Люди, которые вели меня

***Месяц назад***

      В тот день стояла солнечная, окутывающая своим теплом и уютом, погода. Большая и светлая аудитория университета Корё заполнена студентами. Кто-то разделился по компашкам, кто-то залипает в телефоне, а Чон Хосок пытается вспомнить, когда он в последний раз был настоящим студентом. Постепенно Чон погружается в свои мысли и вовсе не замечает гула разговоров студентов, сигналов разномастных смартфонов, смеха и улыбок. В удлиненной толстовке аквамаринового цвета, бежевых брюках и белых кедах Хосок кажется отрезанным от мира, недосягаемым «солнечным принцем». Он выглядит совершенным и умиротворенным, но его мысли не соответствуют его образу.       Первые два курса Хоуп учился как не в себя. Посещал все семинары, лекции и лабораторные, участвовал в спортивных состязаниях, ставил творческие номера на концертах, писал научные статьи и вообще, старался быть везде и всюду. Он практически не спал, но именно благодаря своим трудам он завоевал доверие преподавателей и авторитет среди других студентов. Благодаря своей ответственности он стал лучшим. Но затем, он и его друзья решили записать музыкальный трек — их давняя мечта, это был микс из рэпа и вокала. Намджун, Юнги и сам Хосок отвечали за рэп партию, а Джин и Чонгук за вокал. И кто бы мог подумать, что этот трек «выстрелит»? Уже через три месяца их группа выпустила свой первый альбом, а еще через полгода их пригласили выступить на музыкальной премии, где они забрали с собой одну из престижных наград — «Открытие года». После этого понеслась череда: выступления, контракты, съемки, записи и многое-многое другое. Оглушительный успех имел свои последствия в виде нескончаемых гастролей и ненормальных фанатов, которые не воспринимали личных границ артистов. Из-за этого, Хосоку пришлось перевестись на заочное отделение, а его заработанное уважение у преподавателей помогало закрывать все сессии на «отлично». Позже, Чон совсем перестал посещать университет. Это всё, конечно, хорошо, но чего это ему стоило? Да и не только ему, всей их музыкальной группе?       Если вы скажете, что это просто удача или стечение обстоятельств, то вы ни черта не знаете о цене успеха. Все они заплатили. Намджун лишился многих друзей и коллег, никто не разделял его увлечения и абсурдной идеи о музыкальной группе. Юнги заплатил своим здоровьем, как психическим, так и физическим. Он ушел из дома, от своей семьи и на фоне этого словил депрессию. А через пару месяцев попал в аварию, пока отвозил заказ на своей очередной подработке, ведь нужны были деньги на оборудование и студию, да и на жизнь тоже. В результате, перелом левого верхнего отдела плечевой кости. Хосок заплатил своими отношениями с отцом, ведь Хоуп отдавал всего себя танцам. Отец наотрез отказался общаться с сыном, пока тот «не возьмется за ум». Хосоку, как и Юнги, пришлось покинуть свой дом, а позже его бросила и девушка, которая решила, что Хоуп не достоин её времени и ожидания. Она просто ушла к другому. Джину же пришлось отказаться от многообещающей карьеры модели. Он бросил всё: стабильный заработок, комфортные условия проживания и работы, отношения со своим парнем. Бросил всё, ради мечты. Как он себя чувствовал, когда решился на это? Он сможет ответить на этот вопрос позже, добившись успеха. И, конечно же, Чон Чонгук. Самый младший в их группе. Этот маленький человечек отказался от нормального детства, подвергал себя нескончаемым тренировкам, урокам по вокалу, а главное — одиночеству.       Да, они все заплатили свою цену. Ту цену, что уже никогда и ничем не восполнить. Травмы, травмы и снова травмы. Оклемаются ли они после всего этого? Смогут ли ЗАЖИТЬ после того, как добились успеха? Но, счастливы ли они сейчас? Счастливы. Однозначно счастливы. И всё же…каждый одинок по-своему.       Удивительно, но из потока мыслей вырывает тишина. Абсолютная, почти осязаемая тишина. Хосок открывает глаза и видит её. Первое, что удивляет — взгляд. Она смотрит тяжело, осуждающе. Взгляд обездвиживает. Хотя, когда последний раз кто-то посторонний и незнакомый смотрел Хосоку в глаза? Фанаты и фанатки если и встречались с ним взглядом, то тут же смущались и жеманничали, а близкие и родные — они близкие и родные, чего тут особенного? Он отвык, поэтому её взгляд так зацепил! Да, точно! Просто отвык, ничего особенного. Второе, что привело Чона в восторг — длинные, волнистые тёмные волосы. У него на это кинк. Сочетание бледной кожи и темно-шоколадных волос. «Чёрт, у неё кожа бледнее, чем у Юнги! Такое вообще возможно?» — странная мысль, но пусть будет тут. А потом Хосок очухался: «кто она, раз так пялится на меня? Взгляд осуждающий. Я её трахнул и не перезвонил? Автограф не дал, а сейчас занимаю её место в аудитории?».       — Что? — Хосок подал голос, уж очень его заинтересовало это сверление взглядом.       — Ох, Ваш мозг может генерировать мысли, и Вы даже способны заставить свою ротовую полость издавать звуки, — не отрывая взгляда произнесла девушка. — Удивительно! Посмотрите-ка, до чего эволюция дошла! — это уже было сказано аудитории.       — Что?! — Чон начал сомневаться, что говорят с ним.       — Мдаааа. Видимо, зря я Вас заранее похвалила, господин…?       — Чон. Чон Хосок. — «Куда, блять, я попал?». Хосок начинает нервничать и сомневаться, что перед ним обиженная фанатка или девушка со свидания-перепиха. Смутные догадки начинают лезть в голову.       — О, господин Чон! Добро пожаловать в наш мир! Мы рады приветствовать Вас! — по аудитории прокатываются смешки студентов, а девушка слегка склоняет голову, отчего волнистые волосы медленно рассыпаются по плечам. Выглядит залипательно.       — Извините, но я не совсем понял… — это он озвучил, а вот в мыслях: «ду ну неееет, не может же вот эта неадекватная быть преподом!»       — Так, всё! Замолчали, — громко, чётко, уверенно. — Вам тут не цирк, — аудитория затихла, а Хоуп просто хлопал глазами и всё ещё пытался хоть что-то понять. — Для особо непонятливых, я — ваш новый преподаватель теории и методики физической культуры и спорта. Обращаться ко мне не иначе, как сонсэнним.       — Приехали…- Хосок понял, наконец-то. Он понял, что он не просто влип, а вблятьпался.       — Да-да, господин Чон. Приехали. — девушка усмехается, а затем снова окидывает взглядом притихшую аудиторию. — Меня зовут Юн Хосук. Мои требования совершенно мизерные. Во-первых, можете не посещать эти занятия, но помните, что экзамен сдавать вам. Во-вторых, даже не пытайтесь доказать мне, что знаете всю эту дисциплину. Даже я её не знаю. В-третьих, «автоматов» у меня нет, вы либо получаете оценку за свои знания, либо отчисляетесь. Впрочем, выбор за вами и он весьма разнообразен. Вопросы? — Хосук встает за кафедру и выжидающе смотрит на студентов.       Свободная белая рубашка расстёгнута на две верхние пуговицы, что позволяет позалипать на шею и ключицы, завышенные и свободные черные брюки придают образу строгость, а вишенка на торте — блядские красные туфли-лодочки. Смягчают всю эту «деловую униформу» мягкие волны волос, которые продолжают рассыпаться по плечам при каждом движении Юн. Хосок подзавис и пока не понял плакать ему или сильно плакать? Она в его вкусе. Сто процентов. Уверенная, стильная, но она кажется такой мягкой и ручной — набор фетишиста, уж если совсем коротко. Но, кое-что не даёт ему покоя…       — Сонсэнним, а где наш предыдущий преподаватель? — Хосока этот вопрос крайне интересует, ибо он понимает, что сейчас его успешная учеба говорит ему «не в этой жизни, неудачник!».       — Господин Чон, я что, уже Вам надоела? Или Вы переживаете, что отчисление — это единственное Ваше призвание?       — Извините, сонсэнним. — Хосок уже понял, что конструктивного диалога с госпожой Юн у него не выйдет. Все его фантазии и надежды разбиваются с каждым произнесенным словом его нового, состоящего из кинков и фетишей, преподавателя.       — Если уж Вы так настаиваете, то извиняю, — Хосук отмахивается и снова переводит взгляд на аудиторию. — Итак, тема нашей сегодняшней лекции…

***Настоящее время***

      Хосок вылетает с лестничной площадки второго этажа университета, несётся по длинному и совершенно пустому коридору. Все студенты сейчас находятся на парах, за что Чон благодарит всех известных и неизвестных ему богов (да-да, такое бывает, когда тебя преследуют бешенные сасэнки). Он продолжает бежать по коридору, но упирается в тупик. Единственное, что ему остаётся — максимально вжаться в стену и продолжать молиться, чтобы никто его не заметил. На удивление это срабатывает. То ли Хосок очень удачлив, то ли неизвестные ему боги, всё же, услышали мольбы, но приставучие сасэнки так и не появляются в поле видимости. Хоуп выдыхает, сползает по стене на пол, вытирает капельки пота со лба и тут…       — Сука! Неужели чухнули? -шепчет себе под нос Хосок и лихорадочно пытается сообразить как быть дальше. Пот снова начал проступать, но на этот раз ощущения противнее, так как пот от страха перед неадекватными фанатками, а не от бега, как было до этого. Хосок слышит, как по лестнице, по которой он сбегал от сасэнок пару минут назад, раздается топот бегущих людей. Чон задерживает дыхание и…       — Бан Кристофер Чан! Не носись так, будто ты пытаешься поставить мировой рекорд по бегу на 100 метров.- Хосок узнал этот голос. Ну ещё бы! Это же персональный кошмар любого студента их университета.       — А может и поставлю. Рожденный бегать пизды не получит! — раздается второй голос. Хосоку он кажется знакомым, но вот что-то как-то и не совсем знакомым.       — Боюсь, милый, ты опоздал, — голос Юн Хосук стал раздаваться ближе. — Усэйн Болт еще в 2009 году тебя обломал. Смирись, лёгкая котлетка.       —Ты такая душная! И перестань меня так называть! Я же не зову тебя курятиной. — Второй голос явно наполнен сарказмом.       — Чан, а ничего, что я просыпаюсь под твое это «курятина» на протяжении, вот уже почти, четырёх лет?! — Хосук явно недовольна, но в голосе слышится смех и что-то, чему Хоуп не может дать название, но это что-то очень мягкое и тёплое.       Хосок слышит, как открывается и закрывается дверь одного из кабинетов, голоса прекращаются, топот ног обрывается, а вот странное чувство в груди становится сильнее. Ему очень неприятно. «Милый», «на протяжении четырёх лет», что это? Хосок был уверен, что Юн Хосук просто недотраханная, неудовлетворенная стерва и если (заметьте — не «когда», а «если») она найдет себе постоянного сексуального партнёра, то станет добрее. Что в итоге? А в итоге, что партнёр у неё есть и, судя по всему, постоянный, стало быть, дело не в сексе. В чём же тогда? В деньгах? Хотя, судя по её прикидам и манере держаться уж в бабле она точно не нуждается. И что это за чмырь, который носится вместе с ней по коридорам? С Юн Хосук. Носится. По коридорам. Что, блять? Мы в другой вселенной? Хосок растерян.       Чон поднимается и выходит на свет из своего «убежища». Вопросов к Юн Хосук становится много, а неприятное чувство в груди продолжает расти. Списав своё помутнение рассудка на погоню бешенных фанаток, Хосок поправляет чёрную шапку-бинни и направляется к выходу. Пора покинуть эту богадельню, его ждёт друг. Лучший и любимый друг. Мин-гений-Юнги.