Потерпеть

— Малыш Джу, я скучаю, — проговаривает он сидя перед могилой. Сегодня летний, тёплый день с прохладным ветерком. Поэтому не жарко. Любимая погода Ли.. Чонсу последнюю неделю частый гость на кладбище. Там.. с каменной плиты ему улыбается его маленький мальчик. Это самая любимая фотография. Это последний день рождения Джуёна. Они тогда просто весь день провели дома. Это был самый обычный день. Но Ли был самым счастливым. Та фотография в оригинале сильно смазанная. Они оба немного выпили тогда и много смеялись. Улыбка Джу такая искренняя.. — Я помню твои жёсткие пальчики. Ты так любил гитару, почему перестал играть на ней в последние пару месяцев? Малыш, твои последние месяцы.. Почему ты не дал мне отвести тебя к специалисту? Я помню, как много ты сначала плакал. Потом тебе снились страшные сны и ты так прижимался ко мне.. А потом перестал. Перестал жить. Лежал сутками и смотрел в одну точку.. Я так переживал, малыш. Твои глаза.. были такими серыми и пустыми, мой маленький Джу. Я скучаю по живому блеску в твоих тёмных глазах. И смеху.. такому искреннему. Почему ты покинул меня, мой мальчик? — он плачет и стоит на коленях у каменной плиты. Чонсу упирается лбом в холодный камень. — Твоя гитара.. я никому её не отдам, слышишь? Ты просил продать её. Никогда, малыш Джу. Это последнее, что напоминает мне о тебе. Последнее, в чем осталась частичка тебя, — плохо. Ему неимоверно плохо. Он каждый день приходит на могилу. Каждый день, после работы он тут. Он поёт ему колыбельные, под которые они часто засыпали. Говорит о том, что скучает. Вспоминает каждую мелочь. — Твои похороны.. были такими мерзкими. Я виню себя за то, что не смог организовать их, как положено. Ты хотел, чтобы я кремировал тебя. Малыш, я.. я не смог.. твои родители.. — тут у него действительно начинается истерика. Чонсу сбился со счета, какой это раз за последний месяц. Он чувствует, что его накрывает. Чувствует, что захлебывается в слезах и дышать почти невозможно. Его трясет. — Я представляю, как бы ты переживал сейчас.. Я скучаю по твоим объятиям. Твои крохотные ручки всегда были такими тёплыми. Когда ты прижимался ко мне, становилось спокойнее.. — Мой котенок.. Я помню как увидел тебя в ванной впервые. Тогда ты был так напуган. Столько крови.. А когда увидел меня стал извиняться. Ты уже почти отключился. Был такой бледный и холодный, весь дрожал. И все равно извинялся.. — Помню, как ты рыдал у меня в коленях, когда очнулся в больнице. Столько извинялся.. Я тоже много плакал тогда. Думал, что теперь точно услежу за тобой. Чонсу сидит там часами. Он говорит сам с собой сутками напролет. Чувствует, что не справляется. Что никогда не сможет забыть своего мальчика. Иногда он зовёт его дома будто вот-вот он побежит в его объятия. Ким заходит домой, в надежде услышать звуки гитары или любимый голос. В надежде увидеть стоящие грязные кроссовки у входа. В надежде снова целовать тёплые щеки. Звонит на номер, который знает наизусть, в надежде, что там ответят. Попросят купить что-нибудь сладенького домой. И скажут, что скучают. Но там, как в старенькой песне, голос в сотый раз вторит: "абонент недоступен". Чонсу частенько вспоминает последние дни Джуёна. Он просто лежал в кровати. Был не в силах встать. Просто целыми днями спал и плакал. Ким весь его последний месяц готовил один бульон. От остального мальчишку рвало. Джу чуть-ли не в истерике был, когда старший вызвал врача домой. Пришлось просто не впустить его. Чонсу брал много выходных, чтобы следить за малышом. Он действительно был как ребёнок. Беззащитный, слабый и хрупкий. Его кормили с ложки, помогали в душе и укладывали спать колыбельными. Ли просто извинялся. Почти ничего не говорил больше. Извинялся, извинялся и ещё раз извинялся. Он каждый день обещал, что завтра будет в силах сделать все сам. Что они смогут сходить куда-нибудь. Что ещё чуть-чуть и все вернется на круги своя. Не вернулось. После этих слов он извинялся ещё больше. Извинялся за ложь, извинялся за себя, извинялся за извинения. А потом рыдал. Задыхаясь, захлебываясь. Чонсу всегда сидел рядом. Прижимал мальчишку к себе, гладил спину, шептал, что все хорошо. А потом снова кормил, пока мальчик ещё был в состоянии. Чонсу страдал.. ему было невыносимо больно смотреть на то, как плохо его мальчику. Может, было бы лучше потерпеть еще немного его истерик? Он бы приходил к нему каждый день, сидел бы рядом часами, если бы пришлось лечь в больницу. Они бы пережили это вдвоём.. Ким резко поднимается. Он весь в поту, в слезах, а сердце бьётся как бешеное. Ли здесь. Его малыш спит под боком. Чонсу смотрит на него с упоением. Его футболка мокрая и противно липкая. Но он не позволяет себе отойти от мальчика. Он будет следить за его сном. Да, сейчас Джу в ровно том же состоянии, что и во сне. Он совсем слаб и пуст. Вечно плачет и извинятся, или смотрит в потолок. Но он рядом и дышит. Чонсу ещё может все исправить. Мальчишка открывает глаза, когда на улице уже светло. — Джу, пойдем ко врачу, пожалуйста. Малыш, я знаю, что ты не хочешь и боишься, но.. Ты уже полгода.. такой. — Чонсу.. Ещё немного, я обещаю.. и я смогу, правда.. — бормочет Джу. Он боиться. Правда, ему ужасно страшно оставаться одному в какой-нибудь больнице. Он так привык, что Ким всегда рядом. Всегда его утешит и даст поплакать в плечо. — Котенок.. Я знаю, что тебе страшно. Но это нужно. Тебе в первую очередь. Мы пройдём через это вместе, хорошо? Мне больно смотреть, как ты на протяжении шести месяцев разлагаешься в нашей постели. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Я не могу тебе помочь, малыш. Как бы я не пытался, у меня нет нужного образования. Джу плачет. Но кивает. Крепко сжимает чужую ладонь и соглашается.