Секреты смены "Юнармия: Арт"

Антон рывком снял с себя футболку и принялся расстегивать юнармейский ремень. Из-за перевозбуждения и стресса пальцы не слушались, ремень никак не снимался. Антон был готов вырвать его из петель, но во время подошëл Андрей. Он мягко развëл руки Антона в стороны, встал на колени, и подняв взгляд на любимого, начал медленно справляться с неотъемлемым атрибутом юнармейской формы. Кстати говоря, Андрей всегда был спокоен. Во всëм. На его лице 25/8 читалось: «Как же я устал от этого мира». В редкие моменты, можно было увидеть, как он улыбается. По какому-то совпадению поблизости всегда ошивался наш дорогой Папа гусь. О том, связано это или нет, дети могли только догадываться. Так вот… Ремень вместе с синими вожатскими шортами, наконец был отброшен в дальний угол. Блондин, стоя на коленях, начал медленно расстегивать пуговицы на своей рубашке. Одна за одной… Но у его парня в отличии от него самого, терпения было гораздо меньше. Но, важно отметить, что вид взъерошенного, раскрасневшегося Андрея в костюме, кого угодно довëл бы до ручки, так что, Антона можно было понять. Верхний положил руку на голову своего парня, мягко погладил по волосам и слегка сжал их. Андрей, сразу поняв намëк, окончательно снял рубашку и обнял Антона за талию. Проводя руками по ягодицам и бëдрам вожатого 1-й команды, Лис хитро ухмыльнулся и подцепил зубами чужие боксëры. У Антона и так шла голова кругом, но теперь, он с приоткрытым ртом и бешено бьющимся сердцем наблюдал, за тем, как Андрей, не разрывая зрительного контакта, медленно стягивал зубами его бельë. Зрелище, надо сказать, было завораживающие. Когда Антон избавился от последнего элемента своей одежды, блондин, не теряя времени, провëл языком снизу вверх, по крепко стоящему стволу. Только от этого движения у верхнего задрожали ноги и вырвался сдавленный стон. Андрей, обрадовавшись такой реакции, принялся мучительно медленно вбирать член в рот. Он плавно поглаживал плоть языком и как можно больше пытался смачивать слюной, так, что от его рта потянулась тоненькая нить. Антону до безумия захотелось слизать еë, и зацеловать Андрея до потери пульса, но вместо этого, он издал ещë один протяжный стон, потому что, нижний начал двигаться, то вбирая до конца, то почти выпуская ствол из кольца своих алых губ. Антон наверху хрипло дышал и потихоньку уходил от реальности, накрываемый предоргазменной него. Андрей, почувствовав это, принялся ещë упорнее работать языком, а руками крепко сжал ягодицы партнëра. Верхний откинулся спиной на стену, а бëдрами выгнулся навстречу ласкам. Чтобы, от напряжения, не вырвать растрепавшиеся волосы блондина, Антон перенëс руки на стену и начал царапать старые обои ногтями. —Сейчас… — еле выдавил из себя Антон, с силой зажмуривая глаза и бурно кончая парню на лицо. Андрей, немного отстранившись, медленно слизал все белëсые капли, покорно смотря снизу вверх на Лисенкова. Тот, уже отойдя от оргазма и глубоко дыша, резко наклонился и поднял парня с пола. Андрей едва успел обхватить талию Антона ногами, как брюнет прижал его к стенке, в упор смотря ему в глаза, и приблизившись максимально близко, настолько, что Андрей видел, как цветную радужку важатого перекрыли ярко чëрные зрачки. Лис мог без конца вглядываться в эти бесконечно-глубокие глаза, они завораживали и притягивали, как луч солнца в непроглядном лесу, который был бы последней надеждой на спасение измученного, отчаявшегося странника в бесконечном пути. Андрей обожал эти глаза, он тонул в них, отдавался им без остатка, доверял им. Потому что это ЕГО глаза. И это была самая главная причина. Антон потянулся и начал медленно целовать парня, это был очень долгий и глубокий поцелуй, в который Лисенков хотел вложить всю нежную любовь, которую он испытывал к человеку, которого, далеко не просто так, прозвали Лисом. Через пару минут воздух закончился и им пришлось отстраниться. Собирая боками и локтями, все углы в коридоре, они добрались до спальни. Верхний провалил Андрея на кровать —Глубже! — Стонал Андрей