Вероломные намерения

***

Луна уже взошла для того, чтобы дать немного света, обличающего человеческие бесчинства в ночи. Грех, однако, всегда находит себе пристанище в тени, или ждет, пока выше упомянутую блюстительницу света заволокут облака. В западном крыле замка, ступая босыми ногами по холодной мраморной плитке, украдкой бежала женщина. В руках она скомкала подолы своего платья, не давая шуршащей материи касаться пола, и все же, она шумела. Выскальзывающая ткань и прерывистое дыхание казались еще громче в просторных коридорах. Так ли было важно быть тихой? Здесь ей некуда свернуть и не за чем спрятаться, главное - не наткнуться ни на кого по пути к конечной цели, а все дальнейшее было предрешенно. Она приблизилась к высокой двери из красного дерева. На ней был вырезан крылатый змей в окружении королевских охотников, до чего ужасный символизм. Внутри просторной комнаты подле спальной кровати, увенчанной красным бархатным балдахином, стояла колыбель. Среди помпезной обстановки, ее белизна бросалась в глаза. Женщина рухнула на колени, впираясь взглядом в маленькое существо внутри. Еще совсем слабый, он мирно спал в своей кроватке, не реагируя даже на прикосновение холодной руки матери, до сих пор тяжело переводящей дыхание. - Прости меня, Сальви, я навсегда ухожу. Нет, не так, я умираю прямо сейчас, каждая секунда приблежает меня к смерти, я в этом не сомневаюсь. Ты тоже в опасности. Когда после ужина король не позвал ее присоединиться к себе, она все поняла - он знает. Это могло показаться обычной паранойей, но не тогда, когда после к ней не пришла служанка, чтобы снять платье и умыться. Стражи тоже нигде не было видно, очевидно всех их собрали в другом месте, чтобы дать ей осознать свое положение, а ее ребенок спит здесь в полном одиночестве, няня оставила его без присмотра. Судорожно обкусывая губы, женщина думала о том, как убедить мужа в том, что этот ребенок от него. На протяжении всей беременности она боялась того, что младенец принадлежит ее любовнику, пару раз пыталась прервать развитие плода, но ничего не вышло, поэтому все, что ей оставалось это ждать и молиться, чтобы ребенок унаследовал преимущественно ее гены. Но когда спустя четыре месяца глаза ребенка обрели свой цвет, женщина восторженно вдохнула воздух. Светло голубые глаза, похожие на две ледышки, вне всяких сомнений принадлежали королю, кроме того, редкие волоски были светлыми, и если они не потемнеют с возрастом, то скорее всего ее сын вырастет юной копией правителя Эсхаписса. Однако ее предательство все равно было раскрыто так скоро. Король еще не успел привязаться к ребенку, он даже ни разу не посетил его с момента рождения, и теперь его жизни грозит опасность. Ее эгоистичные желания привели к этому моменту. Когда она, уединившаяся в укромном месте вдали от шумного банкета, увидела стоящего перед ней на коленях графа, что слезно изъяснялся о своих чувствах, сердце затрепетало от ощущения власти над этим мужчиной. Она позволила себе поцеловать его и соврать о давно таящихся ответных чувствах. Лицо молодого мужчины исказила неподдельная радость, сменяемая страхом, ведь он перешел дорогу Его Величеству. С лукавой улыбкой на лице, королева уселась рядом с ним на пол и поднесла к своим алым губам указательный палец, тем самым призывая к молчанию. С этим жестом в душу графа забрался покой, теперь он был связан со своей любовью этой тайной. В дальнейшем они продолжили свои встречи. Мужчина с каждым разом влюблялся все сильнее, а королева ловила себя на мысли, что ей нравится проводить с ним время. Ее сердце не было отмечено любовью, но юный граф, обладавший очаровательной улыбкой и сияющими русыми волосами с рыжинкой, волнами спадающими чуть ниже плеч, не мог не нравиться. Она любила зарываться в его локоны руками и внимательно наблюдать за краснеющими щеками этого простодушного человека. Он был целиком в ее руках, преданный и не пренебрегавший комплиментами, что ласкали уши. Возможно с течением времени они слишком раслабились, и перестали должным образом скрывать свои отношения. Дверь за спиной королевы с грохотом раскрылась, пропуская внутрь несколько рыцарей. Двое, грубо взяв под руки, оттащили женщину от кроватки и поволокли ее по полу прочь из комнаты. Обнаженные коленки больно царапались о все, встречавшиеся им на пути, неровности. Поворот за поворотом трое продвигались к тронному залу. Королева знала, что всех предателей муж судит самостоятельно в ночи, приводя их в неосвещенный тронный зал, хотя сама никогда не присутсвовала на такого рода казнях. Последний поворот и протяжный скрип ставней. Рыцари бросили девешку на пол и тут же ушли, захлопнув за собой двери. Темный силует, занимавший свое почетное место во главе зала, был почти неразличим, но даже если бы тьма была и вовсе непроглядной, женщина бы все равно почувствовала его присутствие. - Лаона, подойди ко мне. - Строго разнесся голос с небольшого возвышения. Неуверенной поступью она шагнула навстречу трону. Подсвеченные луной витражи опускали отражения под ноги королевы. Такая длинная комната. Раньше ее это раздражало, но сейчас это словно было благословением ниспосанным богами, способным еще немного отсрочить гибель. У ступеней она вдруг заметила какой-то блеск и, склонившись ближе, тут же отпрянула назад с вырвавшимся хриплым криком. Она рухнула на колени. Кровь прилила в голову, не давая мыслям сосредоточиться, а глаза заслезились, от того, что тело приняло правду быстрее разума. На полу лежало кольцо. что принадлежало ему, как и палец на который оно было надето. - Граф умер быстро, до того, как я отрезал его. Но с тобой будет иначе. - Продекларировал правитель. Король рывком встал со своего места и налетел на супругу так быстро, что та даже не успела отскочить. Ее рука онемела в бешенной хватке мужа. Из-за его спины сверкнула сталь. Он оглядел жену с головы до ног и горько усмехнулся, а затем положил ее руку на пол, один за другим расправляя по ковру пальцы. На одном из них сияло кольцо, выполненное по подобию того, что лежало рядом. - Прошу, не делай этого, Левистас, в этом нет необходимости, ты ошибся, - В конце ее голос сорвался на крик, выдавая в воздух очевидную ложь, отчего король рассвирепел еще сильнее. - Ваше Величество, прекратите! В это мгновение поднесенный к пальцу острый кончик меча проделал в нем дыру и зал наполнился болезненным криком. Еще несколько вращающих движений раздробили кость до конца и разрезали кожу, до последнего скреплявшую палец с ладонью. Кровь брызнула на холодную сталь и только сейчас крик оборвался, сменяясь хрипением. - Я полюбил тебя, я позволил тебе быть равной мне, а ты предала меня. Грязная блудница, забывшая свое место. Ты подчиняешься мне! Благо, твое нечестивое тело все же послужило мне должным образом. - Король осмотрел скрючевшуюся женщину у его ног. - Я видел его сегодня. Хотел убить перед твоим приходом, ты не могла туда не придти, но это дитя несомненно принадлежит мне. Лаона через силу подняла голову, изумленно глядя на мужа. Впервые он заинтересовался ребенком, потому что хотел убить его. Но теперь ее мальчик не умрет, она знала, что король не убьет его, по крайней мере до тех пор, пока не появятся другие наследники. Мужчина последний раз посмотрел в ее глаза и занес над головой меч, с размахом опуская его прямо на макушку жене. Кровь стекла по ее застывшему лицу, искаженному ужасом, распадаясь на мелкие струйки, с недолгой паузой тело рухнуло на пол, пронося звук эхом по тронному залу. Левистас словно завороженный смотрел на бордовые капли, обрамляющие лицо уже мертвой жены, они напоминали ему о рубинах, так любимых ею, но ни один драгоценный камень не мог сиять так, как свежепролитая кровь, только в ней была жизнь, только она запечатывалась в памяти. До сих пор Лаона Эрлеха была искусственной, она носила богатые одеяния и дорогие украшения, собирала свои волосы на затылке, так, чтобы ни один волосок не выбился из общей композиции, разумется, как и все светские дамы, но теперь, после того, как мужчина перехватил ее переписку с графом, это казалось отвратительным. Ее улыбки были сдержанными,даже те, что посвящались супругу, а слова колкими. Ничего настоящего. Только будучи поставленной на колени и с рассеченной головой, в ее глазах отразился страх неминуемой смерти, такой пародоксально живой. Один глаз до этого нервно дергался, и поэтому сейчас выглядел меньше, чем второй, нижняя губа обвисла, засвидетельствовав последний вздох женщины. От былой надменности не осталось и следа, и осознание этого кружило королю голову, будоражило еще не угасшие чувства. Наконец она принадлежала ему, так, как должна была. Видел ли и любовник когда-нибудь настоящую ее? Левистас тут же отмахнулся от этой мысли. Нет, ему могла быть изввестна ее страсть, но не вечная жизнь предсмертного лика. *** В последнее время принцу все сложнее давались упражнения с мечом. Его руки словно остолбенели, и то, что раньше казалось сущим пустяком, сейчас получалось далеко не с первой попытки. Кроме того, в голове словно поселился туман, помутняя его мысли и мешая сфокусировать взгляд, что сказывалось на точности движений. Дети часто не понимают, что с ними происходит и насколько это сезьезно, но все же обычно при малейшем дискомфорте спешат обратиться за помощью к взрослым. Сальви молчал. После тренировок он часто уставал, и нынешние ощущения казались ему похожими на это, но только с большим размахом. Если он начнет жаловаться, то это могут списать на его неспособность к трениковкам с мечом, к которым мальчик питал довольно сильную любовь. - Ваше Высочество, с недавних пор вы показываете себя не лучшим образом. - Тренер был требовательным, но хорошим учителем, до сих пор довольным успехами ученика. Его слова больно укололи мальчика, не желавшего терять его расположения. -Такими темпами Ваш младший брат быстрее освоит все дисциплины. В этом месяце он имеет большие прорывы в обучении, которые я бы даже мог назвать невероятными для его возраста. Он почти догнал Вас. Разве не лучше будет оставаться для него примером? Сальви молча кивнул, окончательно раздосадованный сравнениями с братом, и получив разрешение, покинул площадку. По четвергам он всегда заканчивал раньше для того чтобы посетить чаепитие с библиотекарем. Этот мужчина был благосклонен к мальчику, после того как тот однажды заинтересовался книгой у него на глазах. И хотя после того дня чтение потеряло значимость в глазах принца, он все же продолжал читать в библиотеке, для того, чтобы получить внимание от библиотекаря, который в конечном итоге заручился у короля разрешением на отдельное время для бесед с ребенком. Они пили чай вместе с вкусными сладостями в саду, либо в библиотеке, посвещая разговоры обсуждению прочитанных книг. Сальви был благодарен своему взрослому другу, который для него скорее походил на отца. Король же видел мальчика только в час обязательного семейного обеда в воскресенье, но и на нем он побольшей части говорил с королевой, оставляя своих сыновей предоставлеными самим себе. Проводил ли отец время со вторым принцем еще и в другие дни? Этого Сальви не знал, и не хотел знать, страшась утвердительного ответа. Во время чаепития мальчик вновь не проронил ни слова о своем самочуствии.