"На этот раз все будет по-другому"

Саша Белый, как тягач, тянул за руку Олю по обшарпанным ступенькам наверх. Она что-то невнятно бормотала себе под нос, переводя дыхание, от этой ходьбы в подъезде. Прошел месяц, как молодые люди смогли вновь начать общение, после фееричного «похищения» девушки прямо из консерватории друзьями Белова. Это была дикость, за гранью ее понимания! Словно похищение кавказской невесты, средь бела дна, посреди холла на нее напали! Было очень страшно, но какая – то далекая мысль успокаивала, за тот короткий миг знакомства с Александром – она смогла понять для себя, что он не плохой человек, что он не сделает ей больно. - Оля, ты чего не отвечаешь? – Саша вдруг резко остановился, приобняв девушку. - Да так, задумалась, - улыбнулась в ответ она, - вспомнила, как мы второй раз знакомились. -О-о! Феерия для балбесов моих! – засмеялся Белый, - Не знал то ли убивать их прям там, то ли руки жать. - Я другого ответа и не ожидала, - закатила глаза Ольга Сурикова, насупившись. - Ну не обижайся, моя милая, - парень поцеловал ее в лоб, едва коснувшись, - главное, что они все поняли правильно, они же мои братья – и хотят для меня только лучшего. Поняв, что спорить тут бессмысленно, Оля кивнула. - Ты готова для знакомства с мамой? На следующем этаже наша квартира уже, - Белый задрал голову наверх. - Ох, я не знаю что-то…,- девушка высвободила ладонь из пальцев Саши, потерев их друг об друга, - мокрые все вон стали. Тихо рассмеявшись, Александр обхватил ее за талию, приподняв над собой. - Эй! А ну отпусти, мы же упадем, тут лестница! – завизжала скрипачка, закрывая от страха глаза. - Тебе не о чем беспокоиться, мама уже в восторге от тебя, я это знаю, осталось только увидеть лично, - аккуратно опустив девушку на пролет, парень погладил ее по руке. - Хорошо…, думаю, я готова, - наконец произнесла на это Ольга и кивнула, соглашаясь со своими словами. Космос сжал зубы, с ненавистью глядя на отца. Юрий Ростиславович Холмогоров что-то продолжал писать в блокноте, сидя за своим рабочим столом. - То есть это – нет? – наконец процедил сквозь зубы парень. - Нет, - бросил в ответ отец, подняв взгляд, блеснув линзами очков на сына. - Ты не понимаешь, что ли? – разъяренно взмахнул руками он, сжав в кулаки, - Я все деньги потратил на машину, мне не на что жрать даже. - Не жрать , а есть – прекрати выражаться в доме, что это за манера общения? – мужчина также начал злиться, хоть и старался внешне никак этого не выдавать. Зло усмехнувшись, Космос развернулся, но внезапно увидел фотографию, висевшую на стене отцовского кабинета. - Ты снял мамин портрет? – резкий поворот обратно. Мужчина замер, глядя в одну точку на листе своего блокнота. Он устал постоянно стоять в невидимой конфронтации с сыном. После смерти жены, он так и не смог полностью восстановиться и забыться юношеской веселой жизнью. Не смог этого и сам Юрий Ростиславович. Спустя несколько лет траура, на его пути повстречалась молодая 35 - летняя женщина, Надя, продавец в магазине элитной парфюмерии. Чувство симпатии, возникшее к ней, не напугали его, а скорее сподвигли к действиям в попытках вернуть себя и сына в нормальную жизнь. Он знал, что ему никогда не испытать ничего подобного, что было с первой женой, но ведь можно хотя бы попробовать подняться на ноги. - Ты повесил сюда ЭТУ? – плюнув мерзкой интонацией, Космос задохнулся от возмущения. «Эта» - Юрий Ростиславович Холмогоров отлично помнил, как привел впервые знакомиться женщину с сыном. Уже тогда он понял, что ничего хорошего не выйдет, сын встал в глухую оборону, едва понял, кто перед ним. И ни подарки от Нади, ни слова отца не могли ее пробить. Со временем оборона сменилась наступлением, сначала пассивным, детским, затем активным, жестоким. При отце сын не оскорблял грубыми словами мачеху, но за ней закрепилось желчное «ЭТА». Было много попыток налаживания климата в новой семье: встречи с психологами, беседы близких родственников, постоянные поездки отдыхать всем вместе, но , чем старше Космос становился, тем четче и жестче формулировал свои мысли на этот счет. В 17 лет, зная лучших друзей сына, глядя на то, то как они вырастают вместе, отец решил поговорить и с ними по этому поводу, понимая, что влияния у них гораздо больше, чем у него. Но в тот самый разговор с тремя парнями- подростками, он понял многое для самого себя. Сын любит его, друзья, не сомневаясь сказали ему об этом, но новую женщину он не примет никогда, слишком сильна боль от потери матери. Какая бы она не была, она не сможет заменить самое ценное, что было в сердце Космоса и что он будет оберегать всю жизнь. - Это наш портрет, семейный, - негромко ответил отец, посмотрев сыну прямо в глаза. - Ты даже не видишь, что семьи- то никакой тут нет, - покачал головой Космос, - она села тебе на шею, забрала основной доход себе, целыми днями только и ходит по салонам красоты и балдеет от новой жизни. Горько усмехнувшись, Кос вновь взглянул на стену, где раньше висел портрет мамы с маленьким мальчиком на руках. - Как ты мог, - еле слышно произнес он, - поставить ее выше нас с мамой… - Сын, - начал объяснять отец, отложив блокнот в сторону и сняв очки. - Не утруждайся, я понял, в тот день ты потерял не только ее, но и меня, но все не можешь в это поверить, закапываясь все глубже в свои учебники. Что там говорят твои знаменитые психологи – психиатры? Сколько будет кризис у сына? А может стоило узнать – насколько прав отец в своем лечении? Вдруг раздался звук хлопнувшей входной двери. Злобно ухмыльнувшись, Космос подмигнул отцу: - Подружка твоя пришла, иди встречай, ногти новые накрасила поди. - Космос! Перестань! – рявкнул Юрий Ростиславович, вставая из-за стола. По коридору раздались шаги, и женский голос спросил: - Юра, ты в кабинете? Мужчины молчали, глядя друг на друга. С разными эмоциями на лице и в ранее брошенных словах, думали они сейчас, однако же, об одном и том же. Это связывало и отталкивало одновременно, это сжимало грудь и выбивало непрошенные слезы, это коробило внутри головы и сжимало мышцы в истеричный тонус. Но они не говорили ничего сейчас в ответ друг другу. Только мысли, только воспоминания, чувства, память…