Бесчеловечный

Первое время Хёнджин скитался в окрестностях деревни, ночуя то в хлеву местного зажиточного крестьянина, то в полузаброшенном амбаре недалеко от полей. Еду приходилось воровать с тех самых полей, поэтому уходить далеко он не мог. Однако в один день это всё пришлось прекратить, потому что хозяин полей спустил для охраны собаку. Едва не оказавшись в пасти пса-охранника, Хван был вынужден двинуться в сторону деревни. Как бы ни было больно, нужно было найти карту и действовать согласно изначальному плану. Вернувшись в Пантеон, он мог попросить помощи у Богини Любви. Хотя затуманивать разум Чанбину совсем не хотелось. Нужен был какой-то другой метод вернуть его расположение. Ему слабо верилось, что в такой ситуации было бы достаточно простых разговоров. Зайдя в деревню, Хёнджин принялся искать место для ночлега, предлагая в качестве оплаты свои услуги по обучению чтению и письму, но для большинства жителей содержание ещё одного человека было слишком накладно – это было гораздо дороже, чем несколько занятий в школе для их детей. Куда более востребованной была грубая сила, поэтому бог долго ходил от дома к дому, пока в один прекрасный момент, на его плечо не опустилась тяжёлая мозолистая рука. — Обучение грамоте говоришь? Пойдём, научишь меня читать и писать, — глумливо пробасил здоровяк, которого Хёнджин видел первый раз в жизни. Хёнджина схватили двое: один был громилой на две головы выше него, а второй обычным середнячком на пару сантиметров ниже. Они потащили его куда-то, не заботясь о его комфорте и целостности, так что по прибытии к дому ростовщика, Хван извалялся в пыли и получил несколько царапин о камни на дороге. Поначалу он пытался сопротивляться, выкрикивал глупые угрозы, но в лучшем случае его игнорировали, а пару раз даже ударили по лицу. Несмотря на то, что эти люди были опасны, Хёнджин не испытывал особого страха. Во-первых, он был уверен, что Бан Чан наблюдал за ним без остановки и не допустил бы реальной опасности его жизни. Во-вторых, его мысли были заняты вовсе не выживанием. Изо дня в день он рефлексировал о том, что сотворил с человеком, встретившим его с добром. Поэтому, когда он услышал упоминание знакомого имени, он смиренно принял свою участь. — Этот коротышка Со так и не выплатил проценты, которые обещал в прошлом месяце. Я видел этого смазливого рядом с ним, наверняка дружок его. Предлагаю продать его в счёт долга Со и сообщить тому, что в следующий раз мы схватим того конопатого блондинчика. Пусть живёт со знанием того, что за его долги отдуваются его дружки. Я слышал от местных, что он из честных, так что наверняка зашевелится, лишь бы никто больше не пострадал, — доложил средний бандит своему боссу, что оказался седым усатым стариком с густыми тёмными бровями. Взгляд этого человека был острым словно лезвие, и в нём не было и грамма доброты, только холодная оценка. Он осмотрел Хёнджина с ног до головы словно кусок мяса на рынке и скучающе вздохнул. — Этого можно будет продать наложником городским чиновникам. Среди них достаточно извращенцев, предпочитающих мужское тело. А пока бросьте его в подвал, — деловито указал старик своим прихвостням. — Нет! Отпустите! — мгновенно завопил Хван, сопротивляясь. Его потащили точно мешок картошки и забросили в темницу под домом тем же образом. Грузно приземлившись спиной на холодную землю, Хёнджин болезненно застонал и свернулся в клубок, переживая боль. Сила удара была такой мощной, что всё внутри ныло, а воздух едва поступал в лёгкие. Ему потребовалось какое-то время, чтобы раздышаться нормально. Он провёл в подвале по меньшей мере несколько дней и уже отчаялся выбраться. О чём-то говорить с бандитами было бесполезно – они напрочь игнорировали его, когда приносили еду, словно кормили кого-то вроде гуся на убой. Взломать замок решётки в подвал голыми руками он тоже не мог. Единственный вариант сбежать был только во время «продажи». Хёнджин намеревался воспользоваться моментом передачи его в другие руки. И так проходили его дни: в сырости и темноте. Он мог бы мысленно обратиться к Бан Чану, чтобы пожаловаться или вовсе покаяться, но желания такого не было. Мысли крутились вокруг того, что его нахождение в темнице могло помочь Чанбину избавиться от проблем. Браслет, который когда-то ему преподнёс Со, уже давно забрали бандиты – его стоимость должна была покрыть если не весь, то почти весь его долг. А уж стоимость самого Хёнджина и вовсе могла отвести взор ростовщика от бедного крестьянина. Он больше не причинит Чанбину вреда. Жизнь парня с золотым сердцем должна была вернуться к норме. Вот только так считал лишь Хёнджин. Поздней ночью, когда прихвостни ростовщика мирно храпели где-то выше в доме, а сам Хван скучающе разглядывал крохотный огонь в своих руках, что был единственным источником света, сверху стали разноситься звуки драки, грохот и болезненные стоны. Застыв на месте перед неизвестностью, Хёнджин настороженно смотрел в сторону решётки, что заменяла дверь. Кто-то неумолимо приближался к его темнице. Встав на ноги и приготовившись к возможной битве, Хван приблизился к двери, чтобы при случае сбежать. Он встал по левую сторону от решётки и затаил дыхание, но то сразу же сбилось, когда он услышал знакомый голос: — Хёнджин? Ты здесь? Это был Чанбин. Не веря своим ушам, Хёнджин шагнул ему навстречу и впился ошарашенным взглядом. — Вот ты где?! Сейчас. Не подходи близко! — едва заметив его, протараторил Чанбин и рубанул по металлическому замку, висящему на двери, окровавленным топором. Хёнджин не мог оторвать глаз от кровавого инструмента в его руках. В душе его поселилась такая тревога, что он едва ли вспоминал делать новый вдох. Спешно осмотрев человека перед собой, он чуть успокоил паникующее сердце – к счастью, тот был цел, хоть и немного потрёпан. — Что ты тут делаешь?! — ошарашено выпалил Хван. — Чего-чего… Спасаю твою божественную задницу! — прорычал Со, нанося новые удары по замку. Тот, в конце концов, сорвался, развалившись надвое. Спешно распахнув дверь, Чанбин ворвался внутрь темницы и, небрежно схватив Хёнджина за шиворот, потащил его на выход. — Уходим. Скоро сюда прибежит подмога. Надо сбежать до их появления, — скомандовал Чанбин. Пригибаясь под тяжёлой рукой человека, Хёнджин бросился вместе с ним наутёк, путаясь в своих ногах. Сердце его подскочило куда-то под горло, а тело стало потряхивать от напряжения, но он старался не отставать, чтобы не быть обузой. Этот парень впутался из-за него в ещё более серьёзные проблемы – нельзя было его подвести. Выбравшись наверх, они столкнулись с двумя бандитами, что лежали на полу и болезненно стонали от боли. У каждого из них было по рубленной ране на ноге, так что бежать они не могли. Увидев, что противник собирается сбежать, они встрепенулись, а один даже попытался встать, но Чанбин отрубил его прицельным пинком в челюсть. — Тебя всё равно найдут, коротышка! — пригрозил ему второй вслед, но Чанбину не было до него дела. Хёнджин бежал за Чанбином не разбирая дороги. Тьма деревенских улиц не позволяла ему рассмотреть выражение лица человека, но он был уверен, что тот должен был его ненавидеть за всю ложь и вред. Однако Чанбин крепко держал его запястье и тянул за собой куда-то, спасая от рабства. Хёнджин не понимал этого. — Почему? Я ведь обманул тебя! — едва дыша, обратился к нему Хван на бегу. — За человечество беспокоюсь, — после недолгого молчания выпалил Со. — Причини они тебе вред, ты ж вообще обозлишься на людей и взорвёшь эту планету к чёртовой матери! Хёнджин не нашёл, что ответить. Он успел неплохо узнать Чанбина, и, исходя из этого, прекрасной сказкой про заботу о человечестве тот маскировал свои истинные чувства – он спас его, потому что не хотел, чтобы бог пострадал. Всё предельно просто. Грудь Хёнджина словно лавой наполнили, сердце его затрепетало, а губы тронула глупая улыбка, которую он постарался тут же спрятать. Чувства, копившиеся в нём, наконец-то закипели, забурлили точно кипяток. Он вдруг осознал, что готов сделать всё возможное для этого человека: наказать зарвавшихся бандитов, испепелить весь мир, если потребуется, или наоборот прекратить терзать планету жаром Солнца, покаявшись перед богами Пантеона. Он мог бы ради него придушить собственное эго, только бы этот парень прожил долгую и счастливую жизнь, прежде чем стать воином Бога Силы – Ли Ноу. Ах, как жаль, что Ли Ноу приметил его раньше. Хёнджин тогда бы точно забрал его себе. Утопая в непривычных чувствах, Хван не заметил, как они добрались до дома Чанбина. Забежав в него, они плотно закрыли дверь и подпёрли её мешками с мукой и бочкой воды, что всегда хранились на кухне. Затаившись в доме, они не рискнули тут же зажигать свечи и какое-то время просто пытались отдышаться, сидя на полу друг напротив друга. — Спасибо, — первым нарушил тишину Хёнджин. Казалось бы, такое простое слово, но произнести его было невероятно сложно. Однако он сделал над собой усилие и произнёс нечто ещё более сложное: — Прости меня. Чанбин на извинение только фыркнул, не спеша с ответом. Он не смотрел ему в глаза, устремив взгляд куда-то вниз, а Хёнджин не знал, чего больше боялся: что тот поднимет голову, и он увидит ненависть в его глазах, или того, что Со вообще не удостоит его взглядом. На всякий случай, он готовился к худшему. — Если хочешь прощения, прекрати издеваться над людьми, остуди этот мир, чтобы урожай не погибал и реки не высыхали, — с усмешкой прохрипел он. — Я остановлю это, обещаю, — послушно кивнул Хван. Впервые со дня их знакомства, ему было неловко в присутствии Чанбина. Он хотел сказать что-то ещё, но все слова вылетели из головы. Обезоруженный перед человеком, он лишь с сожалением поджал губы, прежде, чем задать главный вопрос: — Зачем ты влез в это? Продав меня, они бы оставили тебя в покое. А теперь, когда ты покалечил тех двоих, они точно не дадут тебе жизни. — А лучше было позволить им продать тебя в лапы извращенцев? Такого как ты точно не для работы в шахтах купили бы, — справедливо отметил Со. — Тебя не должно это волновать, — пожал плечами Хван, а Чанбин только вызверился: — Я даже думать об этом не могу! Всем бы руки переломал! Ох, он явно не шутил и не приуменьшал. Вот что увидел в нём Ли Ноу – готовность биться за то, что ему дорого, не боясь крови. На пылкое признание Хёнджин только удивлённо охнул. Всё его естество тянулось к Чанбину, сердце трепетало, желая вырваться из грудной клетки и прыгнуть прямиком человеку в руки. Но боясь быть отвергнутым, он не смел двигаться с места. — Ты такой ублюдок! — с чувством выпалил Чанбин ему в глаза, из-за чего душа Хёнджина едва не покинула тело от вспышки боли. — Ты хуже демонов! Ты создал этот мир вместе с другими богами, чтобы издеваться над его жителями. Ты воспользовался чужим именем и моей глупостью, чтобы я обхаживал тебя как немощного, приносил всё необходимое на блюдечке. Воспользовался моей болью, чтобы получить желаемое. Я был для тебя просто ресурсом! Ярость Чанбина только разрасталась с каждым словом. Казалось, ещё немного и он бросится на божество с кулаками. Но вместо этого, Со только стукнул по полу рядом с собой и с досадой выдохнул: — Но я, чёрт возьми, как последний идиот влюбился в тебя! Возомнил, что и ты почувствовал то электричество, что между нами искрило. Временами мне казалось, что ты искренен со мной, что твои поцелуи что-то значили. А ты просто потешался… — Нет, ты не прав! — поспешил возразить Хёнджин, но Чанбин не унимался. — Я был готов заботиться о тебе даже просто так, не за возврат сестры к жизни. Сейчас я понимаю, что это невозможно. Я ведь прошу невозможного, верно? Она, может быть, уже давно переродилась. Она хотела. И мне придушить бы тебя собственными руками, да не мо… Чанбин так и не закончил. Его прервал пылкий поцелуй, в который втянул его Хёнджин, подорвавшись со своего места. Завалившись на спину, Чанбин оказался придавлен богом, что пытался выразить свои чувства через губы и жадные ласки. Опешив от смелости чужих касаний, он инстинктивно сжал талию Хвана и попытался того от себя отцепить, но удалось лишь перекатиться по полу и оказаться сверху наглеца, что беззастенчиво его целовал. Хёнджин же, испугавшись, что его могут жёстко отвергнуть, впился в человека до побеления костяшек на руках и приложил усилие, чтобы снова оказаться поверх парня и удержать его своим весом. Вновь прижатый к полу, Чанбин невольно простонал. Как бы он ни злился на этого предателя, но тело на него реагировало ярко, мгновенно наполняясь истомой. Не в силах более сопротивляться собственным желаниям, он запустил руку в волосы Хёнджина и аккуратно натянул, не причиняя боль, но вынуждая подчиниться. Он разорвал их поцелуй, и на лице бога уже успела пробежать тень страха, но сделал Со это только ради того, чтобы впиться поцелуем-укусом в его шею. — Ах, — не смог сдержаться Хёнджин. От происходящего между ними температура вокруг словно начала подниматься. Тела наполнились жаром, что, пройдя волной по всему телу, концентрировался в тугой узел внизу живота. Возбуждение стёрло все противоречия, вынуждая отложить решение вопросов на потом. Словно ничего не происходило, а это их обыкновенная ночь. Они хотели друг друга и не видели причин сдерживаться. Однако непонятный шум снаружи вынудил их резко остановиться. — Что это? — прошептал Хван. — Кажется, это был чей-то топот, — ответил Чанбин. А потом снаружи стал доноситься звук льющейся жидкости. — Со Чанбин, если ты не выйдешь и не выдашь нам наш товар, мы спалим вас к чёртовой матери! — разразился снаружи громкий мужской голос, а потом окна дома одно за одним стали разбиваться. Укрыв голову от летящих сверху осколков, Хёнджин продолжил лежать на Чанбине, защищая его таким образом от опасности. Однако вместо того, чтобы укрыться под ним, Со тихо выругался и осторожно выбрался, чтобы оттянуть бога в более безопасный угол. — Не поранился? — обеспокоенно уточнил он и попытался рассмотреть руки, но в темноте видел мало. В этот момент со второго этажа дома бегом спустились Феликс и Чонин, они были сонные и почти ничего не понимали. — Что это? Кто это? Что им нужно? — паниковал Феликс, подбежав к прячущейся парочке. — Ростовщик. Я украл у него кое-что очень дорогое. Вернее, кое-кого, — мрачно признался Чанбин, и Хёнджин буквально почувствовал на себе взгляды всех присутствующих. — Что? Я думал вы просто поссорились, — не мог осознать сказанного блондин. Он удивился внезапному исчезновению Хёнджина из их дома, но даже представить не мог, что всему виной похищение. Он был уверен, что они с Чанбином просто повздорили, ведь тот категорически отказывался обсуждать случившееся. — Долго объяснять, но они поймали его и хотели продать. Я достал его, но не придумал, что делать дальше. Вам надо выбираться, вас это не касается, — скомандовал Со и толкнул Феликса с Чонином в сторону своей комнаты, чтобы те выбрались через окно на другой стороне улицы. — Со Чанбин, ты оглох?! Тащи сюда это мясо или вы оба превратитесь в чёртов уголь! — не унимались бандиты снаружи. В дом стал проникать густой нефтяной запах, а Хёнджин невольно сжался от страха. Вот только страх был не за себя, а за людей, что всё ещё прятались в хижине. Обернувшись к Чонину, он надеялся найти в его глазах хотя бы каплю поддержки, но тот смотрел на него осуждающе. «Ты навлёк на него этих людей. Ты понимаешь, что их могут теперь убить?!» — прозвучал в его голове голос Чонина. Отвечать Хёнджин ничего не стал. Всё он понимал. Вместо этого, Хёнджин подтолкнул и самого Чанбина вслед за остальными. — Тебе надо выбираться, они в любой момент могут всё здесь поджечь, — тихо проговорил он человеку на ухо. — А ты что, пойдёшь им навстречу?! Устроишь тут кровавую баню? Я, кстати, так и не понял, как они тебя поймали, ты же… Чанбин так и не успел договорить. Где-то снаружи раздался какой-то грохот, и весь дом в считанные секунды охватил огонь. Тьма ночи рассеялась, а языки пламени очень быстро стали заглядывать внутрь хижины, перескакивая на старые деревянные рамы и бедные занавески. Всего за пару минут почти весь периметр кухни был охвачен огнём. — Со Чанбин, сдохни! Все сдохните! — взревели бандиты. Больше медлить было нельзя. Все четверо рванули в комнату Чанбина, чтобы выбраться с другой стороны, но и там огонь пробирался внутрь через оконную раму. Отступать было некуда, так что Чонин схватил покрывало с кровати и стал планомерно сбивать пламя. Когда пространство стало более-менее безопасно для прохода, он подтолкнул Феликса на выход. — Давай, мы первые, нас они не знают. В считанные секунды выпрыгнув на улицу через разбитое окно, они отбежали от дома на безопасное расстояние. Чанбин с Хёнджином уже последовали за ними следом. — Все целы? — обеспокоенно пробасил Феликс, когда те к ним приблизились. А откуда-то со стороны уже звучали яростные крики: — Вот они, вылезли крысы. Ловите их! Бандитов было шестеро, и все они одновременно бросились в их сторону. Чанбин с Чонином на пару вступили в ожесточённую схватку с врагами, пока Хёнджин смотрел на прогорающий словно спичка домик, в котором он прожил несколько месяцев. Он стал для жителей дома настоящим бедствием, которое унесло всё, ради чего они работали. Внезапно Хвана вдруг осенило, что кое-что в доме было весьма дорогим, и это следовало бы спасти, чтобы потом было на что существовать. Он, ничего не сказав, бросился обратно в дом и резво запрыгнул в него, игнорируя крики Чанбина позади себя. Огонь уже смог захватить большую часть дома, а его перекрытия начали опасно трещать, предвещая обрушение. Шагая прямиком через пламя, Хёнджин задержал дыхание – лишившись своей полной силы, он не знал, насколько был способен выдержать собственную стихию. К счастью, языки пламени не причиняли ему и тени боли, а лишь мягко ласкали кожу на ногах и руках. Его обувь быстро прогорела, а штаны медленно тлели, укорачиваясь всё выше по ноге, рукава рубашки тоже быстро погибли, так что Хван старался действовать быстро, чтобы не остаться полностью без одежды. Первым делом он бросился к единственному шкафу в спальне, что уже был охвачен огнём снаружи. Прямо перед ним имелся тайник в полу под одной из досок. Забравшись в него, Хёнджин вытащил тканевый мешок с монетами и тут же попытался спрятать его за пазухой. Следом он рывком открыл шкафчик и схватил тубу с картой. Да, именно эта мелочь стоила неприлично дорого. Он должен был во что бы то ни стало спасти плод труда Чанбина, и уже повернулся на выход из горящего дома, как услышал со стороны окна странный шум и крик Чанбина: — Хёнджин! Ты где?! Сердце Хвана едва не остановилось. «Он обезумел?!» — пронеслось в голове у бога. — Я здесь! Немедленно уходи! — закричал Хёнджин в ответ и бросился навстречу голосу. Треск со стороны второго этажа становился уже непрекращающимся. Дом мог в любую секунду обвалиться. — Какого чёрта ты полез опять сюда?! Ты совсем чокнулся?! — схватил его за плечи Чанбин. Хёнджин испуганно осмотрел его, замечая, как языки пламени вплотную подобрались к ногам человека и грозили подпалить кожу ступ в крестьянских сланцах. На разборки не было времени, так что он только толкнул парня обратно к окну и крикнул спешное «убираемся». Не переставая ругаться и обжигая руки, Чанбин выбрался на улицу. Больше не веря в благоразумие Хвана, он схватил его за руку и потащил в сторону от пылающего дома. А когда он понял, что именно находилось в руках у бога, вовсе отвесил ему звонкий подзатыльник. — Ты совсем головой повредился?! Рисковать ради этой бумажки?! — смотря на Хёнджина как на душевно больного, яростно кричал он. — Ты забываешь главное, я Бог Огня! Мне не страшен огонь! — постарался утихомирить его Хван, но того это не убедило. — Кипящее масло оставило шрам на твоей коже! — Масло жидкое! Жидкость относится к воде и подвластна Богу Воды. Обыкновенное пламя мне не страшно, оно буквально часть меня! — отбросив карту и мешок с монетами в сторону, он обхватив щёки Чанбина обеими руками и проговорил ему это прямо в лицо. Только такой контакт «глаза в глаза» позволил Чанбину немного успокоиться и прийти в себя. Несколько раз бестолково моргнув, он окинул взглядом обгоревшие рукава рубашки Хёнджина и его полностью невредимые руки. Кожа предплечий казалась, как обычно, фарфоровой, нечеловечески идеальной. Огонь оставил лишь следы сажи, а вот ткань одежды очень неплохо поел. Чанбин осознал, что совсем забыл про природу Хёнджина. Тело действовало инстинктивно – он просто хотел защитить его во что бы то ни стало. — А, — бестолково выдохнул Со, а Хёнджин уже не мог сдерживать своей улыбки. Он заключил человека в свои объятия, тихо буркнув ему на ухо «придурок», и с удовольствием почувствовал, как тот обвил его руками в ответ. В объятиях Чанбина было тепло, даже жарко, да и дышать было сложновато, потому что рёбра были крепко стиснуты, как в корсете. Они могли бы стоять так и нежиться ещё очень долго, вот только проблема всё ещё была не решена. Пусть ряды бандитов поредели (Чанбин успел отрубить двоих, прежде чем броситься за Хёнджином в огонь), они всё равно продолжали бороться с Чонином и Феликсом, пытаясь схватить и забрать с собой хотя бы кого-то одного из них. Бросившись к ним на помощь, Чанбин даже не предполагал, что у одного из противников уже имелся нож. Пытаясь подобраться к нему со спины, он поднял руки в боевую стойку, чтобы с одного удара справиться с ним, но крик Чонина оглушил за секунду до столкновения с врагом. Со и понять ничего не успел, как перед глазами возникла фигура его друга, и в бок его вонзился нож. Чонин оттолкнул его, буквально встав на его место. Удар пришёлся куда-то под печень, и парень испустил болезненный вздох, прежде чем нанести бандиту мощный удар в челюсть. К счастью удар получился достаточно сильным, чтобы тот свалился без сознания. — Чонин! — в ужасе взревел Чанбин, бросаясь к нему на помощь. Парень осел на землю, не делая и шага, на лице его застыла мука, и можно было подумать, что он близок к гибели, но Хёнджин, сражающийся с другим преступником, не беспокоился об этом. Бог Земли не мог погибнуть от простого ножевого ранения. — Я в порядке, помоги Феликсу, — морщась от боли, призвал Чонин. Это было сделано не только для того, чтобы спасти человека, но и чтобы отвести лишние глаза от сцены, где его дыра в теле затянется в считанные минуты. Он продолжал держать окровавленную часть торса только для того, чтобы всё выглядело естественно. А между тем на улице показались разбуженные шумом люди. Дом, что прогорал уже какое-то время, с грохотом рухнул, едва парни смогли разобраться со всеми вышибалами ростовщика. Обернувшись на страшный шум со стороны родного дома, Чанбин и Феликс испустили напуганное «нет». В этот момент они лишились единственного ночлега. Вот только пожар после этого не потух. — Огонь перекинулся на другие хижины! — закричал кто-то из соседей. Люди вокруг забегали, стали пытаться сбить огонь землёй и песком, потому как вода была на вес золота. Но огонь продолжал полыхать и поглощать новые постройки, рискуя уничтожить целую улицу. Детские и взрослые голоса становились всё громче, люди теряли своё жильё и не могли сдержать своей боли. Смотреть на это было невыносимо. Хёнджин не знал, что можно было предпринять в этой ситуации. — Останови огонь! Это твоя стихия, ты же говорил! — тряхнул его за плечо Чанбин, бегом возвращаясь к своему «раненному» другу. — Дети останутся совсем без дома! — Я не могу, — растеряно покачал головой Хван. — Мои силы… их нет. — Что значит «нет»? — изумился Чанбин, присаживаясь рядом с Чонином и пытаясь понять, в каком тот состоянии. — Нужно к лекарю! Срочно! Хёнджин побоялся, что тот поймёт всё неправильно и поспешил пояснить: — Я оказался на земле не по своей воле. Все боги Пантеона единогласно решили наказать меня за излишнюю жестокость и спустить с небес на землю с минимумом сил. Мой максимум сейчас – это повелевание пламенем свечи, не более. Пожар мне неподвластен! Я потому и хотел на вулкан, чтобы забрать из недр земли часть своей силы, чтобы вернуться в Пантеон. Чанбин поднял на него взгляд. Он выглядел крайне обескураженным. Очевидно, он всё это время полагал, что Хван способен по меньшей мере спалить половину планеты, а его оказывается наказали ограничением сил как нерадивого школьника. Он собственными руками был способен придушить виновника всех человеческих несчастий последних столетий. Да даже в этот момент, в обгоревшей одежде, с чёрными по колено от сажи ногами, Хёнджин выглядел как хрупкий доходяга, а не всемогущее божество. Его можно было устранить! Конечно же теперь Чанбин скорее бы себе руку отрубил, чем навредил ему. Но то, насколько бог не соответствовал тому величию, которым славился, поражало воображение. — Так ты, получается, теперь просто человек? — уточнил он, нахмурившись. — Полубог скорее, — пожал плечами Хёнджин и обратил взор в сторону пожара, который охватил уже три дома и переползал на трухлявый сарай ведущий к четвёртому. Действовать нужно было быстро, вот только что могли сделать простые люди? Хёнджин замешкался, не зная, что предпринять. Первой мыслью было обратиться к Бан Чану, но взгляд его упал на того, кто был куда ближе. — А вот он настоящий бог, — задумчиво изрёк Хван и упал на колени рядом с Чонином, окончательно сбив Чанбина с толка. — Здесь только ты можешь всё остановить. Потуши огонь! — выпалил Хёнджин, грубо толкнув того в плечо. Чанбин ошарашено придержал раненого за плечи и хотел было обругать Хвана за неаккуратность, но Чонин ответил на удивление спокойно. — Как я по-твоему должен это сделать? — отозвался Бог Земли, поглядывая на Чанбина. Он явно ещё надеялся сохранить свою анонимность. — Хватит этого цирка. Подними побольше песка, затуши огонь, иначе все люди тут останутся на улице! — поторопил его Хван. — Это твоя вина. Ты привёл их сюда, ты впутал его в это. Я предупреждал тебя с самого начала, — начал сыпать нравоучениями Чонин, но Хёнджин не мог его долго слушать. Хорошенько встряхнув его за плечи, он ещё раз попросил о помощи. — Помоги им. Я расплачусь, сделаю то, что вы все скажите. Хотите, можете вообще мне больше силу не отдавать, но сделай то, что нужно, иначе будет поздно! Чанбин смотрел за происходящим с немым удивлением. В его душе уже зародилось подозрение, но он не мог поверить, что это могло быть правдой. Два бога жили в его доме всё это время? Что?! Чонин колебался. Взгляд его дрейфовал между пожаром, Феликсом, закидывающим огонь землёй с лопаты, Чанбином и людьми, что пытались спасти свои пожитки пока не поздно. Всё это было не его реальностью. Он пришёл на землю только для того, чтобы проследить за провинившимся, а теперь от его воли зависело благополучие жителей целой деревенской улицы. Делать было нечего. Тяжело вздохнув, Чонин скромно улыбнулся своему «старшему другу», с которым он делил дом и устало кивнул: — Хорошо. Скажите людям отойти подальше. Хёнджин с готовностью кивнул и подтолкнул Чанбина в сторону паникующей толпы. Бросив короткую команду «за дело», он стал криком отгонять людей подальше от домов, в то время как Чонин поднялся на ноги, стряхнул с руки кровь и сконцентрировал свою силу, чтобы одним ловким движением затушить пожар. Народ, конечно же, подчинился не сразу. Лишь немногие отошли от огня на достаточное расстояние, других отпугнул лишь поднявшийся большой волной песок. Если поначалу эту волну можно было принять за силу ветра, то когда песок принял форму огромной человеческой руки и одним махом накрыл один из горящих домов, вмешательство высших сил стало очевидным. — Что? Бог Земли? Где? Это тот юнец?! — люди стали перешёптываться и тыкать в Чонина пальцем, пока он медленно приближался к горящим домам и двигал рукой, управляя всей массой песка и пыли, будто она была продолжением его тела. — Это ведь Чонин! Тот малец Чонин! Похоже его мать не служила в храме Земли, он просто сам и есть бог! — не унималась людская молва, пока тот тушил дом за домом. От раны на его боку уже не осталось и следа. Когда огонь был побеждён, он аккуратно вынес песок подальше от селения и сбросил всё там, чтобы людям было комфортнее жить. О былом пожаре напоминали лишь чёрные обгорелости и слой пыли налипший на домах снаружи. Поняв, что опасность позади, люди радостно заулюлюкали и бросились к своему спасителю, окружив его плотным кольцом. — Благодарим Вас, господин! Ваше великодушие спасло нам жизни! В благодарность мы проведём службу в храме Земли и преподнесём Вам наш лучший урожай! — галдели люди наперебой, пока Чонин скромно почёсывал голову и думал, как отделаться от толпы. Среди людей он пытался разглядеть Хёнджина или кого-то из своих «соседей по дому», но простой народ был так воодушевлён визитом настоящего бога, что ему и вдохнуть-то было сложно. Поняв, что до тех пор, пока люди не успокоятся, ему в этом месте делать больше нечего, Чонин лишь вежливо кивнул толпе в знак прощания и отправился в Пантеон, обратившись горсткой земли. В это время, воспользовавшись суматохой, двое ушли в сторону от деревни, где начинались дикие сухие кустарники и не было лишних глаз. Нужно было время немного перевести дух, прежде чем продолжить решать проблемы. Устало сев на одинокий валун, Чанбин упёрся локтями в колени и обессиленно опустил голову. Руки его были чёрными от сажи, а ладони обожжены из-за спешки. Залезая в горящий дом за Хёнджином, последнее, о чём он думал – это как не обжечься. Хван стоял перед ним словно провинившийся ученик и ждал, пока Со скажет ему хоть что-то, но тот продолжал молчать. Больше не в силах выносить ночную тишину, которая повисла между ними, Хёнджин нерешительно обратился к нему: — Тебе нужно обработать раны. Чанбин лишь небрежно махнул рукой, давая понять, что не считает это первой необходимостью, но головы так и не поднял. Глядя на его тёмную макушку, Хван чувствовал возрастающее желание увидеть его взгляд, только не знал, как привлечь его внимание. На самом деле ответ был куда проще, чем казалось на первый взгляд. Любой на его месте уже сделал бы то, что должен был – попросил прощения. Постаравшись унять тревожно бьющееся сердце, Хёнджин вздохнул и сел перед ним на корточки, чтобы их уровень глаз сравнялся. Однако неудобство такого положения вынудило Хёнджина опуститься одним коленом в землю, и лишь это смогло вывести Чанбина из состояния вымотанности. Глаза его мгновенно впились в фигуру бога, что по каким-то причинам буквально преклонил пред ним колено, а плечи напряглись, словно в ожидании удара. — Ты… Чанбин хотел уже было что-то сказать на счёт происходящего, но Хёнджин действовал уверенно. Он обеими руками взял его правую руку и бережно накрыл обожжённую ладонь своей, словно мог простым касанием заглушить боль. Настороженно следя за его действиями, Чанбин невольно хмурился, хоть и такая ласка дарила некоторое облегчение. — Я знаю, что поступил как последний отброс. Ослеплённый своей гордыней, я опустился до лжи и подлости. Ты делал для меня всё, а я просто пользовался тобой. Я знаю, что не заслуживаю твоей доброты и не стою этих ран, — Хёнджин на несколько секунд прижался губами к обожжённым пальцам. — Но я, правда, очень сожалею. Прости меня, если сможешь. Под конец Хван просто прижался лбом к тыльной стороне ладони Чанбина, как люди обычно выражают уважение миссиям или служителям разных храмов. Тут Чанбин уже смолчать не смог. — Ты чего удумал? Встань! Ты повелитель Солнца и Огня, а я просто человек – это я должен так стоять перед тобой! — он спешно перехватил руки Хёнджина под локти и, несмотря на боль в ладонях, настойчиво потянул его вверх. Блондин, правда, не поддался, и тогда Чанбину пришлось встать вместе с ним самому. Хван выглядел искренне раскаивающимся, и это было так странно. Даже если бог обидел человека, с чего вдруг ему беспокоиться о чувствах своего творения?! — Ты не обязан мне ничем. В глубине души я давно понимал, что просил невозможного – я хотел буквально обратить бытие вспять, изменить естественное течение жизни и вернуть душу в мир живых. Да, ты пользовался, но ты так же научил меня грамоте, открыл новые двери в жизни и просто дал столько прекрасных ночей. Мне не за что держать на тебя зло. Проехали. У тебя нет причин просить у меня прощения. — Есть. Я люблю тебя, — возразил тихо Хёнджин и мягко прижал ладонь к его щеке. Брови Чанбина едва заметно подпрыгнули, а на губах появилась лёгкая улыбка. — Возможно, это естественно, я ведь буквально твоё создание… — Нет, я люблю тебя не как плод своего труда. Я люблю тебя как самостоятельную душу… самую чистую и прекрасную из всех! — Хван мягко улыбнулся ему в ответ. — Ты тот, кто доказал мне, что человечество не обречено. Что есть те люди, которые ещё способны на любовь и самопожертвование. Последние сотни лет, я был уверен в обратном. Богиня Любви наверняка тобой очень довольна и не прочь забрать себе. Жаль, Ли Ноу всех обогнал. — Что? Куда забрать? Ли Ноу? — непонимающе нахмурился Со Чанбин. — Забудь, ты всё узнаешь после перехода в Мир иной, — спешно помахал руками Хван, поняв, что сболтнул лишнего. — Ты просто самый замечательный и весь Пантеон тобой гордится. Чанбин подозрительно прищурился, поняв, что тот просто хотел соскочить с темы, но позволил ему это сделать. Взяв руки бога в свои, он заглянул ему в глаза и тихо спросил: — Так значит, ты теперь уйдёшь? — Я не знаю. Вряд ли. Меня же наказали, а я до сих пор ничего не исправил, — стыдливо потупил взгляд Хёнджин. — Тогда останься со мной? Пойдём вместе в соседний город, будем жить рука об руку. После того, что я натворил, ростовщик не даст мне жизни здесь, нужно уходить. Надо ещё Феликса позвать, он ведь тоже остался без дома. — Ты правда этого хочешь? — не мог поверить Хёнджин. — А ты правда думаешь, что я сделал бы всё это ради того, кого бы не любил? — усмехнулся Чанбин и притянул его к себе, опоясывая крепкими объятиями. Разница в росте ему совсем не мешала. Более того, пользуясь своим положением, Чанбин прижался губами к выступающей ключице Хёнджина и проложил путь из поцелуев вплоть до самого его подбородка. От этого невесомого, но обжигающего ощущения, Хван был готов, не сходя с места, вознестись на небеса. Колени его ослабленно подогнулись, а по всему телу забегали миллионы мурашек. Не в силах больше выносить сладкой пытки и подпирающих к горлу чувств от услышанного признания, он с энтузиазмом обвил шею Чанбина руками и утянул его в долгий, тягучий поцелуй. Не веря своему счастью, утопая в любви к человеку, коснувшемуся его сердца, Хёнджин совсем позабыл о своих прежних проблемах и недовольстве человечеством. И обида на других богов, и даже потеря собственной силы уже не тревожили. Это всё вообще стало неважно. Человеческая жизнь была катастрофически коротка в сравнении с его собственной, поэтому он не мог тратить и минуты на какую-то глупость. Теперь единственной его целью было – просто быть рядом с этим невероятным парнем. Вот только другие боги о нём не забыли. Буквально вырастая из земли, рядом с ними возник Чонин, явившись к ним уже в своём обычном божественном образе: белой тунике с коротким рукавом, украшенной богатой золотой вышивкой на груди, массивным кожаным ремнём с золотистыми вставками, в кожаных полуперчатках почти до локтя и плотных брюках с сапогами. В отличие от Бога Солнца, Чонин не питал особой любви к драгоценностям и действительно олицетворял стихию земли своей сдержанностью и постоянством. Услышав странный шум рядом с собой, двое ненасытных всё-таки оторвались друг от друга и очень удивились, увидев знакомое лицо. — Чонин? — выдохнули они оба от изумления. — Простите, если помешал. Но у меня есть кое-какая новость для Бога Солнца, — скромно улыбнулся он им. — Все боги Пантеона сошлись во мнении, что ты пересмотрел своё отношение к человеческой жизни, поэтому, если ты готов поумерить свой жар, мы будем рады вернуть тебе силу и твоему возвращению в Пантеон. — А мне обязательно возвращаться? — заторможено уточнил Хёнджин, продолжая крепко обнимать Чанбина за плечи. Услышав то, что его вновь ждут в Пантеоне, он инстинктивно ещё крепче вцепился в его человека и был намерен держаться за него до конца. — У тебя есть какие-то планы? — удивился Чонин. — Хочешь тут задержаться? — Да, лет на шестьдесят-восемьдесят… Чонин сначала непонимающе нахмурился, а потом посмотрел на Чанбина и руки Хёнджина, которые вцепились в него мёртвой хваткой. Всё стало очевидно. — Хёнджин, это неправильно. Мы не должны, — начал было сыпать нравоучениями Чонин, но Хван его перебил. — Знаю-знаю, это неправильно и всё такое. Но вы сами меня сюда отправили! Если бы не вы, я бы так и сидел в Пантеоне, не зная его. Это вы виноваты! — перешёл в наступление Хёнджин, полностью лишив Чанбина речи. То, что он говорил, было правдой, но едва ли это его оправдывало. В любом случае, богам Пантеона пришлось закрыть глаза на противоестественную связь своего собрата с человеком и принять это как меньшее из зол. Хёнджин остался в человеческом мире, чтобы исправить всё то, что он натворил за несколько столетий и, самое главное, защищать своего человека. Более не скрывая своей природы, он наказал бесчестного ростовщика и помог возвести новый дом для Чанбина и Феликса. И если поначалу люди его боялись, то со временем к Хёнджину стали приходить за помощью. Некогда заброшенные храмы стали восстанавливаться, неся по миру славу о боге, спустившемся с небес ради человека. Так и пролетел короткий миг длиной в человеческую жизнь. Хёнджин вернулся в Пантеон лишь после того, как передал Чанбина в руки Бога Смерти. Более на земле его ничего не держало. Зато вернувшись в Пантеон, Хёнджин стал ежедневно наблюдать за тренировками воинов Бога Силы и Войны. Плевать, насколько это глупо, и пусть ворчит Ли Ноу, у него была в запасе целая вечность, чтобы снова и снова ловить любимый взгляд и коротать ночи только с ним вдвоём.