Когда запоют мои пушки

Марина.       Место было странным… Марине приходилось посещать как Базы Штаба Флота с их выверенной до миллиметра разметкой и жестко регламентированным поведением, так и Базы Адмиралтейства, где невозможно сделать ни шага, чтобы не вступить в чью-нибудь кончу. Здесь же… С одной стороны, идеальный порядок: тарелки на кухне стоят в строгой последовательности и словно по линеечке, кровати в комнатах аккуратно заправлены, а предметы мебели расставлены словно по лазерному уровню; линии разметки также безупречно ровные. И вроде не ошибёшься, отнеся эту Базу к Штабу, вот только, с другой стороны, веник на кухне небрежно прислонен к ножке разделочного стола, а не стоит в специальной подсобке; на одной из кроватей валяется какая-то книга, а двери склада висят на ржавых петлях. Это совсем не похоже на Штаб… но и для Адмиралтейства тут слишком чисто.       Ещё Марина постоянно ощущала, что за ней наблюдают… плотоядно. Конечно, она не была «хамелеоном» или пластуном, которые могли «отводить» чужие взгляды или по этому самому взгляду вогнать пулю в гляделку, но кое-что умела: как ни крути, а любая слежка и её обнаружение – основа полевой работы, без этого карьеры в Тайной полиции не сделать. Сейчас Марина была уверена, что её пасли минимум три пары глаз. Примерно оценить их расположение она могла (дальний угол мастерских), но в упор никого не видела… как и на кухне, хотя явно слышала там чьё-то тяжелое дыхание. Удивляться этому не стала: достаточно было вспомнить канмусу, которые спокойно переживали прямое попадание из корабельного орудия, несмотря на то что выглядели как девочки, девушки и молодые женщины.       Такие отвлеченные размышления абсолютно не мешали Кляцкиной умеренно незаметно, как ей казалось, перемещаться по этой странной Базе, проводя её первичный осмотр. Эх, будь здесь толпа народа, Марина смогла бы стать практически невидимой. Сейчас на ней только набедренная повязка из выцветшей, не особо что-либо скрывающей тряпки, под которой, для полноты картины, ничего нет; смуглая загорелая кожа; пыльные, давно не знавшие шампуня с расческой распущенные волосы – можно принять за какую-нибудь случайную аборигенку или австралийку, охотницу за жемчугом или мелкую перевозчицу всякого разного барахлишка, у которой доломалось её дырявое, как сито, корыто. Таких нищенок, которым терять нечего, кроме своей не особо кому нужной жизни, сегодня по морям ходит предостаточно.       Выглянув в окно штаба, куда она проникла через открытую подсобку с мётлами, Марина заметила Адмирала, неуклюже забравшуюся на пирс. Синтия тоже её увидела и повелевающе ткнула пальцем перед собой, требуя явиться перед её очи и сделать это немедленно. Кляцкина какую-то секунду обдумывала возможность «не заметить» требования Адмирала, но потом решила не злить потенциальный источник крайне ценной (и уникальной!) информации.       Глубина создавала гораздо больше проблем, чем казалось на первый взгляд. Её просто было слишком много, гораздо больше, чем канмусу. Плюс особенности действий на море.       Ни одна армия физически не может быть сразу везде, в каждой точке пространства. Ни одна армия не может оказаться в нужном месте в нужное время. От момента атаки нападающих до начала противодействия защитников всегда есть некоторое окно возможностей. Именно от действий, предпринятых в этот период, во многом зависит успех практически любой наступательной операции или рейда. Авиация может нанести удар по атакующим через несколько десятков минут, обычно через час, после начала атаки. За летунами прибежит, в дыму от сгоревших подмёток, пехота. Последним приползёт флот, который и передвигается медленней, и расстояние до его баз, как правило, значительное. Только эта схема работает исключительно с людьми, а не против Глубины. На обычные бомбы и ракеты «воздух-земля» эти твари чихать хотели. Нет, конечно, парочку кусочков мяса Глубинные потеряют да шкурка подгорит, но даже самая примитивная тварь подыхать и не подумает. Нужны большие бомбы и много, а это, соответственно, и сопутствующие разрушения. Про пехоту и говорить нечего: рожденный бегать – нырять не может.       С канмусу ситуация была несколько иная. С одной стороны, Девы реагировали на уровне пехоты, то есть с момента объявления тревоги до выхода дежурной эскадры из гавани проходили минуты, если не секунды. С другой… скорость их передвижения равнялась скорости их прототипов, по нынешним временам не отличавшихся быстротой. С третьей, командующий Базой Адмирал вообще мог проигнорировать сигнал о нападении: иногда обоснованно, иногда – из-за конфликта юрисдикций, иногда – по личным причинам. С четвертой, канмусу было слишком мало, чтобы прикрыть все возможные направления атаки Глубинных, а вот у тех не возникало проблем с реализацией окна возможностей: атаковали, моментально сжирали всё, до чего могли дотянуться, и линяли обратно – ищи-свищи их в океане! Из обычных средств раннего обнаружения относительно надежно работал только старый добрый воздушный шар с наблюдателями, экипированными мощными биноклями. Использование более продвинутых средств наблюдения превращалось в игру в кости: выпадет «шестёрка» – засекут вовремя, не выпадет – Глубинные погуляют на славном пиру.       У канмусу с их Адмиралами ситуация была противоположная, ибо проблем с обнаружением противника практически не было. Решение же большинства имеющихся зависело исключительно от опыта конкретной отдельно взятой Девы Флота или состава эскадры. Только делиться секретами Адмиралы не желали, ведомые неизвестно откуда забредшей им в мозги идеей, что после победы над Глубиной они будут выброшены на свалку за ненадобностью. Тупость очевидная, но до Адмиральских черепушек данный элементарнейший факт не доходил.       Ох, как Марине хотелось найти того, кто заложил в мозги Адмиралов эту и ряд других торгашеских идей! Найти, затащить в подвалы Тайной полиции, побеседовать с особым пристрастием, а то, что останется после такого разговора, познакомить с пострадавшими от действий Глубины. Нет, после Марины первыми будут морячки и только потом – пострадавшие: не простят флотские, если она оставит их без мести за бессильный скулёж и скрип зубов.       Во-первых, силы Глубины количественно превосходили Дев Флота примерно на два порядка. Статистика, полученная по результатам боестолкновений, показывала, что в среднем на одну канмусу приходилось от шести до двадцати противниц. Конечно, эти цифры были липовыми, ведь одно дело – низшие примитивы, которых любая Дева может прибить без особых проблем. Совсем другой разговор, когда речь заходит про Они или Химэ, против которых выходят целые флоты канмусу, и многие остаются в море.       Во-вторых, все Глубинные хорошо себя чувствовали как на воде, так и под водой. У канмусу такой способности не было: они либо надводники, либо подводники. Силы заведомо не равны.       В-третьих, пусть точки рождения Глубины и находятся на поверхности, но зарождаются они где-то в придонном слое, до которого не добраться, как и глубинными бомбами не забросать. Подлодки тоже нырнуть не смогут, а боевые батискафы – это даже не фантастика, а просто сказка для грудничков.       Реальность такова, что ни канмусу, ни Адмиралы не перестанут быть нужными очень долгое время. Истреблением Глубинных этот конфликт не закончить, переговорами тоже – слишком большой перевес у Глубины по ресурсам и скорости восполнения потерь, хорошо хоть ареал обитания и область их действий ограничены. Погибшие же Девы Флота не всегда возвращаются (такое случается нечасто, но всё же случается, поэтому об этом утаивают).       Вопрос изучения функционирования Баз и создания оружия, которым можно обеспечить обычные корабли, стои́т очень остро, потому ссориться с единственным Адмиралом, начавшей хоть какое-то внешнее взаимодействие, а не ставшей вариться в собственном соку, как остальные, неразумно.       Марина быстро огляделась по сторонам и, таясь в тенях, направилась к Синтии. Злить настолько полезную персону – родная служба не простит.       — Уходи! — отрывисто сказала Синтия, настороженно озираясь по сторонам. — Быстро! — Марина не стала тратить время на вопросы, ограничившись только одним вопрошающим взглядом. — Мы здесь далеко не одни, ты будешь только мешать.       Марина коротко кивнула и, разбежавшись, прыгнула с пристани в воду, краем глаза успев заметить, как что-то тяжёлое упало на землю у неё за спиной. Обернувшись, она увидела Синтию, атакующую воздух в типичном стиле «ванька-встанька» – том самом стиле, что использует уличная шпана. По моторике движений поняла, что удары Адмирала попадали в невидимые цели. Больше Марина не оглядывалась.

***

      Драка вслепую… почти. Всё-таки какие-то мои способности, пусть и очень ограниченно, я использовала. Эх, были бы под водой… Какая же я дебилка! Позволяю ярости снова заполнить меня и тянусь через неё к силам Шторма, требуя от него принадлежащее мне по первейшему из прав — Праву Сильного! Чувствую в ответ слегка снисходительную улыбку. Ну-ну, это мы ещё поглядим. Небеса смеются в ответ рокочущими громами, проливая на землю тонны воды! Теперь я уже отчетливо вижу контуры своих противников, что образуют стекающие по их телам струи. До меня доносится зловещее шипение, быстро становящееся испуганным. Я криво усмехаюсь, прекрасно осознавая, что в это время у меня за спиной поднимается огромный водяной горб – такой же, какой чуть не обрушила на родную Базу, пока выясняла отношения со Штормом, если не больше. Только сейчас я не останавливаю его мощь, а спускаю с поводка!       Рухнувшая на Базу и моих противников вода начинает сносить искореженные, но отчетливо видные и опознаваемые девичьи тела в океан, перемалывая их в фарш обломками зданий. Словно гигантская рука толкает меня в спину и бросает вперед подобно ядру. Пролетаю сквозь окно на втором этаже штабного здания, скольжу на ставшем чешуйчатым брюхе по длинному т-образному столу, словно на картонке лечу с горки, расшвыривая стулья и какие-то бумаги. Рука хватает за горло сидящую в кресле во главе стола фигуру, и в тот же миг, не понимая как, командую уже начавшей спадать воде: «Стоп!», и она застывает, а на мои плечи набрасывается тяжесть, стремящаяся буквально размазать меня по этому самому столу…       Фигура похожа на сгорбившегося мужчину в какой-то мешком висящей одежде. Из всех черт лица у него остались лишь глаза, рот да слипшиеся в несколько прядей волосы. Всё остальное – гладкая поверхность, либо моих чувств не хватает, чтобы разобрать детали. Фигура поднимает голову, и края глазниц шевелятся, будто их владелец хотел открыть веки.       — Что здесь происходит?! — шиплю в это безликое лицо, почему-то вызывающее жалость и отвращение, усилием воли игнорируя давление, норовящее превратить меня в лепёшку, – не до него! потом разберусь!       — Она всего-то спросила, — вдруг начинает шевелиться сохранившееся подобие рта этого существа, — кто я такой. Кто я? Адмирал канмусу Майкл Норрис или финансовый консультант Дарина Полецкая? Кто я?.. И... — лицо исказилось в торжествующей ярости, — кто ты?!       Какой простой вопрос! Чеканный ответ срывается с губ, словно гвозди заколачиваю в крышку гроба того несчастного, чьи останки сидят передо мной:       — Я – Архангельск, город воинской славы, город русских моряков! Я – его прошлое и настоящее, его традиции и дух! Я Надежда Алексеевна Каякова, инженер-проектировщик, дочь инженера-кораблестроителя Галины Владимировны Каяковой, внучка сварщика седьмого разряда Владимира Александровича Каякова, правнучка Александра Ивановича Каякова, прямой потомок крепостного плотника Симеона, прибывшего из Сибири по велению Антихриста и за мастерство в изготовлении каяков получившего вольную и фамилию «Каяков». Я – Штормовая Ведьма Синтия Голдендэу, Адмирал, командующая Базой канмусу «Летучий голландец». И я скажу это в лицо каждому, кто спросит. Ты же… — Я посмотрела на… что? на то, чему даже название подобрать не могла? — По слову моему. Не будь!       Бросаю нечто, что держала в руке, в сторону, и оно с протяжным, гневным, обреченным и проклинающим стоном подхватывается и уносится вновь начавшей спадать водой. «За душами девчонок присмотри!» — не молчаливая просьба к Шторму, а беззвучный приказ.       В ответ будто дали подзатыльник, а потом покрутили пальцем у виска: типа без меня бы не догадались. Хорошо, если так.       Обвожу взглядом кабинет Адмирала, на столе которого стою. Спрыгиваю. Выдергиваю из стола пару ящиков, вытряхиваю из них разную мелочь и загружаю туда папки с документами – сейчас нет времени смотреть, дома разберусь, чего тут нахватала. Ещё быстрый шмон – и вот я уже ногой выбиваю входную дверь. Знаю: на Базе сейчас никого и можно не спешить, но всё-таки…

***

      — Вот как-то так всё и было, — закончила я рассказ, когда наша экспедиционная группа вернулась на Летучий голландец, немного отдохнула и собралась у меня в штабе.       Кроме непосредственных участниц этой вылазки тут ещё была Фусо как старшая по рангу на Базе.       — Все канмусу слышат Зов Глубины, — повисшую тишину, вязкую, тягучую, нарушила Китаками. Она говорила медленно, выдавливая из себя слова как капли крови. Я жестом велела всем остальным молчать и сама старалась удержать рот на замке, хотя про кошмары уже знала. — Мы, канмусу, – Девы Флота, потому на суше без обвеса особенно уязвимы, даже в чём-то беспомощны. На воде мы легко побеждаем Глубину, в любом обличье, в любой ситуации. На суше же… Адмирал не просто командует Девами и Базой, но и служит для нас своеобразным якорем, столпом – тем, что не дает нам отозваться на Зов, поддаться угрозам и посулам Глубины. До определенного предела Адмирал – наша единственная защита от неё. Если Глубина найдёт лазейку к душе Адмирала, к его снам, его сомнениям, если Адмирал поддастся на речи Глубины, если Адмирал падёт – все Девы Флота на такой Базе последуют за ним. Почти все, — Китаками замолчала.       — «Фон Хенк», — так тихо уронила Марина, что думала: мне показалось.       — Я знаю, о чём говорю. Прошла через такое. Больше не хочу. И сил уже нет пережить такое повторно, — через небольшую паузу продолжила Китаками, прежде чем этой короткой фразой завершить рассказ.       Теперь уже я нарушила тишину, встав и коротко, но чувственно поклонившись легкому крейсеру.       — Благодарю, что ты поведала мне свою историю, Китаками. Скажу только одно, скажу при всех и громко, скажу здесь и сейчас: я – Ведьма. Я не требую, чего хочу. Не прошу, чего хочу. Я прихожу и беру, что хочу, и горе вставшим у меня на пути. Я – Штормовая Ведьма. Шторм никогда своего не отдает. Вы – мои подчиненные. Хочет Глубина забрать вас у меня? — скалюсь широко и недобро. — Пусть придёт и попробует!       — Адмирал! — ввалилась в комнату запыхавшаяся Сёндай, буквально выворачивая дверной проём телом Саманты. — Да отстань ты! — это уже моей секретарше.       — Цыц! — рычу на них, пока остальные, кроме Марины, покатываются со смеху, наблюдая образовавшуюся на полу кучу-малу. — Что там случилось такого необычного, чего еще не случалось?       Учитывая, что подвешенный на вышке рельс молчит, атаковать нас никто не собирается.       — Храм ожил! — выпалила Сёндай, пытаясь подняться.       — Пошли смотреть.              В самом деле необычно: я давно никого не призывала, ибо не было необходимости. Малая группа здесь и сейчас была гораздо полезнее, чем много таких же или одна большая. В местных проливах, переходящих в протоки, всё равно широкой линией не развернуться, так что массовые баталии невозможны просто в силу специфики географии, а для решения большинства остальных задач хватало наличествующих сил.       — Вы же понимаете, что я обязана о таком доложить? Или вы приказываете мне молчать? — шепотом спросила у меня Марина, пока мы шли к Храму.       — «Фон Хенк»? — еле слышно, одними губами спрашиваю у неё, бросая на шпионку недоумевающий взгляд.       Я сама прекрасно понимала, что скрывать такую информацию крайне нежелательно. Случись подобное где-то ещё, где не будет кого-нибудь типа меня, – быть очень большой беде.       — Ещё «Гамбург». И не только… — отозвалась Кляцкина. — Я запрошу информацию, но там грифы Личной канцелярии.       — Вот туда и доложишь, — уточняю условия передачи отчета о произошедших событиях.       Высшее руководство о подобной потенциальной угрозе знать обязано, но вот моим «коллегам» и прочим лицам… пусть лучше крепче спят, пока есть такая возможность.       Ответом был взгляд из серии «не учи папу детей делать». Тут мы и подошли к точке назначения.              Из Храма одна за другой вышли две девушки: брюнетка с повязкой на одном глазу и блондинка.       — Тяжёлый крейсер Кинугаса под ваше командование прибыла, Адмирал! — первой отчеканила блондинка.       — Лёгкий крейсер Тенрю в ваше распоряжение поступила, Адмирал! — представилась одноглазая брюнетка.       Потом девушки переглянулись.       — Спасибо, что освободили нас, Адмирал, — с низким поклоном произнесла беленькая.       Торжественно-недоуменный момент нарушил вопль Сазанами, сегодня сидящей на радио:       — Адмирал! Тут какой-то «Венатор» передает какому-то «Гаврошу», что «чернильный господин не озвучил требуемое меню, кроме пирожков с капустой» и просит уточнений. Он уже минут десять-пятнадцать это крутит!       Сегодняшний сумасшедший день когда-нибудь закончится?!.