Разговоры на последней парте

Смотритель маяка-нелёгкая профессия. Каждый день, каждый час и каждую минуту сидеть в маяке в полном одиночестве без какого-либо общения с людьми, без связи с внешним миром… С этим справятся немногие. Психика ломается. Рассудок мутнеет. Мысли становятся пустыми. Мышление становится бесцельным. Однако я привык. В самом начале моей работы здесь меня жутко ломало от недостатка общения с людьми. Были лишь шум прибоя, песни чаек и постоянно барахлящее радио. Однако со временем я привык. Кто знает, может я просто сошёл с ума и мне уже плевать на всё, что происходит вокруг меня. Каждый день я слушаю песню ветра, которую создаёт щель в двери. Ровный и навязчивый свист сквозняка сопровождает меня с момента, когда во время сильного шторма дверь немного покосилась и в ней образовалась щель. Как я только не пытался это поправить, свист не уходил. Каждый день я слушаю песню прибоя… Волны бьются о скалу, на которой стоит маяк, создавая неспокойный звук воды. Каждый день я слушаю пение чаек. Птицы кружат над маяком и запевают свои унылые песни, каждая из которых звучит по-своему. Кто-то поёт о прекрасной утренней заре, что восходит, когда люди досматривают десятый сон. Кто-то поёт об ужасах войны, выстрелах автоматов и взрывах, которые не дают людям спать. И весь этот оркестр я слышу каждый день на протяжении уже многих лет. И совсем недавно в эту гармоничную мелодию ворвался совсем иной звук. Совсем не красивый и не гармоничный, как все остальные… Это был самый обычный день. Играет радио, шумит прибой, поют чайки и свист сквозняка вонзается в уши. Время близится к ночи. -Приём, как слышно? -Приём, слышимость нормальная. -Близится шторм, включите фонарь. -Ох… Будет сделано. Делать нечего. Придётся идти и включать фонарь. А включается он совсем непросто. Бесконечные рычаги и кнопки, потом резкая вспышка яркого света прямо в глаза… Включил в общем я маяк. Сидел себе спокойно на кресле и слушал музыку из радио. Я не мог понять, что это за язык. Я знаю много языков, но этот не похож ни на один из них: «Ay, farama ye vlassa! Hey si, chgo se er kerao, kerao, kerao da io fara mia!». Может, радио барахлит. Может это и впрямь несуществующий язык. Начиналась буря. Облака закрывали небо свинцовым покровом, море покрылось тьмой и один лишь свет от маяка пробивался сквозь непроглядную мглу. Завывал ветер, бушевали волны, радио теряло сигнал, жуткий вой из глубины моря доносился до моих ушей. Что это такое? Это было похоже на рёв огромного монстра, который миллионы лет живёт глубоко на дне моря и предупреждает путников о буре… Рёв не прекращался. Он был жалостным и молящим о спасении. Спасении от одиночества, от многолетнего одиночества, от которого стало совсем плохо на душе. Либо это песня, которую он поёт во время бури в надежде, что его никто не услышит. Либо он предупреждает корабли о шторме. Если моряки услышат такой жуткий рёв, то развернутся и постараются поскорее уплыть. Это буревестник.