы вполне успешны, если бы не возникший яшмовый щит, что защитил своего хозяина от точных ударов в шею и живот. А ведь если бы не щит, то брюнета явно бы разрубило надвое, а битва была бы окончена. На миг Чайлд заметил, что взгляд его соперника такой же, как и у самого Чайлда. В нем читалась жажда сражений, а также удовольствие от того, что брюнет встретил сильного противника. И хоть оба не щадили друг друга, нанося удары и ранения, драка приносила им истинное удовольствие. Битва могла бы окончиться ничьей, если бы в последний момент щит не был пробит, а удар не пришелся бы на мускулистую руку. Водный клинок вошел в плоть, словно горячий нож в масло. Острое лезвие без какого-либо труда срезало плоть и кость, после чего раздался глухой удар. Отсеченная конечность шлёпнулась на пол, в то время как сам мужчина замер на месте, заметно помрачнев. Он не издал ни звука, опираясь на своё копье. Лишь молча смотрел на свою руку, пока густая золотая кровь капала на мраморную поверхность. Очевидно, лишиться части тела было очень болезненно, но мужчина ни жестом, ни тем более эмоцией этого не выказал. Впрочем, уже через несколько мгновений и руки как таковой не осталось. Конечность рассыпалась горсткой моры, что поблескивала на свету, словно только-только была отчеканена. – Вот же проклятие, не так ли? – хриплый голос заставил парня вздрогнуть. Чайлд уже успел убрать клинки, но всё же его шокировало то, с каким безразличием реагировал на потерю конечности архонт. Через несколько мгновений Аякс понял почему. Отсеченная рука отросла вновь, чернея геометрическими символами, что испещрили кожу, и только после этого приобретая более натуральный оттенок. Теперь Тарталья воочию убедился, что не только кровь дракона, но и плоть становились морой. От этого зрелища к горлу подкатила тошнота, и парень не смог сдержать позывов. Чайлда вырвало, едва он успел отвернуться. Конечно, на своём веку он видел и разодранные в клочья тела и отрубленные конечности. Но кто бы мог подумать, что бог не творит мору своими руками, а создает её из частичек своего тела. – Зачем ты... Почему позволил сделать это? Ты ведь поддался! – Я хочу заключить контракт. Поэтому мне нужно убедиться, что ты справишься. – Что? Какой контракт? Я не собираюсь заключать сделки. – Тебе ведь нужен гнозис. Я не отдам его без боя. И просто так вырвать его из груди не получится. Сам видел, что может произойти. Теперь Чайлда осенило, почему Моракс с такой ожесточенностью дрался. Он не только проверял способности, но и хотел убедиться в том, что Предвестнику хватит сил убить архонта. Но сам Чайлд не горел желанием убивать. И теперь он задавался вопросом, можно ли передать гнозис без смерти? Вроде бы смерть не являлась обязательным условием, а значит и причин убивать бога нет. Но, кажется, сам Властелин Камня настаивал. Даже сейчас он безмолвно смотрел на Аякса, ожидая, что тот согласится. Одиннадцатый молчал, надеясь, что ему всё же не придется отвечать. Должен же быть способ как-то заполучить сердце бога. Парень хотел было открыть рот, но осекся, заметив на себе взгляд. Янтарные глаза словно подернулись плёнкой и теперь в них четко прослеживалась боль от бесконечных страданий. Тарталья не знал, сколько времени этим кошмарным пыткам подвергался Гео архонт, но если судить по тому, сколько моры существует в мире, это началось давным-давно и продолжалось по сей день. Чайлд не понимал, почему Властелин Камня позволяет людям так жестоко поступать с собой. Он видел, какую боль доставляют архонту раны. Видел те мучения, на которые бога Торговли обрёк странный контракт, условий которых парень не знал. И он не понимал почему так необходимо жертвовать собой, своей плотью, чтобы создавать мору. В тот раз Чайлд ушел, не оглядываясь. Он не стал соглашаться, чтобы совершить сделку. Нет, определенно должны быть другие способы. И Тарталья про себя решил найти способ не только забрать Сердце, но и прекратить бесконечные страдания Моракса. Но как? Развязывать войну с Ли Юэ не было в планах Фатуи. Красть бога тем более. Это может пошатнуть не только экономическую ситуацию в мире, но и отношения между регионами. Навряд ли Предвестнику позволят творить безобразия на чужой земле. Безобразия, которые могут отразиться и на деятельности организации Фатуи в целом. Тарталья мог делать что угодно в рамках миссии. Но всё же и злодейства должны быть в меру. Решив поговорить с богом, чтобы выяснить, в чём же заключается суть контракта, Предвестник снова направился к Золотой палате. На этот раз охраны оказалось гораздо больше, от чего проникнуть незамеченным стало гораздо сложнее. Неужели кто-то заметил, что Тарталья тайком проникает в залы? А может, причина крылась совсем в другом. Судя по разговорам Миллелитов, в палату прибыла сама госпожа Нин Гуан. Но что потребовалось Воле небес? Уж эта женщина точно не нуждалась в деньгах. Впрочем, по слухам, мору она очень и очень любила. И этот факт напрягал Предвестника. Решив любыми способами проникнуть в палату, парень нашел крошечную лазейку практически под потолком. Забравшись через окошко, Тарталья был вынужден применить все свои умения, чтобы не только остаться незамеченным, но и не свалиться на головы охраны. – Властелин Камня, что же произошло здесь вчера? Неужели вы снова впали в буйство, решив устроить погром? – по палате эхом пронесся нежный женский голос. – Я понимаю, что ваша боль ни с чем не сравнима, но только так мы можем получить валюту... Ваши старания неоценимы. Молодая женщина стояла перед архонтом, почтительно склонив голову. Конечно, на таком расстоянии Тарталья не мог видеть подробностей, но он успел рассмотреть, что на этот раз одежды Моракса совершенно другие, а сам он кажется значительно меньше в сравнении с тем, что вчера видел парень. Уважаемое божество держали под руки крепкие мужчины. Впрочем, сам бог Контрактов не сопротивлялся, спокойно продолжая стоять. Чайлд не мог видеть выражения лиц и слышал только обрывки фраз, но и этого было достаточно, чтобы понять некоторые вещи, прежде чем вопль боли и отчаяния разрезал тишину под звуки разрываемой плоти и падающих капель крови. Крупные кристаллы врезались в тело мужчины, принося дикую боль. От этого крика Тарталья и сам хотел сжаться. Хотелось выскочить и разбросать Миллелитов в разные стороны. Хотелось прекратить чужие страдания. Что удивительно, сама Нин Гуан даже не дернулась, заслышав этот крик. Она все так же спокойно продолжала стоять на месте, созерцая свои идеальные ногти. Волю Небес совершенно не волновало, что бог перед её ногами испытывает адские муки и боль. Кажется, невозмутимой была только эта женщина. Крепким мужчинам рядом с ней поплохело. Кто-то даже успел выбежать прочь. Ведь зрелище было далеко не для слабонервных. – Тысячелетия назад вы обещали отдавать всю мору своему народу. Вы могли чеканить её бесконечно. Но ведь посмотрите, как прекрасно. Ваша плоть и кровь восполняют казну быстрее, чем куётся только одна монета. Поймать вас было лучшим решением для народа. И теперь, благодаря вам, Ли Юэ процветает. Едва Моракс прекратил кричать от боли, он грузно осел на пол, глядя пустым взглядом в никуда. Архонт больше не отвечал Воле Небес и в принципе ни на что не реагировал, пока золотистая кровь вытекала из ран, превращаясь в мору и заполняя собой пространство. На этот раз блестящих монет было даже больше. Но стоило женщине извлечь кристаллы, от чего раны начали кровоточить с новой силой, раздался новый душераздирающий крик, что утонул в звоне монет. Мору быстро и с аккуратностью собрали, в то время как архонт остался лежать на полу в собственной крови, что достаточно быстро стала новыми монетами. После увиденного зрелища Тарталья решил не оставаться в палате. Ему казалось, что вот-вот и его самого снова вырвет. Наблюдать за чужими страданиями было мерзко. Но больше противно становилось и от осознания, что та самая мора запросто может оказаться в Северном Банке. И теперь парень с ещё большей подозрительностью будет относиться к недавно отчеканенной море, что приносит Цисин. Даже по прошествии нескольких дней Чайлд не решался наведаться в Золотую палату. Кто знает насколько часто Цисин обрекает бога на муки, и попадет ли Предвестник снова на это жестокое шоу. Но всё же не помешало бы поторопиться. Архонт найден, а значит и Сердце пора бы забрать. И хоть для Чайлда деликатное отношение было не свойственно, он не мог поступить с Властелином Камня так же, как это делали люди на протяжении столетий. Не то, что бы Предвестник испытывал жалость к чужому Богу, но всё же даже после падения в Бездну он не растерял человечности. Из уважения к Царице и древнему богу Тарталья пришел к выводу, что должен прекратить муки. Но всё же загвоздка была и в том, что убить архонта достаточно сложно. И та битва с Мораксом была подтверждением. Теперь Чайлда настигло осознание, что Гео архонт вступил в драку не с целью защитить, а с целью показать, что убийство бога дорогого стоит. Решив во всём разобраться, Аякс вновь наведался в палату. На этот раз проникновение не вызвало серьёзных трудностей, от чего казалось, что охрана не так уж и стремится сохранить в секрете ту страшную тайну. На этот раз Чайлда встретил тот же самый мужчина, что в прошлый раз мучила Нин Гуан. Он был величественен и спокоен. Восседая на каменном троне, архонт небрежно закинул ногу на ногу, покачивая носком лакированных туфель. На фоне окружающего архонта золота сам бог выделялся. Его одежды в коричневых оттенках с серебряными и золотыми вставками гармонировали с общей картиной. Волосы брюнета собраны в аккуратный хвост изящным украшением. Сам же Властелин Камня спокойно улыбался, взглянув на вошедшего. Казалось, перед Тартальей искусная статуя, что поставили в зале в качестве украшения. Портило картину только наличие каменного кола, что был воткнул в сложенные на коленях руки. Это и расставило всё на свои места. Очевидно, улыбка была болезненной. По этой же причине брюнет совсем не двигался, пребывая в одной и той же позе. – Здравствуй, – слышится усталый голос. – Ты снова пришел сюда. – Я не мог и представить, что местный бог просто мазохист. Почему ты позволяешь подобное? Тебе ведь больно. – Полагаю, тебе не нужен ответ. В прошлый раз... Наша встреча была немного сумбурной для того, чтобы всё объяснить, юноша. Но ты ведь и так всё видел. – Мне нужен гносис. И если я как-то могу облегчить твои страдания, я сделаю это. – Похвальное стремление, дитя. – Меня зовут Чайлд. – Приятно познакомиться. Зови меня Чжун Ли. И я желаю заключить с тобой контракт. Знакомство с богом прошло в странной атмосфере. Господин Чжун Ли продолжал улыбаться, несмотря на то, что кол приносил невыносимую боль. И Тарталья не мог вынести подобного, вырвав орудие пытки. На этот раз мужчина даже не вскрикнул, но по его взгляду и так всё было понятно. Будучи приверженцем неукоснительного соблюдения контрактов, он сам обрёк себя на страдания, позволив людям заточить бога в четырех стенах. И хоть эти покои были великолепны и роскошны, архонт покидал их только раз в год, что для него было коротким мигом. Постепенно познакомившись с Чжун Ли и его чудаковатыми личностями, вскоре Предвестник мог угадать, кто ждет его в палате на этот раз. Иногда это был величественный дракон, чей янтарь глаз сверкал ярче любой моры. Он носил гордое имя Рекс Ляпис и вполне оправдывал его. Эта личность по отношению к Тарталье была более благосклонна. Чаще всего мифический зверь заключал рыжего парня в бесконечное количество колец, после чего касался массивной мордой макушки, передавая свои воспоминания и знания. И это было самым неприятным, что испытывал Чайлд с момента падения в Бездну. Он ощущал всё то же, что испытывал когда-либо дракон. То была ярость, печаль или же бесконечная агония. Тарталья прочувствовал всю ту боль, что испытывал архонт на протяжении веков. После такого парень только и мог, что лежать на полу и тяжело дышать, стараясь прийти в себя. Фантомная боль еще долго не отпускала, от чего Аякс хотел только кататься и выть. Как выносил всё это архонт, было загадкой. Второй личностью Властелина Камня был Моракс. Крупный хмурый мужчина жил только сражениями, давая понять, что ему не нужна ни жалость, ни лишняя болтовня. Воинственный бог нравился Аяксу по той причине, что с ним не нужно было сдерживаться. Оба понимали лишь язык силы и готовы были драться до последнего вздоха. В такие моменты Чайлд не мог понять, действительно ли они желают прибить друг друга или же все еще действуют в рамках безмолвной тренировки. Конечно, Моракс был неистов, но была и другая, более необузданная личность, имени которой Одиннадцатый не знал. То было человекоподобное существо, в чертах которого угадывался облик Чжун Ли, но в то же время оно не являлось им. Эта тварь была словно соткана из ненависти и жажды крови. И каждый раз Чайлду стоило огромного труда не попасть под мощный удар когтей или укус острых зубов. Это человекоподобное нечто имело при себе когтистые лапы и крупные рога, а глаза всегда были налиты кровью. Самой же приятной личностью был Чжун Ли. Он существовал словно отдельно от остальных, но всё же был частью целого. Этот мужчина был не только интеллигентным, но и обожал посвящать время долгим рассказам. Конечно, его было приятно слушать, и Предвестник узнавал информацию, которая могла бы пригодиться при убийстве бога. Но внутренне Тарталья сопротивлялся любому упоминанию, что именно он должен убить мужчину своими руками. Оба так ни разу и не обсуждали заключенный контракт, но Аякс прекрасно понимал, что иного выбора нет. Когда Чжун Ли будет готов, когда сам Чайлд, наконец, решит сделать это... Его руки окропятся кровью, которую он никогда не смоет. Главным же условием сделки было то, что Сердце необходимо извлечь до решающего удара. В противном случае смерть архонта может привести к необратимым последствиям вплоть до уничтожения целой страны. Извлечение же гнозиса не даст архонту покоя. Даже если его кровь и плоть не будут больше морой, накопленная за тысячелетия боль не даст Властелину Камня существовать. В любом случае, страдания обеих сторон должны прекратиться в один миг. Тарталья согласился заключить контракт. И хоть он получал в итоге только Сердце бога, от чего-то хотелось верить, что его усилия действительно принесут архонту покой. Обусловив всё назначенной датой, оба ждали неизбежного конца. По плану Чжун Ли Церемония Сошествия будет последней для Бога и его народа. Настолько грандиозное событие должно стать знаковым. Всё же, по наблюдениям Моракса, его народ уже давно не нуждается в советах и поддержке божества. Они привыкли справляться с трудностями самостоятельно. И только человеческая алчность угнетала архонта настолько, что постепенно его желание уйти с миром переросло в маниакальную зависимость от собственной смерти. Чем ближе была дата церемонии, тем сильнее личности Властелина Камня походили друг на друга. И если Моракс всё так же не желал уступать в битве, сражаясь до последнего, то даже в его речах стали проскальзывать фразы о вечном покое. И даже то неистовое существо прекратило покушаться на Чайлда, кажется, понимая, что всему есть конец. И если изначально Аякс думал о том, что желание архонта уйти на покой связано лишь с постоянной болью, что причинили люди, то после он осознал, что некоторые воспоминания, которыми делился Рекс Ляпис, были обрывочны и размыты, словно пропущены через испорченную пленку множество раз. И чтобы узнать ответы на вопросы, Предвестнику пришлось ждать появления Чжун Ли. – Так ты догадался? На самом деле есть причина, по которой память долгоживущих существ стирается, – при очередной встрече мужчина даже не удивился, услышав вопрос. Казалось, он ждал, когда же Чайлд, наконец, спросит. – Что? Так ты всё это время знал, но молчал? – Ты не задавал вопросов, я не отвечал. Но всё же воспоминания это одна из причин по которой нам хочется уйти. Точнее то, что воспоминаний становится все меньше. Причина этому – эрозия. Она неизбежна и может быть опасна. Ты ведь встречался с личностью того древнего бога? – Ты сейчас о том дикаре с жаждой крови во взгляде? Я удивлён, что он до сих пор ничего здесь не разнес. – Прошу прощения, он подвержен эрозии сильнее, чем остальные. В нём мало человеческого, а эрозия лишила его возможности мыслить. Она причиняет боль и сводит с ума не меньше тех мучений, что приходится терпеть каждый день. – Он всё реже появляется. К тому же его атаки примитивны и уже не наносят вреда. А может, после сражений с Мораксом я стал гораздо сильнее! Тарталья старался не выдать своего волнения, скрывая всё за шуткой. Но всё же он не мог выкинуть из головы и то, что такое древнее божество даже без вмешательства людей не имело шанса на спасение. Если эта эрозия так опасна для архонта, то может ли только извлечение Сердца уменьшить влияние? В голове Одиннадцатого возникало все больше вопросов, ответы на которые он пока не мог найти. – Я понимаю одно: когда наступает время, нужно без раздумий уйти. И я благодарен, что ты решил помочь мне в этом, – подал голос Чжун Ли. Тарталья и не заметил, как мужчина подошел совсем близко. Когда же рука брюнета оказалась на плече, слегка похлопывая, Аякс едва смог одернуть себя, чтобы не удержать руку на плече. Хотелось, чтобы прикосновение длилось больше, чем один миг. Но Чайлд так этого и не сделал. Время перед тем как наступила Церемония Сошествия, Чайлд помнил смутно. Последние дни перед важным событием стали для Чжун Ли самыми спокойными. Ведь от него не требовали исполнения обязательств. Ни Цисин, ни Миллелиты не посещали палату, чтобы подвергнуть бога новым мучениям. И это казалось Аяксу слишком лицемерным. Будто люди давали архонту одолжение. Мол, только на время Церемонии мы проявим уважение и не будем использовать твою кровь и плоть для того, чтобы набить карманы. Теперь же Аякса мучило осознание, что он и сам ничем не лучше. Сражаясь с богом и принимая его воспоминания, Тарталья понимал, почему Властелину Камня так важен покой, но в то же время призрачная надежда на спасение этого мужчины заполнила все мысли. “А что, если я заберу его? Что, если спрячу от всего мира, и он будет существовать, как обычный смертный? Может, у меня всё получится? Может, не нужно идти на такие радикальные меры? Но... Как переубедить бога в этом? Он вынашивал план достаточно долго не для того, чтобы какой-то оборванец всё испортил. И мы уже заключили контракт. Что же делать?” – даже острый ум Тартальи не мог придумать ничего, чтобы его помощь была не вопреки, а потому, что так нужно. Сам же Чжун Ли воспринимал всё спокойно. За день до церемонии он встретил Предвестника с улыбкой, чтобы обсудить план действий. – Я понимаю, что втягиваю тебя в рискованное дело. Подозрения могут сразу пасть на Фатуи и бросить тень на вашу деятельность... – Ха-ха! Нам не привыкать. Не волнуйся. Даже если бы Фатуи не были причастны, Цисин использовали бы это как лишний повод указать на наше место. – Но всё же... Давай обговорим всё ещё раз. Когда будет подан сигнал, тело Рекс Ляписа упадёт на площадь. – Это вызовет суматоху. Я могу даже не идти на площадь, ведь столп света будет виден издалека, так? К тому же завтра охрана Палаты не будет усилена. Кто вообще подумает воровать отсюда что-либо, когда в стране такое празднество. Все хотят увидеть своего архонта. – Я буду ждать тебя здесь, как и всегда. Ты получишь гнозис, после чего... – Я убью тебя. Чайлд был мрачнее тучи. Он понимал, что это всё необратимо, от чего его сердце сжималось. Хотелось кричать и биться в истерике. С одной стороны, он был знаком с Чжун Ли не так уж и долго, а с другой – Предвестник успел привязаться к этому чудному мужчине и его личностям. Сильнее всего угнетало лишь то, что убивать подлецов и должников одно дело, а проливать кровь того, кто смерти не достоин – совсем другое. Взамен отсутствующего гнозиса будет создано настоящее сердце. И именно его должен будет пронзить Тарталья, после чего убраться раз и навсегда из Ли Юэ. Смириться. Остается только смириться. И даже когда наступил тот роковой час, Чайлда ожидала спокойная, но вымученная улыбка. Чжун Ли покорно ждал. И на этот раз в его руках был совершенный гнозис. Символ власти содержал в себе энергию, от чего светился так же ярко, как и глаза брюнета. Мужчина молча передал Сердце, от чего вся эта картина стала более невыносимой. “Я не могу его убить. Не могу... Нет, Чжун Ли, не смотри на меня так. Я не хочу этого делать. Пожалуйста, живи. Прошу!” – Чайлд готов был кричать, но с его губ так и не сорвалось ни единого звука. И без того потерявшие блеск голубые глаза потемнели от затаенной боли и печали. Их последняя битва должна стать танцем смерти только для одного из них. Да, они договорились о том, что погибнуть от чужой руки в сражении – великая честь, чем ждать, когда же палач нанесёт последний удар. Но чем ближе был этот момент, тем сильнее Чайлд противился очевидному исходу. Призванное копье пролетело в миллиметрах от лица, оставляя царапину. Но в отличие более медлительного Моракса, Чжун Ли был гораздо быстрее. Его атаки отличались ловкостью. Впрочем, в них чувствовалась и сила. Мужчина был гибок и проворен настолько, насколько этого позволяла бренная оболочка. Он не пытался подставиться под удар, давая понять, что намерен сражаться. Тарталья, несомненно, уважал выбор, но всё же от ощущения неизбежности сжималось сердце, а бой не приносил того же удовольствия, что и раньше. Его должна была успокаивать мысль о том, что так он принесет долгожданный покой, но всё равно от этого было тяжко. Когда же острый водяной клинок вонзился в грудь, от чего на одежде мужчины расцвёл кровавый цветок, сам Аякс не чувствовал облегчения. Он был опустошен. Смотреть на то, как тело Чжун Ли, наконец, покидает жизнь, было больно. Но в то же время так... Умиротворяюще. Без лишних слов и ненужных слёз. Аякс легко поймал брюнета на руки, не давая упасть. Жизнь всё ещё теплилась в этом теле, а взгляд, направленный на Предвестника, был живым. Наконец в нём читалось облегчение и благодарность. – Хотелось бы мне встретиться с тобой при других обстоятельствах, Чайлд. И... Спасибо. Голос Чжун Ли слабел, а сам он цеплялся за одежды Одиннадцатого, вглядываясь в бездну глаз. Казалось, ещё чуть-чуть и он обмякнет, замолкнув навсегда. И пока жизнь ещё не покинула это тело, Аякс не собирался уходить. Уложив голову на свои колени, парень некоторое время нежно поглаживал архонта по волосам. Едва веки Властелина Камня сомкнулись, Тарталья наклонился, касаясь ещё теплого лба губами и тихо шепча: – Теперь ты можешь спать спокойно. Ответа не последовало. Чжун Ли действительно выглядел так, словно, наконец, смог заснуть. На его лице больше не отражалось былой боли и страданий. Он принял свою смерть с той же нежной улыбкой, которую дарил Аяксу при каждой встрече. Но от этого тяжелее всего было только Предвестнику. Осознав, что больше никогда не встретит брюнета, никогда не выслушает новых историй и больше никогда не сразится, парень закрыл лицо рукой. Лишь пара слезинок скатилось по его щекам, а сам Тарталья содрогнулся от беззвучных рыданий. Плакать вот так было не стыдно. Так же, как и принять простую истину. Он сделал всё, что было в его силах, наконец подарив такой долгожданный покой. Он не хотел видеть, как тело перед ним рассыпается, оставляя после себя лишь призрачное мерцание. Чайлд хотел лишь запомнить Чжун Ли таким, каким видел его при жизни. Спокойным и рассудительным, но без той боли и усталости во взгляде, что неизменно присутствовала при каждой встрече. Наконец, покинув Палату, Одиннадцатый Предвестник Фатуи ушёл. Он выполнил своё обязательство не только перед Властелином Камня, но и перед Царицей. Теперь нужно было только отринуть чувства и жить так, словно ничего не произошло. Как бы тяжело это не было. В последний раз взглянув на огни Ли Юэ, Чайлд Тарталья отбыл на родину. Контракт был завершен. Всё кончено.