Гравитационный элемент

Вот очередная глава этого фанфика. События двигаются пока неторопливо, но скоро начнется основная заварушка, где все будет происходить очень и очень быстро. Кстати, делайте ставки, кто или что именно может заставить Санеми пойти в корпус истребителей демонов? Обещаю, что никаких смертей не будет. Приятного чтения)

***

Гистерезис — неоднозначная зависимость физической величины, характеризующей состояние тела, от физической величины, характеризующей внешние условия.

Как Чуя и предполагал, Хаширам просто пришлось смириться с тем, что он тоже будет присутствовать в их битве со второй Высшей Луной. Вообще, от его присутствия старательно открещивались, активно намекая на его юные года, но Убуяшики не принял эти возражения. Так что им оставалось только смириться с этим решением, активно давя в себе желание не стукнуть ехидно ухмыляющегося им в лицо мальчишку. Вполне вероятно, что Кагая знал что-то, чего не знали остальные. Ну, или чувствовал — тут Накахара затрудняется сказать конкретно. Или же, что еще более вероятно, тот был достаточно опытен и умен, чтобы прекрасно понимать, что его хваленые Хашира, какими бы сильными те ни были, действительно не смогут справиться с Высшей луной без меток. А раз тех не предвидится, то надо пользоваться теми картами, что у него на руках сейчас есть. Тем более, что самого себя мальчик точно отнес бы к тузам как минимум, хотя скорее его можно сравнить с джокером, который может побить вообще любую карту на доске. Ну, или какая там карта за это отвечает — в отличии от бинтованной мумии, брюнет был не слишком в этом силен. Зато его способность гравитации была невероятно мощной и полезной. Именно поэтому эспер считал, что не пользоваться его силами во время боя с таким могущественным противником, по настоящему тупо. К счастью, глава охотников глупцом не был. Да и Хаширы, стоит признать, тоже ими не являлись (почти невозможно дожить до этого титула с низким уровнем интеллекта — тут надо обладать невероятной удачей или не менее острым чутьем), так что их возражения против участия владельца Смутной печали тот списал скорее на нежелание втягивать маленького ребенка во что-то столь опасное. Ну, откуда же им, бедолагам, знать, что сам Чуя будет поопаснее любого демона? Правильно, не откуда, поэтому они наверняка и беспокоятся за него. Впрочем, им все равно пришлось смириться с тем, что Накахара будет участвовать. Особенно сильно возражали те двое — мужчина с яркими желто-красными волосами да брюнет в сиреневом хаори. Остальные были более тихими и потому их возражения, даже если те и были, растворились в общем шуме. Их, кстати, в итоге Убуяшики и назначил как тех, кто будет сражаться со второй Высшей Луной. Было видно, что он хотел дать в помощь еще кого-то, однако и одного Чуи им бы за глаза хватило. Те, скрипя зубами, согласились, хотя и потребовали, чтобы мальчик не приближался к демону, потому что они справятся сами. Брюнет на это мог только пожать плечами, после чего проследил за улетающим Вороном Уз, который направился к Джигоро-сану сообщить последние новости и предупредить его о скором визите. В конце концов, прежде чем идти воевать с демоном, сначала следует заглянуть к ним в дом и познакомить всех с новым жителем. А то, что Игуро Обанай пропишется у них, даже не ставилось под сомнение. Куда еще девать ребенка? И, честно говоря, эсперу даже было любопытно, что в итоге по этому поводу скажет старик. Впрочем, учитывая то, с какой именно регулярностью он приносит к нему детей, тому уже пора было просто заранее смириться со всем. — Знай. Я все равно недоволен, что ты будешь принимать участие в этой битве. — раздраженно сказал Шинджуро Ренгоку, а это был именно он, ткнув ему пальцем в грудь. — Такие дети, как ты, должны сидеть дома и быть в безопасности! Настоящая глупость тащить неподготовленных юнцов на поле боя, когда они даже катаной толком пользоваться не научились. Владелец Смутной печали на подобное лишь хмыкнул, но ничего не сказал, потому что мог за грубостью прочитать искреннее беспокойство в словах этого мужчины. Весьма вероятно, что у Хаширы Пламени был свой собственный ребенок примерно его возраста, поэтому тот так и настаивал на том, что детям на поле боя с демонами не место. По крайней мере, до тех пор, пока они не смогут полностью освоить стиль дыхания, чтобы суметь выжить. Учитывая, что он просто еще не наблюдал его способность во всей красе, это волнение за его жизнь было понятно. Именно поэтому Чуя промолчал, хотя мог сказать очень и очень много. Если уж он ему не верит, то мог бы поинтересоваться у Убуяшики или же Химеджимы. — В кои-то веки согласен с ним. — хмыкнул Каминари Сато, дернув острым плечом. Накахара проглотил ехидное замечание про то, что он был с ним согласен всю последнюю встречу, что проявлялось весьма ярко. Вообще, Сато был еще более неприятным, чем Шинадзугава Кёго (царствие тому небесное — ну, или адского пекла поярче, учитывая все его поступки по отношению к жене и детям). Радовало только то, что тот, по крайней мере, просто имел такой характер, а не был такой личностью сам по себе. Ну, на первый взгляд, а вот что там было на самом деле было тем еще вопросом. — Предлагаю тебе просто отсидеться в сторонке, наблюдая за тем, как взрослые дяди разделываются с демоном. Так уж и быть, потом можешь сказать, что помогал нам. — На вашем месте я бы был повежливее с тем, от кого в прямом смысле этого слова зависит ваша жизнь. — неприятно оскалился мальчик, гордо задрав подбородок. Он больше всего на свете терпеть не мог людей с такой мнимой заботой, которые на самом деле лишь превозносят себя. И особенно сильно он не любил, когда к нему относились как к простому беспомощному ребенку. — И почему, если вы не согласны с решением главы, вы высказываете подобное мне, а не ему? Что, смелости возразить не хватило?! Только и можете, что гавкать на тех, кто кажется слабее вас?! — Ах ты мелкий… — мужчина занес руку, собираясь ударить. Брюнет оскалился, готовый ее перехватить и сломать, чтобы не повадно в следующий раз было разбрасывать свои культяпки. Он не боялся этого удара, и даже с нетерпением ждал его, потому что это дало бы ему полное право поступить так, как ему захочется. Однако, эсперу ничего так и не пришлось делать, потому что Шинджуро загородил его собой, не давая коллеге ударить: — Каминари, прекрати немедленно! — рявкнул тот, решительно глядя в неожиданно яркие алые глаза напротив. Пожалуй, владелец Смутной печали наконец-то нашел хоть одну яркую деталь в этом совершенно невзрачном человеке, которая могла бы по-настоящему запомнится, хотя тот и не заслужил такого. — Раз уж ты все равно дал свое согласие, ты более не имеешь права оспаривать решения Оякаты-самы! — Тебе ведь и самому это не нравится! — раздраженно рявкает Сато, но отступает, когда понимает, что Ренгоку не планирует отступать. Видимо, он и впрямь боялся связываться с людьми, которые были сильнее или решительнее его. Ну, или, по крайней мере, предпочитал не делать этого. — Ну, и пожалуйста! Возись с этим малявкой сам, если так хочешь! А я в няньки не нанимался! — Требую, чтобы ты вырвал ему хребет! — раздраженно зарычал Арахабаки, которого очень разозлило такое пренебрежение к своему сосуду. Чуя мысленно был согласен с Богом Хаоса и Разрушений, хотя и предпочел бы разделаться с ним менее радикальным способом. Впрочем, тот еще пригодится им во время битвы с Доумой, а дальше… Если тот совершенно случайно помрет… например, оступившись… Ну, кому какое дело, в самом-то деле, правда? — Шакал. — буркнул себе под нос Накахара, высунувшись из-за спины мужчины, после чего с трудом удержался от детского желания показать язык. Судя по потемневшим алым глазам, тот его комментарий услышал, однако из-за Шинджуро все еще ничего не смог сделать. Поэтому резко развернулся и, в лучших традициях Снейпа, летучей мышью умчался прочь. — Я приношу тебе извинения от лица моего коллеги. — убедившись, что тот ушел, Ренгоку повернулся к нему и, приложив руку к груди, чуть поклонился. — Каминари на самом деле не так плох, каким пытался себя показать. Просто он… довольно нервный. К тому же, переживает из-за того, что ребенок будет присутствовать во время нашего сражения с второй Высшей Луной. — Я ведь легко могу о себе позаботиться. — сказал мальчик, ничуть не убежденный чужими словами. Почему-то ему казалось, что у них с первого взгляда с тем мужиком случилась взаимная антипатия. Просто так иногда бывает в жизни. Брюнет прекрасно понимал, что и сам не является образцом приятного характера, однако за годы, проведенные в мафии, он научился контролировать себя, сделавшись куда терпеливее и мягче. Но это случилось после множества решений, ошибок и последствий, которые показали ему, что он не сможет продолжать быть таким же вспыльчивым, если хочет сохранить статус Портовой мафии и жизни своих подчиненных в целости и сохранности. Это было мучительное осмысление и осознание своих минусов, когда он понимал, что не является всесильным и правым во всем, что однобокая картина мира в черно-белых тонах до добра не доведет, однако эспер все же сделал из случившегося правильные выводы. Единственное, что никак не поддавалось контролю владельца Смутной печали, так это его гнев на Дазая, но с этим он тоже уже смирился. Тем более, что этой раздражающей Скумбрии в этой жизни — слава Арахабаки — не предвидится, а с этим осознанием ему жить гораздо спокойнее и приятнее. В свое время Чуе понадобилось множество тяжелых уроков от жизни, чтобы сделать нужные выводы. Каминари Сато явно такие уроки не получал, а даже если и получал, то не воспринял их в правильном ключе. Ну, ничего, Накахара с удовольствием возьмет на себя обязанность преподать ему такой урок, убедившись, что до него дошел правильный его посыл. — Пусть мне и трудно в это поверить, однако я буду полагаться на твои слова. — сказал Шинджуро, избегая говорить о Каминари снова. Было видно, как же мужчине не хочется, чтобы мальчик (простой ребенок в его глазах!) участвовал в их битве с демоном, но раз уж они согласились с этим решением, то он будет просто верить в него и в Убуяшики. В конце концов, Ояката-сама всегда точно знал, что именно и как надо будет делать, поэтому им остается лишь положиться на его суждения. — Однако, постарайся не подвергать себя опасности. Я не хочу, чтобы ты погиб из-за своей самоуверенности. — Самоуверенности? — вскинул брови брюнет, но больше ничего не сказал. Он не был самоуверенным — из него это выбило сначала предательство Овец, а потом эту работу завершила Портовая мафия в целом и Дазай с Кое-ане-сан в частности. Именно поэтому эспер мог с чистой совестью сказать, что не является таковым. Он прекрасно знал и себя, и свою способность, поэтому ему не стоило об этом беспокоиться. — Такого не будет. — Ну что же, тогда я рассчитываю на тебя. — кивнул головой Ренгоку, хотя все еще не выглядел до конца убежденным. Он на секунду сжал плечо владельца Смутной печали, словно тем самым пытаясь оказать поддержку или же успокоить, после чего развернулся и отправился прочь. Чуя на это лишь покачал головой, проводив его взглядом. После этого он вместе с Какуши*, который все это время стоял неподалеку и терпеливо дожидался его, пошел к врачу, который осматривал Игуро. Все же, Накахара хотел узнать, как общее состояние его нового подопечного и насколько с ним все плохо, поэтому ему непременно стоило пообщаться с доктором. Ну, и морально подготовить Обаная к тому, что тот скоро окажется в весьма шумной, но очень дружной семье, состоящей из деда Джигоро-сана, матери в лице Шизу-сан, старшего строгого, но доброго брата Санеми и целой кучи детей самого разного возраста и характера. Ну, и еще из Чуи, который в этой семейке играл роль то ли отца, то ли старшего брата, то ли наставника. — То ли кошки, постоянно притаскивающей котят. — весело хмыкнул Арахабаки. Накахара на это отмахнулся, решив, что возмущаться ниже его достоинства. Да и на правду, если уж совсем откровенно, не обижаются. Примечания: Какуши — это подразделение в организации Истребителей демонов. Его члены носят ту же форму, что и истребители, но в целях сокрытия своей личности также надевают чёрно-белый головной убор с платком.