Приворожила

В белом-белом пространстве кажется, что ты дома. Ты там, где тебя любят и всё хорошо. Ты там, где всё начинается и заканчивается. Ты не хочешь оттуда уходить. Не хочешь возвращаться в тьму реальности. Но кто-то ударяет тебя по щекам и боль рушит идеальный мир. Боль заставляет тебя вернуться. Боль вытаскивает тебя с того света. Соня постепенно ощущает происходящее и обнаруживает себя лежащей на полу с согнутыми вверх коленками. Медленно тянется к лицу, с руки падает тряпка, и кровь пачкает лоб. — Ты тут? — кто-то чем-то святящимся водит перед её глазами, вынуждая щуриться. — Эй! — девушка быстро вспоминает всё произошедшее и дергается безмолвно ахнув. Особо отстранится от говорящего не получается. В маленьком коридоре она лежит не на полу, она лежит на его ногах. Когда фонарик уходит от лица и начинает тускло освещать коридор, она наконец понимает, что пришел не Самеди… — Что ты… Как ты здесь… Зачем ты здесь? Перед её взором всё яснее проявляется лицо Павла Личадеева. Мужчины, которого ведьма приворожила, чтобы отомстить за Анну. Так она думала, но по итогу в голове всё перемешалось, и девушка уже не понимала: что, зачем и почему. — Во-первый здравствуй, Соня. Здорово, что ты теперь не бежишь от меня или просто не можешь? Как твое самочувствие? Ты чего сознание потеряла? Явно не от моей красоты… — Свет… — только и смогла проговорить растерянная Соня, медленно поднимаясь на ноги. От обморока мутило, а вот удушающий ранее страх от чего-то исчез. Толи от того, что инстинкт самосохранения в режиме восстановления тела. Толи от его крепких рук, придерживающих за талию. Толи от спокойного голоса, которым Паша говорит: — Боишься темноты? Я на двери видел объявления о том, что отключат у вас электричество на пару часов, какие-то технические работы. Не видела? — Нет. — Ясно, пошли на кухню, тебе бы сейчас крепкого чаю с сахаром. — Ты зачем пришел… — А, я зашел вернуть тебе это, — он достает из шуршащего пакета пуховик и вешает на вешалку. — не лето всё-таки на дворе. — Следом он вешает туда и свою куртку. — Спасибо, можешь идти. — пустым голосом произносит она. Голова болит, палец кровит, подташнивает, сейчас меньше всего хочется с кем-то взаимодействовать. Тем более с ним. — Я зашел и поговорить… — Я не… — Я вижу, что тебе не до этого. Ничего. Мы сейчас напоим тебя чаем, и я уйду. А то вдруг опять в обморок надумаешь. — спорить с ним не хочется, и она идет на кухню. — Я что-то не заметил, что ты легко пришла в себя, хотел было скорую вызывать… — Не хотела возвращаться. Там было так… Соня выключает газ, мясо уже порядком перекипело, и нажимает кнопку на электрическом чайнике. Он не включается. Видя свое отражение в оконном стекле машинально поправляет волосы. Темнота больше не вызывает опасений, мысли спокойны и тихи. Паша подходит и закрывает форточку, ежась от холода. — Или у тебя тут лето, что ты окна расхлебяниваешь? — Как-то само. — Давай иди умойся, — парень подает девушке её нашедшийся мобильный, чтобы она зажгла фонарик, — и принеси аптечку. Соня послушно выполняет сказанное, но прежде, чем вернуться в компанию своей жертвы она пишет сообщение Владу: «Ко мне пришел Павел, не знаю зачем. Всё вроде нормально, но если завтра ты найдешь мой труп — это он». Девушка обнаруживает Пашу режущего лимон. Вода в маленькой кастрюльке греется на плите. — Садись, сейчас сделаю тебе убойный напиток, сразу в чувства приведет. — Этот лимон.? — А, взял в той комнате. — Это для… — с губ почти срывается «это лимоны для Самеди», но делать уже нечего, придется потом покупать ему новые, а может и нет… Ведьма спокойно наблюдает, как жертва её приворота хозяйничает на кухне: заваривает крепкий чай на две кружки, с фразой себе под нос «мне тоже с таким стрессом надо», кладет в них по пять ложек сахара и три дольки лимона, размешивает… Эта картинка выглядит сюрреалистично. «Может быть я всё-таки умерла и это мой личный ад? Теперь он будет издеваться надо мной? В чае окажется яд, но умереть я не смогу, а буду только мучиться. Затем он…» Мысленный процесс прерывает боль от того, что Паша промывает рану на её пальце перекисью водорода. — Ну не всё так плохо. Эй… — он замечает, что по щеке девушки течет слеза и машинально утирает её. — не плакай, милаха, всё заживет. Сейчас ещё забинтуем и вообще будешь, как новенькая. — Угу. Почему ты… — ещё одна слезы вырывается наружу, но её Соня утирает сама. «Почему ты так добр со мной, я ведь тебя приворожила?» — хочет произнести, но вовремя осознает, что именно из-за этого он так к ней и относится. — Ну всё, готово. Паша любуется своей работой — её забинтованным пальцем, садится напротив ведьмы, зажигая свечи, стоящие на столе. Чашка с холодным кофе, приготовленным ранее для Самеди, стоит ровно между ними. В воздухе ещё витает холодный аромат зимы, постепенно смешиваясь с одеколоном Павла. С очень приятным и томным ароматом. — Ты сказала, что не хотела возвращаться из обморока, как ты это поняла? И почему… — Ну… Как объяснить… Я была в каком-то светлом пространстве, где отсутствовало всё. Даже не знаю, так сложно подобрать слова… Будто бы я находилась дома, ну в таком доме, который энергетический, который за гранью жизни. Там нет ни времени, ни пространства, ни разума, там даже меня толком не было, но было умиротворение… И видимо, когда ты начал бить меня, — она машинально потерла щеку, — разум начал проявляться, и мне жутко не захотелось в материальный мир. Снова становиться собой, снова сталкиваться с трудностями… Снова чувствовать. — Ого, по описанию похоже на какие-то очень качественные наркотики. Мне такие не попадались, но слезать так же не хотелось… Снова чувствовать… Знакомо… — Ты… Впрочем не важно. Парень смотрит в упор — любуется девушкой. Когда челка спадает на глаза, он поправляет, запуская пальцы в волосы. Даже в тусклом свете можно разглядеть, что кожа под его глазами темнее нормы и вид довольно измотанный, но в остальном выглядит он отлично и очень харизматично улыбается. Если бы в прошлом не произошло то, что произошло, то Соня вероятно бы чувствовала смущение, но нет. Из чувств в ней было только недоумение. — Что? — Ты очень красивая. — Не надо… — Я знаю, но ничего не могу с собой поделать. — Можешь пойти домой. — Не хочу. Скоро включат свет, позволь мне побыть здесь хотя бы до этого момента. Если ты не хочешь говорить, то не будем. Я просто хочу побыть рядом. Чай невыносимо сладкий и одновременно кислый. Ведьма злится. Не на чай. На него. — А я не хочу! Не хочу быть с тобой рядом! Ты мой враг, я тебя ненавижу! — Я знаю. — неожиданно покорным тоном произносит Паша. — Я знаю. И ты вправе злиться. Но лучше сначала допей чай, тебе нужно восстановить силы. — Заткнись! Хватит строить из себя милашку, из-за тебя я потеряла Анну! А она из-за тебя потеряла свою прежнюю жизнь. Ты, ты… — Я полный мудак. Так и есть. Я знаю, у плохих поступков нет оправдания, но есть причины. Уверен, тебе плевать, но я хочу рассказать, учитывая, что я только что был у Анны… Может тебе хотя бы интересно, как она? Имя подруги, прозвучавшее из его уст, заставляет сердце замереть. Да и гнев, которым ведьма пытается подавить Пашу наигранный. В душе никак не рождается нужная эмоция. Она хочет злиться, пытается ненавидеть его, но почему-то не может. Все негативные всплески гаснут в ней даже не разгораясь. — Молчание, знак согласия. Если коротко, то я поговорил с Анной, она в порядке. Ей нужно какое-то время, чтобы пережить произошедшее между вами, но она тебя любит и, цитата: «не собираюсь терять самого дорогого человека из-за такой ошибки, как ты». Ну то есть я. — на лице Паши виноватая улыбка и глаза, смотрящие в глубь чашки с чаем, на дне которого осталось немного не растворившегося сахара. Мир становится светлее и без электричества. Ещё ничего не потеряно! Анна может вернуться в её мир. Обязательно вернется. На душе потеплело и от этого Соня улыбается, впервые за все прошедшие дни. Её чашка с чаем пустеет. Самочувствие и правда становится лучше. — Спасибо, что сказал. Теперь точно можешь идти домой. — Соня, я пришел сказать кое-что другое… — он нервно потирает чашку большим пальцем. — Скажи честно, ты, наверное, как-то чувствуешь… Приворот правда снят? — Ты знаешь?.. — глаза ведьмы округлились. Конечно, этого можно было ожидать, после разговора с Владом, но она даже не думала, что знает кто-то кроме Ани Музыченко. Просто представить себе не могла… — Да. Но ты просила не рассказывать ничего, поэтому просто ответь на вопрос. — Нет. — Так и думал. — Я сниму его, не переживай. — неожиданно для себя произнесла ведьма. «С чего бы вдруг снять? Новость об Анне так резко размягчила моё сердце, что я готова простить ему произошедшее?» — Соня бегает глазами по рукам, столу, свечам, чашке с кофе, но не находит ответы. — Не делай этого. Оставь всё как есть. — Чего?! — она резко поднимает взгляд и смотрит на него в упор. — Ещё раз повтори. — Не снимай приворот. — Просишь о таком… Ты в своем уме? — Более чем. Куча вопросов рвется наружу, но даже непроизнесенными они разбиваются об уверенный взгляд Павла. Он точно знает, что попросил. — Ничего не понимаю. — Если у тебя появились силы, то я могу рассказать тебе всё, как есть. На самом деле я очень хочу рассказать тебе свою историю. — Зачем? Он улыбается одной стороной губ и пожимает плечами. — Не знаю. Так чувствую. — Видимо вариантов у меня нет. — Варианты есть всегда. — Паша встает и направляется к выходу. Долбанный манипулятор. Конечно выход есть. Выгнать его из квартир, снять приворот, дождаться, когда Анна вернется жить дальше спокойно, навсегда забыв об этом парне. Однако ведьме очень любопытно, как же так получилось, что человек хочет оставить на себе магическое воздействие, которое сжигает его изнутри. Позволить ему уйти без ответа? Ну уж нет. — Ладно. — Соня хватает парня за рукав. — Я готова выслушать тебя. Только не долго. И я прилягу, голова ещё немного кружится. — Хорошо. Соня забирается в постель, обнимает одеяло и закрывает глаза. — Только не усни. — Паша садится на пол, облокачиваясь на кровать. Все небольшие источники света выключены. В тишине квартиры слышно лишь их дыхания, звучащие в разных темпах, однако со временем они незаметно синхронизируются. — Сложно понять от куда начать, но попробую. Много лет назад, когда группы «Шляпники» ещё не существовало, я очень сильно любил одну женщину. Летал на крыльях любви. Планировал обвенчаться, купил кольцо, уже представлял её в белоснежном платье… Уже тогда до меня доходили не лестные слухи, мол её видели где-то и с кем-то, но я не предавал значения, я ей доверял… И вот в тот день, когда я хотел спросить её выйдет ли она за меня, я увидел, как она вышла из нашего подъезда и села в какую-то крутую машину. К какому-то крутому парню. Я тогда был никем, просто аккордеонист с перспективой играть в народных оркестрах. Но я увиденному не поверил. Я дождался её дома. Она выглядела счастливой ровно до момента, пока не посмотрела мне в глаза. Я так ярко помню этот момент… С её губ сошла улыбка. И моё доверие дало трещину. Я начал следить за ней и постепенно вышел на этого мужчину. Я решил поговорить с ним, думал, что мне всё показалось и не хотел устраивать ей скандал. Вдруг недоразумение? Но нет. Всё оказалось хуже, чем я думал. Они встречались на протяжении примерно такого же времени, что и мы. И у них было всё серьёзно. Любовником оказался я. Как я уже говорил, у плохих поступков нет оправданий, но есть причины. Я не знаю причины того, почему моя любимая женщина так сделала, но её поступок разбил меня вдребезги. Ударил по всем фронтам. Я не заметил, как попал из высокого академического мира музыки в низкое общество. Я, с какими-то людьми, не запоминая имен, пил, ширялся и бил дурацкие татухи. Где-то в тоже время, на одной из вписок я познакомился с Юрой Музыченко. И нас из всего этого прожигания жизни вытащила его жена. Но я уже был другим человеком. Да, я смог избавится от зависимостей, смог направить гнев в нужное русло — так мы с Юрой сколотили группу, которую сейчас знают все и каждый. Но я уже стал тем, кому плевать на чужие эмоции и чувства. В каждой говорящей мне «я люблю тебя», я видел бывшую. Я представлял, как она говорит это, а потом уходит к другому и говорит те же слова. Поэтому мне нужно было бросить её первым, чтобы не стать опять проигравшим. И так я разрушал всех женщин вокруг себя. Под эту волну попала и твоя подруга. Почему разбивание чужих сердец не склеивает твое собственное? Несправедливо… Спишь? — Нет. — Соня проживает каждое слово, каждую паузу вместе с ним. — Несправедливо. Я думала, что мои внутренние раны затянутся, если я отомщу тебе за Анну, если я заставлю тебя страдать. Но этого не произошло. Месть оказалась такой бессмысленной. — Это не так. Для меня нет. Я хорошо помню тот день, когда ты появилась на нашей репбазе, приветливая, но с холодным взглядом. С честным взглядом. Не знаю, когда точно ты сделала приворот, может когда читала тот стих, но я не мог отвести от тебя взгляда с первых минут. Возможно ты напомнила мне меня. Ты завораживала, но не подпускала. Я тогда побежал за тобой, хотел взять номер телефона, чтобы подумать «она такая же, как все, стоит только позвонить». Но ты исчезла и больше не появлялась. — Я приворожила тебя в ночь после. Текст приворота — пустышка. Соня приоткрывает глаза и посмотрит на место, где ещё недавно сидела и протыкала иголкой куклу вуду этого парня. Где теперь вместо четырех свежих лимонов, лежат три. Закрывает глаза. Открывает уже смотря на Пашу. Его взгляд устремлен в окно, он грустно улыбается и отвечает: — Вот оно как. Тогда мне приснилось… А, впрочем, не важно. Интересно, если бы не приворот, то я бы мог сам влюбиться в тебя? — Нет. — Почему? Ты не можешь знать ответа на этот вопрос. — Ответ уже не важен. — она закрывает глаза и тяжело вздыхает. — Ну да, в конечном итоге я всё равно влюбился. Я же не знал про магию, я просто грезил девушкой, с которой познакомился на репетиции. Я пытался всячески найти тебя. Даже хотел кричать во всех СМИ о поиске девушки, от которой не осталось даже фотографии. Но Юра и Аня меня останавливали, мы даже чуть не разругались с ними из-за этого. Я сейчас понимаю, что я реально был одержим тобой и ничего мне было не нужно, кроме тебя. Поэтому я стал безразличен к деятельности группы, к отношению с друзьями, к здоровью, да даже к еде. Но каждый раз, когда я думал о тебе, представлял, как встречу тебя, у меня учащалось сердцебиение, я чувствовал себя живым. Я снова испытывал эмоции. Приятные эмоции. А потом был концерт… И я увидел тебя. Боже, как же я был рад. Просто безмерно счастлив! И так воодушевлен, как никогда. Существовала только ты. Я даже не заметил тогда на пути Анну. Я вообще её не вспомнил. Ты уехала, а я никак не мог понять почему? Я был обескуражен, подумал, что что-то сделал не так, слишком надавил… Вернулся, отыграл концерт, а после в гардеробе обнаружились две куртки, которые никто не забрал. И я сразу понял, что они ваши. У меня тогда руки тряслись, так волнительно было. В карманах я нашел студенческие и Анин паспорт. В первый день я не придал этому значения, я заснул и проснулся, обнимая твою куртку… Блин, это слишком личное. Просто эти воспоминания греют мне душу. На утро я решил, что студенческий поможет мне найти тебя, но тут мне на глаза снова попался Анин паспорт, а там есть её адрес. Я подумал, что раз вы подруги, то можете жить вместе или она точно знает где ты. План казался отличный, пока я не всмотрелся внимательнее в фотографию Анны. И я вспомнил её. Я никак не мог понять, как так могло произойти. Такой треугольник… Я плохо помню, о чем я тогда думал, но у меня в голове было миллион мыслей. Я ведь понимал, что ты наверняка знаешь о том, кто я для этой девушки и не полюбишь меня из-за этого. И как я могу показаться перед Анной? Но потом в ворохе мыслей промелькнуло, что надо поговорить с ней, заслужить прощение и только потом идти к тебе. Пока я думал об этом мне позвонила Аня Музченко. И попросила дождаться её дома и никуда не ходить. Мне едва хватило сил, потому что она пришла только на следующий день. Пришла и сказала, что ходила к экстрасенсу и выяснила, что ты меня приворожила. Сказала, что сняла приворот и теперь всё должно пойти на лад. Что может отдать вам вещи за меня, а мне надо скорее обо всем произошедшем забыть. Но как бы я мог. Я в тот момент подумал: вау, Соня тоже любит меня, раз даже приворожила! Значит мы можем быть вместе! И эти мечты были слишком хороши, чтобы возвращаться в реальность. Я набросал несколько песен, репетировал с ребятами, я чувствовал жизнь, как никогда. Однако я понимал, что первой мне идти всё равно к Анне. И мне надо покаяться. Так я и сделал. Мы поговорили. И, уверяю тебя, она на меня больше не злится. Она огромной души человек, поплакала, конечно, но простила меня и себя за прошлое. Уверила, что будет жить счастливо. Что теперь ей легче. Вот только мне легче не стало, когда она рассказала мне, что приворожила ты меня не из любви. А из мести. Что ты хотела измучить меня безответными чувствами. Сонь, спишь? — Нет. Можешь не пересказывать мне мои же мотивы, я в курсе. — Я подумал, что если бы приворот реально был снят, то я бы тебя тут же возненавидел, но этого не произошло. — Паша легонько касается руки девушки и отстраняться ей не хочется. — я всё ещё хочу быть рядом. Хочу смотреть на тебя, узнать тебя. Даже если ты не ответишь мне взаимностью — я испытываю эмоции. Я люблю. Люблю весь этот мир. И это так прекрасно. Я обнаружил в себе свет, который так давно потерял. И если это действие приворота, то пусть так оно и остается. Теперь я буду это знать и смогу с этим жить. Даже если далеко от тебя. Это всё. Что думаешь? — Думаю, что ты дурак. Впрочем, чего ещё ждать от влюбленного. Я обещаю подумать над твоей просьбой. — Спасибо, Соня. Он сжимает её руку чуть крепче, поворачивается, тяжелая голова ложится на постель. Он смотрит на лицо любимой девушки, пока не засыпает. Она не замечает этого. Лежит закрыв глаза и никак не может уснуть, потому что мыслей в голове слишком много. Но одна беспокоит её больше других — почему так не хочется разрывать касание рук? В полудреме она замечает, что загорелся свет на кухне.