Это вечная война...

Леви привык быть один. Всегда. С самого детства. Его так научили. — Запомни, парень, — Кенни продолжал затачивать нож, даже не подняв взгляда на племянника, — Привязываться к людям нельзя. Они всегда уходят. Либо по своей воле, либо умирают. И в этом дурацком месте второе куда более вероятно. Леви с ранних лет знал, что доверять людям нельзя. — Что ты сделал? — Я.… я просто решил, что… — Что ты сделал? — Я поверил ему, — грустно выдохнул Леви, — он сказал, что может помочь. — Раз и навсегда вбей себе в башку одну вещь — никому не доверяй и никогда не будешь предан. Не верь. Это тебя убьёт. Леви учили, что людям не надо помогать. — Помогать людям — лишняя головная боль. Думай только о себе и своём выживании. А потом он ушёл. Кенни показал ему, что каждый его урок был чистейшей правдой. Ведь Леви привязался, верил и помогал ему, а Кенни просто ушёл. Но Леви продолжал жить, следуя трём правилам. Правда он быстро понял, что это была не жизнь, даже не выживание, скорее просто… существование. Но он продолжал идти и сам не знал зачем. У него было множество возможностей закончить это, а он все упрямо шёл. Пока не встретил Фарлана. Он усомнился в трех правилах Кенни. Леви доверился и долгое время считал, что не зря. Наконец-то рядом с ним был человек. Был друг, который всегда мог прикрыть его. Ураганом в его жизнь ворвалась Изабель. И он нарушил второе правило. Он помог. И он никогда не жалел об этом, он считал, что поступил верно, ведь они помогали, поддерживали и были его семьёй, он привязался к ним. Но Кенни все же оказался прав… этот мудак всегда оказывался прав. Леви осознал свою ошибку, когда смотрел в неживые глаза Изабель на отрубленной голове. Когда титан на его глазах выплюнул половину тела Фарлана. Он вспомнил три правила в момент, когда прижимал клинок к руке Эрвина. Он снова следовал им. И хоть он вступил в разведку. Несмотря на то, что он пошёл за Эрвином Смитом. Он снова начал выживать. Существовать. Но точно не жить. Не привязывайся… Не доверяй… Не помогай… И ему с лёгкостью удалось вернуться к такому образу жизни. Леви даже не надо было для этого что-то делать. Солдаты разведки сами не горели желанием с ним разговаривать, а тем более дружить. Так что все, что надо было делать Леви — не меняться. Просто общаться с людьми, как он делал это всегда — нагло, высокомерно, спокойно. Просто не проявлять уважения к вышестоящим званиям и безжалостно убивать титанов так, как не может ни один солдат в разведке. Его боялись, его ненавидели, его хотели убить. Пускай. Леви это было на руку. Пока чёртова сука по имени Эрвин Смит снова не нарушил его покой. Пока не начал обращать на него внимание. Пока не начал читать свои лекции и сеять в Леви зерно сомнений. Пока не начал вести себя странно. Аккерман снова хотел довериться, хотел помочь, начал привязываться.

***

— Эй, четырехглазая! — Леви поймал Ханджи за обедом, когда та уже собиралась уходить, — Что происходит с Эрвином? — А что с ним? — девушка удивлённо задумалась, — Вроде все как обычно, если не считать… — Чего? — Что ты за него волнуешься, — она улыбнулась во все тридцать два зуба. — Ещё чего, — Леви фыркнул себе под нос и быстро ушёл. Что его вообще заставило спрашивать про это? Ханджи права, Аккерман никогда не интересовался делами капитана или кого бы то ни было в Разведке. Ему плевать на гребаного Эрвина Смита. Плевать. — Леви, — Майк догнал парня быстрыми шагами, — Ханджи сказала, что ты волнуешься за Эрвина, почему ты… — Я не волнуюсь, — грубо перебил его Леви, — плевать мне на него, — и он ускорил шаг, пытаясь быстрее уйти от этого разговора. Во всем корпусе эти двое раздражали Леви больше всех. Они постоянно пытались вести с ним милые беседы, усаживали рядом с собой в столовой, волновались и не смотрели так, как все остальные. Его это бесило, потому что ему не нужны были друзья. Хватало и Смита, который постепенно начал втираться к Леви в доверие. И надо признать, у него это почти получилось. Леви действительно волновался за Эрвина и как бы он не пытался это отрицать, врать самому себе — бесполезно. Каждый раз, когда он сталкивался взглядом с капитаном, его сердце болезненно кололо в груди. Леви казалось, будто он один видел эти гигантские синяки под глазами Эрвина, его опущенные плечи в моменты, когда тот ни с кем не говорил, этот безразличный взгляд, который он пытался сохранять, но который все больше трещал и проявлял печаль. Эрвин перестал появляться в столовой и Леви всерьез задался вопросом, что он вообще ест? На тренировках капитана тоже не было последние несколько дней. Более того он постоянно пререкался с Шадисом. На самом деле это была норма уже некоторое время, однако именно сейчас их споры начали приобретать какой-то новый характер. Аккерман вышел на улицу и глубоко вдохнул свежий воздух, прогоняя глупые мысли об Эрвине. Леви прошёл к тренировочной площадке, где его отряд уже практиковался под руководством Шадиса. — Ты опоздал, рядовой, — раздражённо сказал командор. — Я знаю, — фыркнул Леви и, застегнув УПМ, присоединился к тренировке. Сегодня Шадис почему-то решил провести их занятие сам, что было ново. Командор редко проявлял интерес к тренировкам. Но это было не важно, плевать кто проводит занятия, для Леви они бесполезны. Он пришёл просто чтобы очистить мысли от Эрвина, но даже тут капитан смог его достать. — Ты с ума сошел?! — Эрвин подошёл к Шадису и даже не старался сдерживать эмоции. Весь отряд обратил на это внимание, отвлекаясь от тренировки. Один только Леви не отреагировал на это. Он легко спикировал вниз, цепляясь тросами за ближайшее дерево и в метре от земли поймал девушку, которая видимо сбилась от через чур неожиданной картины. Леви легко приземлился и поставил благодарную девушку на землю. Он обернулся на спор, который с каждой секундой становился все громче. — Капитан Эрвин, это приказ. — Это идиотский приказ! — Леви впервые видел, чтобы капитан повышал голос до такой степени, если подумать Эрвин в принципе впервые кричал на Шадиса. Да, он частенько оспаривал его приказы, хотя все равно потом выполнял их, но, чтобы вот так, в открытую при рядовых орать на командора. — Эй, — Леви, нагло перебил Шадиса и подошел к ним, — Вы кажется слегка, очень сильно, пугаете всех вокруг, — он проигнорировал злобный взгляд командора и показательно обвел рукой площадку. Никто уже не занимался, все просто пялились на двух лидеров разведкорпуса, — может уединитесь и поругаетесь за закрытыми дверьми? — Капитан Эрвин в мой кабинет, — Эрвин, не отдав честь, развернулся и пошёл к корпусу, оставляя всех солдат в гигантском замешательстве.