Первая командировка

А бывает и так, что ты среди ночи просыпаешься в туалет. Вот не надо тут такие глаза делать, со всеми бывает, между прочим! И бежишь ты в оный туалет, ничего не замечая, по длинному гостиничному коридору. А потом, возвращаясь в номер, замечаешь, что с соседней кровати вместо тихого посапывания или хотя бы здорового храпа (услышать который от хрупкой девушки было бы удивительно) доносятся жалобные стоны, а твоя коллега лежит, скрючившись и держась руками за живот. — Что с вами, семпай?.. — Ничего, — сквозь сжатые зубы отвечает Мэрил, — Ложись. Со мной всё в порядке. — Но вам же плохо! — Само пройдёт. Спи. — Но у нас есть аптечка… — Служебная. Не вздумай! — заскрипела зубами Мэрил, — Не отчитаемся потом! — Но семпай, так же нельзя, вдруг это что-то серьёзное! Вдруг вы умрёте! — От выкрута не умирают, — прошипела Мэрил. — Вы-ыкрут? — вытянулось лицо Милли. — Да. Не трожь аптечку. На работе узнать не должны. Милли вздохнула. Боль при выкруте можно снять обычным анальгетиком, но ненадолго. И не очень часто. Надо убирать причину, а это… Бедная Мэрил… Как её угораздило оказаться той самой одной из пятидесяти? В страховой компании Бердарделли таких не держат, это верно. Значит, обойдёмся без служебной аптечки. Кухня — свет режет глаза. Чайник ещё тёплый, фляжка… Вот так. Какая-никакая — грелка. Снова комната. Включенный свет. Мэрил жмурится… — Семпай, приложите это к животу, — Милли стягивает одеяло с коллеги. — Вот так. Сейчас станет легче. В двух кварталах отсюда аптека, я заметила, там круглосуточный фармомат, — Милли снова укрыла напарницу, — Я сейчас сбегаю и кое-что куплю. Мэрил кивнула, покрепче прижав грелку к бунтующему животу. Пожалуй, так даже лучше. Милли хорошая, Милли не скажет начальству. Зато теперь можно не сдерживать стонов. Хорошая Милли появилась через четверть часа с пакетом в руках и сосредоточенным лицом. — Так, общее обезболивающее, — начала выкладывать она свою добычу. — Снотворное. И наконец, — Милли улыбнулась, — гвоздь программы, вернее наоборот. Детонизатор местного действия! Когда моя средняя старшая сестра вынашивала моего младшего старшего племянника, то наша старшая тётушка порекомендовала ей это для снятия тонуса матки, и заодно сказала, что от выкрута тоже помогает, но не надо злоупотреблять. Бывает медицина катастроф. А бывает — медицина после катастроф, когда лекарства производит автоматика, и они в принципе недороги и доступны почти любому. То есть как доступны… подошёл к фармомату, закинул двойные баксы — получил блистер или ампулу. И делай что хочешь. А вот грамотно подобрать лекарство, проконтролировать эффект и прочее — это к доктору. К доктору — дорого. Или поспрашивать у родни. Дёшево, но небезопасно. Названия обезболивающих и жаропонижающих знают все, а вот специфичные средства от, скажем, серого песчаного лишая — это уже поспрашивать надо, или в справочнике посмотреть. Но в справочнике не написаны побочки и надёжность… Так и выживают обитатели Гансмоука самолечением, во славу Дарвину. А между тем, говоря и думая, Милли подала напарнице стакан воды и две таблетки на ладошке. — Обезболивающие, семпай. Глотайте, глотайте смелее… Вот так, хорошо. Теперь снотворное! Во-от так… И детонизатор! Мэрил посмотрела на напарницу с сомнением. — Не стоит… — Семпай, это хорошее средство. Давайте, давайте, я сейчас почти что врач, не надо стесняться! Мэрил перевернулась на живот, Милли спустила с неё пижамку, погладила худенькие ягодицы и воткнула иголку. — Вот так, семпай, всё хорошо, сейчас будет легче. Комарик уже укусил и улетел! С этими словами Милли легко подвинула свою кровать к кровати подруги (благо в бюджетных универсальных номерах для этого не нужно было отвинчивать её от пола), потушила свет, нырнула под своё одеяло и взяла Мэрил за руку. — В нашей семье, семпай, когда кто-нибудь болел, кто-то другой обязательно держал больного за руку перед сном. Это даёт силы и улучшает настроение. Милли закрыла глаза — и через пару минут уже отправилась в объятия Морфея. Завтра — вернее, уже сегодня — ожидался трудный день. А Мэрил думала, что это слишком хорошо и так не бывает. То есть, наоборот, хорошо, что так бывает… Это ведь удивительно. Милли безразличны её, Мэрил, студенческие оценки. Её должность и карьера. Милли могла бы тихо сообщить начальству и занять её, Мэрил, место — пожалуй, процентов восемьдесят их коллег поступили бы именно так. Милли могла бы просто ничего не делать — возможно, этого было бы достаточно, чтобы Мэрил провалила командровку и получила взбучку, как старшая в группе. Но Милли бегала ночью к фармомату, Милли пичкала её лекарствами, теперь Милли крепко сжимает её ладонь… Милли просто хочет, чтобы ей, Мэрил, не было плохо. И всё для этого делает. Мэрил было удивительно. А ещё Мэрил больше не было больно.