Love Fit for Only an Archon

            1. (2 600 лет назад)       Бог бурь был свергнут, титул Анемо Архонта утвердился. Это была новость, которую Моракс, новый Гео Архонт, случайно услышал, когда был среди смертных. Ходили слухи, что новый архонт уже начал терраформирование своей земли и собирать разбросанные группы мондштадтцев. Моракс признавал, что бог умело управлял силами анемо, так как он сам чувствовал дрожь гор, сравнявшихся с землей и долин, вырезаемых из земель соседнего государства. Это было интересное зрелище — наблюдать, как быстро менялась целая нация. Это пробудило в Мораксе любопытство узнать, кем же являлся его новый сосед, однако этого любопытства было недостаточно, чтобы самому разобраться с этим. В конце концов, время представит их друг другу.       Это «время» наступило раньше, чем Моракс думал.       Гео Архонт восседал на одной из многочисленных гор, разбросанных на пике Циньюнь, когда ощутил достаточно сильный порыв ветра позади себя. Инстинктивно он сгруппировался, запуская своё копье в сторону нарушителя. Копьё застыло на середине пути в воздухе. — Весьма грубый способ приветствия гостей, не так ли? — Моракс встретился взглядом с новичком. Перед ним возник темноволосый бог с бирюзовыми на концах косичками, одетый в белоснежные одеяния с капюшоном и пернистыми крыльями, растущими прямо из его спины. Божество было облачено в одежду архонта, и, если принять во внимание способ, каким он попал в Ли Юэ, становилось очевидно, что перед ним предстал пользующийся дурной славой Анемо Архонт. Моракс смахнул своё упавшее на землю копьё, протягивая руку архонту. — Приношу свои извинения, Анемо Архонт. Я не ощутил Ваше присутствие, поэтому поддался инстинктивному порыву, когда услышал Ваш голос. — Моракс собирался продолжить приносить свои извинения, но бог по-детски махнул на его слова рукой прежде, чем он смог продолжить. Вместо этого новое божество вручило бутылку с вином старшему богу. — Ничего страшного. Я, кстати, Барбатос. Учитывая, что мы станем соседями на неопределённое время, я подумал, что было бы вежливо преподнести Вам подарок. Это вино из Мондштадта. Не желаете попробовать?       Моракс недоверчиво уставился на Барбатоса. Бросить свои обязанности только для того, чтобы преподнести бутылку вина — что за дурацкая затея? И всё же, бесстрастный бог не мог заставить себя читать нотации тому, кто стоял перед ним. Вместо этого, он обнаружил, что предлагает этому божеству место за столом, сервированным для него самого, Хранителя Облаков и Гуй Чжун. — Гуй Чжун. Кто это? — поинтересовался Барбатос после того, как прочитал надпись на сиденье. Обычно Моракс содрогался всякий раз, когда речь заходила о погибшей богине, но в этот раз он лишь ностальгически улыбнулся, воскрешая в памяти проведённые с ней моменты. — Гуй Чжун была Архонтом Пыли. Мы управляли с ней вместе долиной Гуй Ли до того, как была основана Гавань Ли Юэ. Ту недостающую мощь она восполняла любовью к человечеству и обширными познаниями. Она обучила меня всему, что я знаю. — Моракс соскользнул со своего места, наполняя две чаши вином. — Вы говорите о ней в прошедшем времени, — заметил Барбатос, садясь на траву позади Моракса. — К сожалению она погибла в ожесточённой битве несколько сотен лет назад. Даже сейчас я пытаюсь поддерживать её наследие всеми способами: будь то передача её знаний людям или же защита её народа от опасности. — Гео Архонт передал наполненную чашу богу, сидящему позади него, тот нетерпеливо взял её. — Думаю, Вы очень многое сделали для неё, — заметил Анемо Архонт, сделав глоток. — И сделаю ещё, — прошептал Моракс, смотря на своё отражение в чашке. Кто-то другой вряд ли бы услышал эту фразу, но Бог Ветров не мог не услышать, пока его ветра эхом приносили слова старшего бога. Моракс, вспомнив, кто именно находился перед ним, быстро сменил тему, пряча свою уязвимость. — Так, что на счёт Вас, Бога Ветра? Какие Вы используете методы управления? — Никакие, — этот простой ответ ошеломил Моракса. — Прошу прошения? — Никакие, — повторил Барбатос, на его лице появилась дерзкая улыбка. — Я полностью уверен в жителях Монштадта, они могут справиться самостоятельно. Они не нуждаются во мне в качестве проводника.       Сначала Моракс был обескуражен тем, насколько этот бог был беспечным. Разве он не знает, что война ещё не закончена? Медленно его озадаченность стала сменяться злостью. Моракс множество раз видел, к чему приводила излишняя самоуверенность его погибших товарищей. И ему не хотелось чтобы эта же участь постигла это новоиспечённое божество. — Вы самонадеянный бог, — стиснув зубы, произнёс Гео Архонт. Улыбка сошла с лица Барбатоса. — Как Вы можете столь безответственно относиться к людям? Они столь хрупкие и нуждаются в нашей защите! Опасайся своего «метода правления» он принесёт только разрушения в землю ветров!       Между двумя богами повисла тишина. И хоть Моракс отвернулся от Анемо Архонта, он все ещё мог чувствовать его взгляд на своей спине. Возможно, его слова были слишком грубы, но Гео Архонт хотел, чтобы Барбатос понял их причину. Анемо Архонт был слишком юн и наивен, Моракс должен был помочь ему с этим. — Как ты можешь заявлять, что являешься защитником человечества, когда всё, что ты делаешь — просто защищаешь их?       Когда Моракс повернулся, чтобы спросить у Барбатоса, что тот имел ввиду, то увидел только лежащую на траве чашу, содержимое которой уже давно было выпито. 2. (2 000 лет назад)       Приближался последний год войны архонтов, небесные престолы были уже определены. По всему Тейвату гремели праздники, каждая нация устроила праздник в честь погибших в этой вековой войне и в честь грядущих мирных лет. Моракс в течение нескольких послевоенных месяцев был рад встретить каждого коронованного архонта. Он был рад быть познакомиться с каждым, но ни одно из этих знакомств не могло сравниться с первой встречей с Анемо Архонтом. Он не видел этого бога уже 600 лет. Для божеств не было ничего необычного в том, чтобы не видеть друг друга несколько десятилетий, учитывая продолжительность их жизни, вполне допустимо не видится продолжительное время, но не контактировать друг с другом несколько веков? Моракс не мог постичь логику этого бога. Действительно, всё в Барбатосе было столь далеко от принципов самого Моракса и понятия божественного, что Гео Архонт не удивился бы, узнай, что Анемо Архонт сыграл в ящик.       Но Моракс знал, что это было не так.       В одном Барбатос был прав, Мондштадт стоял уже 600 лет под самостоятельным управлением людей. Это было действительно впечатляюще, но Моракс сомневался, что подобное будет длиться вечно. Вскоре катастрофа обрушится на Мондштадт и Барбатос будет вынужден смотреть, к чему приведут его ошибки в управлении государства. Конечно, Моракс не хотел бы подобной участи ни одной нации или цивилизации, но если Барбатос должен будет понять, что титул «Защитник человечества» подразумевает использование силы, что ж, так тому и быть. — Как ты можешь заявлять, что являешься защитником человечества, когда всё, что ты делаешь — просто защищаешь их?       Тогда, Моракс весь день пытался понять, что Анемо Архонт имел ввиду. Он хорошо знал, что Барбатос использовал поэтические образы и игру слов, но эта фраза казалась слишком простой, но в тоже время таила в себе скрытый смысл.       Так, неужели он не сможет найти этот смысл? — Властелин камня, прошу прощения за вторжение, но Вы просили предупредить, когда начнётся фестиваль. — Гео Архонт был вырван из собственных мыслей Хранителем облаков, взгромоздившейся недалеко на камне. — Спасибо, Хранитель облаков. Вы присоединитесь к людям сегодня ночью? —спросил Моракс. — Я весьма тронута Вашим предложением, но вынуждена отказаться. Я считаю, что это фестиваль для смертных и мне не стоит принимать в нём участие. «Фестиваль для смертных, да?» По какой-то причине эти слова не понравились Мораксу. — Что ж, врата Гавани Ли Юэ всегда открыты для Вас и адептов. После вековой битвы вы все заслужили немного отдыха.       Хранитель Облаков ничего не ответила на его слова. Вместо этого она предпочла учтиво поклониться прежде, чем взмыть в небо. Моракс последовал её примеру, приняв форму дракона, направляясь в сторону Гавани Ли Юэ.

◈◈◈▣▣◈◈◈▣▣◈◈◈▣▣◈◈◈

      Улицы гавани были освещены фонарями, их сияние было почти таким же ярким, как улыбки на лицах людей. В такие моменты Моракс был благодарен Гуй Чжун за то, что она подтолкнула его в сторону человечности. Улыбки людей были столь хрупки, но когда они были в безопасности, то их свет затмевал звёзды на небе.       Моракс прислонился к перилам, наблюдая за торговцами рекламирующими свой товар, за детьми играющими с воздушными змеями, он смотрел на здания, что в ярком свете фонарей почему-то казались более живыми, чем при свете солнца. Рядом с ним на земле лежали несколько безделушек и фонарь, который он приобрёл. Многие продавцы предлагали ему свои товары бесплатно в качестве оплаты за его защиту, но Гео Архонт отказался, считая, что только выполнял свой долг.       Его обдал порыв ветра, из-за чего Гео Архонт вздрогнул от холода. — Ох, впервые я могу увидеть это лично, — прошептал голос за спиной Моракса. Властелин Камня повернулся и увидел прямо позади себя сидящего на перилах Барбатоса, качающего ногами в воздухе. — Лично? — спросил Гео Архонт. Не нужно было и говорить, что Моракс был крайне удивлён возвращением Анемо Архонта в Ли Юэ, особенно, учитывая, что Барбатос решился навестить его, помня о том, как закончилась их последняя встреча. Рекс Ляпис ощутил необходимость принести свои извинения Анемо Архонту, но младший бог ответил на вопрос Моракса раньше, чем тот успел открыть рот. — Часто фонари из Ли Юэ приносит в Мондштадт после праздников, но к тому моменту, огонь в них уже потухает, и мы можем видеть то, что осталось. Тем не менее, приятно знать, что наши народы так близки, меня всегда восхищало, что люди Мондштадта могут сотворить из остатков этих фонарей.       Что-то в груди Моракса волнительно шевельнулось, когда он посмотрел на залитую светом фигуру Барбатоса. Свет отражался от его белоснежных крыльев, и это зрелище очаровывало, но что-то подсказывало Гео Архонту, что причина, по которой он не мог оторвать взгляд заключалась в другом. — Вы всегда могли прийти лично. Ли Юэ никогда не закрывает свои ворота, даже для чужаков. — Несмотря на предложение Рекса Ляписа, Анемо Архонт отрицательно покачал головой. — Я пытаюсь проводить как можно больше времени со своими людьми, пока бодрствую. Я не хочу быть полностью оторванным от человеческого общества как мой предшественник. — Пока бодрствуете? — Моракс повторил слова Барбатоса, пытаясь понять, что имел ввиду бог. Обычно, бессмертные не спали, так как в этом не было необходимости. Большинство богов считали, что это бессмысленная трата времени, кроме того, это делало их уязвимыми для атак. Лично Моракс никогда не видел ничего привлекательного в том, чтобы проводить своё время в бессознательном состоянии. Даже если ты бессмертен, твоё время не бесконечно. — Ох, да ладно тебе, Моракс! Неужели ты не заметил моего шестисотлетнего отсутствия? — Барбатос слегка толкнул Гео Архонта плечом, одарив его дерзкой улыбкой, но Моракс заметил тонкий намёк на боль в глубине его глаз. — Действительно, я заметил это. Я ждал несколько лет, когда Вы вновь снизойдёте к моему народу, но Вы так и не пришли. — Гео Архонт ожидал остроумный ответ от Анемо Архонта из-за своего нетипичного для старейшего архонта поведения, но вместо этого лицо Барбатоса помрачнело. — Мне так жаль, что я заставил тебя волноваться, но для меня сон — это необходимость. Пожалуйста пойми, что я чувствую себя таким виноватым из-за продолжительности моего сна, и что я не могу спать спокойно, зная, что своими отлучками подвергаю опасности Мондштадт и Тейват.       Моракс лишился дара речи. Он полагал, что Анемо Архонт просто был беззаботным, безрассудным, дерзким, как порыв ветра, получившим одобрение Селестиии по счастливой случайности, но оказалось, что это было не так. Гео Архонт подумал, что ему, возможно, стоит уделить больше внимания изучению не только людей, но и его приятелей — архонтов. — Вы не совершили ничего, чтобы сделало бы Вас виноватым, Барбатос. Если кто-то и должен извиниться, так это я. Когда я встретил Вас впервые, то недооценил Вас и сделала грубые допущения, касательно вашей личности и вашего метода управления. Сейчас я понимаю, что мои сомнения были неуместны и я больше никогда не должен говорить с Вами таким тоном. — Это прозвучало немного жалко и спонтанно, но заставило Анемо Архонта улыбнуться. — Я никогда не держал зла на тебя, из-за твоих заблуждений, Моракс. Мой вольный стиль управления — нечто новое для тебя и Тейвата в целом, вполне естественно, что кто-то столь же консервативный как ты, отнёсся к подобной затее скептически. Но тебе не нужно извиняться передо мной, потому что я уже простил тебя.       Улыбка, что расцвела на лице Анемо Архонта, осталась точно такой же, как и шестьсот лет назад, прежде чем они разошлись, и она не должна была вызывать такого отклика в Гео Архонте, но… Почему же тогда великому Рексу Ляпису было так тепло, даже если его окружал сильный мороз? — Я не заслуживаю такой доброты, но я благодарен Вам, Барбатос. — У меня есть возражения, касательно первой части этого предложения, но есть кое-что ещё, на что в первую очередь следует обратить внимание. — Моракс приподнял бровь, когда Анемо Архонт указал на почти забытый фонарь, лежащий у ног Гео Архонта. — Ты собираешься запускать его? — Ох, я совсем забыл, что купил его! — Моракс взглянул на гавань, взгляду его предстали фонари, что поднимались в небо, прокладывая свой путь к звёздам. Похоже, что самая ожидаемая часть фестиваля уже началась. — Вот! — Анемо Архонт спрыгнул с перил, поднимая фонарь, чтобы вручить его Гео Архонту. — Будет обидно, если твоя мора будет потрачена впустую.       Властелин камня взял в руки фонарь и прежде, чем Барбатос смог отстраниться, схватил его за руки, вкладывая ему в ладони фонарь, они оба держали его. — Давай сделаем этот фонарь символом нашего сотрудничества, — произнёс Гео Архонт, бросая на Анемо Архонта короткий взгляд, который тот не смог расшифровать. Вместо того, чтобы ломать голову над действиями (и их смыслом) старшего архонта, он улыбнулся, поднимая фонарь в честь объединения с новообретенным другом. Барбатос вызвал лёгкий ветерок, что слегка приподнял его так, чтобы его руки оказались на одной высоте с Мораксом, когда они будут запускать фонарь.       Два бога в умиротворяющей тишине наблюдали, как поднимается их фонарь, устремляясь вместе с остальными к звёздам. Барбатос повернулся лицом к Мораксу, улыбаясь: — Спасибо, что дал мне возможность сделать это, Моракс.       Впервые Барбатос увидел, как на лице Моракса появилось что-то похожее на улыбку. — Надеюсь, что ты вернёшься на следующий праздник фонарей в следующем году, Барбатос. Тогда я смог бы показать тебе весь фестиваль, а не только печально известное шоу огней. — Постараюсь не забыть, — засмеялся Анемо Архонт, спускаясь обратно на землю.       Два бога, опиравшись на перила, немного поболтали о Тейвате и о том, как сильно он изменился за время отсутствия Барбатоса. Этот момент продлился недолго, а для людей Тейвата его и вовсе не было, но если бы Вы спросили одного из богов о первом празднике фонарей, то они бы улыбнулись, вспоминая первые ростки дружбы, что расцвела между ними в тот день. 3. (1 000 лет назад)       Мондштадт Аристократии пал.       Моракс был прав в своих опасениях насчёт растущего влияния клана Лоуренсов. Много раз он слышал крики мондштадцев о помощи и ему пришлось приложить все своим силы, чтобы не позволить себе вмешаться в дела соседнего государства. Он доверял Барбатосу.       Казалось, что Моракс полностью доверял ему. С помощью Анемо Архонта, верному своему слову, Мондштадт вновь получил свободу, гораздо большую, чем прежде. Теперь у нации было своё военное управление (Ордо Фавониус), которое подчинялось правительству, что помешало бы ему пойти по пути своего предшественника. Также у них появился первый магистр, которая точно знала, что нужно делать. Однако больше всего, Гео Архонта впечатлил Барбатос, который до этого момента никогда не вмешивался в дела своей нации. Чтобы бросить вызов собственным принципам требовалось немало мужества.       Рекс Ляпис должным образом похвалил бы Анемо Архонта за его представление, если бы прямо сейчас этот самый архонт не сидел бы перед ним, безостановочно болтая о том, как сильно изменился Мондштадт, пока он спал. — Они уже приступили к строительству штаба! — воскликнул Барбатос, восхваляя недавно учреждённое управление «Ордо Фавониус». — Веннесса даже пришла ко мне от лица всех людей чтобы утвердить план и дизайн штаба! Ха! Как будто я хоть что-то смыслю в архитектуре. — И что ты ответил ей? — Властелин камня сделал небольшой глоток чая, смотря на сидящего перед ним бога. Недавно Барбатос поменял свою одежду на странный зелёный наряд, который не был похож ни на одежду жителей Монда, ни на стиль любой другой существующей нации. Тем не менее, Моракс чувствовал, что такая одежда довольно хорошо подходила личности архонта, даже не смотря на сомнительный выбор штанов.       Барбатос вновь наполнил свою чашку чаем, заваренный Мораксом, и повторил ему свои слова, сказанные им на прошлой неделе. — Я сказал ей тоже самое, что сказал людям Мондштадта, после первого его освобождения. Нация людей Мондштадта — свободна, не загоняйте себя в рамки моих собственных вкусов. Я доверяю вашим суждениям настолько, что уверен, вы сами сделаете то, что считаете нужным. — И ты считаешь, что они оправдают твоё доверие?       Барбатос пожал плечами. — Не имеет значения, что я думаю. Если жители Мондштадта будут уверены, что что-то должно произойти, то сделают что-нибудь для этого. — Если люди Мондштадта так способны, как ты говоришь, тогда почему они смогли свергнуть аристократию только после того, как пришёл ты? Почему они ждали до тех пор, пока их Архонт не появился, чтобы занять финальную позицию? — Моракс понимал, что сейчас не время задавать такие резкие и агрессивные вопросы, но ему хотелось узнать, что на самом деле Барбатос думал об этом происшествии теперь, когда всё закончилось.       Он был удивлён, когда Анемо Архонт, вместо того, чтобы немедленно дать ответ на этот вопрос, как он делал раньше, и не ухватился за возможность оградить свой народ от сомнений Гео Архонта. Вместо этого Анемо Архонт остался молчаливо смотреть в своё отражение в чашке чая.       Моракс почувствовал, что перешёл черту. Он не собирался ронять в голову Анемо Архонта сомнения. Он сам уже давно оставил свои сомнения относительно методов управления Барбатоса и того пути, который прокладывал его народ, пути, по которому более не осмелился идти ни один другой народ. — Прошу прощения, Барбатос. Мой вопрос был слишком назойливым и… — Не извиняйтесь, Моракс. Ваш вопрос не был злонамеренным. — Анемо Архонт отодвинул в сторону чашку чая и кинул взгляд на Небесную лиру, лежащую у него на коленях. — Официальность в его тоне была подобна удару хлысту, эти слова принадлежали Анемо Архонту, а не Барбатосу. — Я провёл много времени раздумывая о причине нерешительности народа Мондштадта перед кланом Лоуренсов. Возможно, это произошло потому, что люди молчали в течении долгого времени, а может быть всё дело в страхе. Я не смогу понять их логику, поэтому даже пытаться не стану. Всё, что мне остаётся — это надеяться, что подобное не повторится.       Моракс понимал, что его вопрос прозвучит глупо, но ему нужно было убедиться, что отношение Барбатоса не поменялось. — Ты жалеешь о том, что дал им свободу, зная к чему она привела? — Нет, — не задумываясь ответил Анемо Архонт. Это заставило Гео Архонта улыбнутся, принеся чувства успокоения из-за факта, что кое-что осталось неизменным. — Я рад.

◈◈◈▣▣◈◈▣◈◈◈▣▣◈◈▣◈◈

— Эй, Моракс! Ты слышал что-нибудь о новой нации? Кот-Хан-Хаэнри’як? — игра слов Барбатоса была излюбленным развлечением для Гео Архонта, поднимающего полупустую бутылку Османтусового вина, опрокинутого Анемо Архонта из-за чрезмерной жестикуляции. — Я полагаю, что ты говоришь о созданной людьми нации Каэнри’ах? — ответил Моракс. Барбатос кивнув головой, выхватывая из рук Рекса Ляписа бутылку, чтобы налить её содержимое в другой стакан. — Хах, думаю что ребята сверху жутко злятся на их успехи, — засмеялся Анемо Архонт, покончив со своим стаканом. Эта упоминание гнева Селестии на Каэнри’ах заставило Моракса согласно усмехнуться, их высокое начальство изо всех сил пыталось придумать, что же делать с растущей нацией. Барбатос протяжно застонал, глядя на теперь уже пустую бутылку из-под вина, после чего потянулся под стол за другой. Рекс Ляпис быстро перехватил бутылку так, чтобы Анемо Архонт не мог до неё дотянуться. — Эй! — Барбатос потянулся к Мораксу, используя свои анемо силы, чтобы приподнять себя и дотянуться до бутылки. Однако, будучи пьяным, Анемо Архонт зацепился за капюшон Гео Архонта, а его анемо силы вышли из-под контроля, из-за чего оба оказались опрокинуты на землю. Рекс Ляпис первый оправился от падения, взяв на себя смелость помочь другу подняться. Предлагая помощь, Моракс сжал ладонь Барбатоса, поднимая его с земли. — Ух! Твои руки такие грубые! — Бог Ветра пьяно пошатнулся, когда попытался провести своими пальцами по мозолистым рукам Моракса. — Что ж, использование копья на протяжении сотен лет не могло не отразиться на моём теле.       Гео Архонт предпочёл не говорить и не заострять своё внимание на странном ощущении, возникшем, когда Барбатос взял его за руку. Однако это не остановило сорвавшийся с его губ звук, похожий на что-то среднее между возгласом и вздохом, когда Анемо Архонт положил его ладонь себе на щёку. Младший архонт пьяно потёрся щекой об мозолистую руку старшего бога. — Теплая, — вот и всё, что пробормотал Барбатос, оставаясь в неведении об ожесточённой борьбе, проходивший в душе другого бога.       Одна часть разума Моракса вопила о том, что ему следует как можно быстрее выйти из этой ситуации, другая же кричала, что он должен остаться там же, где и сейчас. Нет, он не мог оставаться в таком положении дальше! Улыбка Барбатоса точно бы убила его, если бы ему пришлось смотреть на неё хоть на одну минуту дольше! — Я гладил этой рукой кота, — соврал Рекс Ляпис. От услышанного Анемо Архонт подпрыгнул на месте, нарушая царившую идиллию. — Ах, Моракс! Почему ты не сказал мне об этом раньше? Ты же знаешь, у меня аллергия! — Гео Архонт почти засмеялся, наблюдая как Барбатос пытается стряхнуть с себя несуществующую кошачью шерсть.       Однако даже эта милая сцена не могла отвлечь Гео Архонта от одного вопроса. Он никогда не был тактильным и редко вступал с кем-то в физический контакт. Моракс зашёл так далеко, что не мог бы сказать, что ему это не понравилось.       Так что же делало Барбатоса таким особенным? 4. (700 лет назад)       Тысячу триста лет назад были определены архонты, из которых сейчас остались только четверо первоначальных. Казалось, что с каждым днём конечности Моракса становились более слабыми, а движения вялыми, он также чувствовал, как уменьшалось желание заниматься делами бога Ли Юэ. Он опустил свой взгляд на кажущееся бесконечной стопку бумаги на столе, устало вздохнув. Кажется, что вся его жизнь после окончания войны архонтов заполнилась лишь бумагами и бумагами, и ещё одними бумагами! Вначале ему нравилась монотонная работа, он игнорировал любого, кто говорил, что ему необходимо сделать перерыв или высказывал мнение о том, насколько это утомительная работа. Моракс не понимал, что имели ввиду все эти люди. Это действительно было утомительно, он нуждался в перерыве, и он был просто в ужасе от своего «прошлого я», что находило в подобной работе успокоение.       Моракс встал, потягиваясь, чуть не перевернув при этом стол. За годы, проведённые вне поля боя, он стал более неловким, эти изменения почти забавляли архонта. Щелчком пальцев он убрал со стола стопки бумаг, решив, что вернётся к ним позже. Сделав мысленную пометку разобраться с отчётами позже, он начал спускаться в Гавань Ли Юэ.       Недавно Гео Архонт обнаружил, что прогулки по Гавани среди смертных доставляют ему большее удовольствие, чем полёты над Ли Юэ в облике дракона. Это заставляло его чувствовать себя дома. Это не означало, что люди не были дружелюбно к нему настроены, просто всякий раз, когда он спускался на землю как Моракс, граждане вели себя так, словно он может отрубить им голову за неправильно поданный напиток. И хоть он сам прекрасно понимал, что это было лишь заблуждение, переубедить остальных всё ещё трудно. Поэтому для него было куда проще ходить по улицам в личине обычного человека, а не Властелина камня.       Однажды он спустился в гавань и первое что бросилось ему в глаза — небольшая группа людей, столпившаяся в доках. Заинтересовавшись толпой, заполонившей пирс, Моракс спустился вниз по лестнице, направляясь к самой большой части этого скопления. Гео Архонт был приятно удивлён, когда обнаружил знакомое лицо, играющее на лире перед толпой. Моракс протиснулся в переднюю часть толпы, когда песня подошла к концу и публика начала аплодировать. Если бы он только пришёл раньше!       Властелин камня всегда улыбался, когда слушал песни Анемо Архонта. Однако, когда их взгляды наконец встретились, Моракс забыл о пропущенном перфомансе. Бард приблизился к своему старому другу, зажав лиру под мышкой, радостно приветствуя его. — Рад видеть тебя, старик! — улыбнулся Анемо Архонт, посмотрев на него. — Я тоже рад, Барб… — Моракс остановился на полуслове, быстро оглядываясь вокруг — не заметил ли кто из толпы. К счастью, никто не услышал его оговорку. — Просто зови меня «Венти» на публике, — Барбатос… нет, Венти, рассмеялся. — Уверен, что у тебя тоже есть псевдоним для публики, верно?       Моракс сжал губы в тонкую линию, неожиданно смутившись собственного промаха. За всё то время, что он провёл в Ли Юэ, у него ни разу не возникала необходимость в фальшивом имени. Оглядевшись назад, Гео Архонт понял, что было глупо не иметь псевдонима, как сделал Венти, удивительно, что никто не спросил его об этом раньше. — Я думаю, что я немного… забыл об этой части. — Моракс потёр затылок, стыдливо глядя на Барбатоса, что изо всех сил старался не засмеяться. — Ах, Моракс, ты никогда не меняешься, — выдохнул Венти как только к нему вернулось самообладание. — Вот что я скажу, благодаря моему выступлению, у меня достаточно моры, чтобы позволить обед на двоих. Мы могли бы обсудить варианты твоего имени за едой, я плачу. Что скажешь? — Нет, — тут же возразил Моракс. — Это моя нация и я, как принимающая сторона, буду ужасно грубым, если позволю гостю взять на себя мои расходы.       Венти закатил глаза, застонав от педантизма своего друга. — Да ладно тебе, расслабься! Ты дюжину раз угощал меня кухнями Ли и Юэ, а я даже не мог отплатить тебе. Позволь мне побаловать тебя один раз, ладно? — Моракс одарил Венти долгим, тяжелым взглядом, напряженно раздумывая о том, стоит ли ему согласиться на предложение барда. В конце концов, после долгой молчаливой мольбы Венти, он согласился. — Только если это кухня Ли. Я не связываюсь с кухней Юэ из-за того, что она основывается на морепродуктах. — Моракс вздрогнул от отвращения, представив склизкую сырую рыбу на тарелке. Нет, ни за что на свете. У него было слишком сильное посттравматическое расстройство из-за охоты на эту надоедливую гидро слизь много лет назад, что даже вид простых морепродуктов вызывало у него рвотный позыв. — Бог Гавани Ли Юэ, который испытывает отвращение к половине своей национальной кухни. Хах! Я должен написать об этом песню. — Венти засмеялся, поднимаясь к ресторану, Гео Архонт не сильно отставал от него. — Пожалуйста, не нужно, Барбатос, — проворчал Моракс, однако слова его не звучали колко. Это правда, Властелин Камня был бы в ужасе, если бы стал предметом вдохновения для знаменитых песенок барда. На пару мгновений Гео Архонт задумался, а героем скольких песен Анемо Архонта он уже стал, но быстро выбросил это мысль из головы. Даже если бы он был героем хотя бы одной из них, он был бы гораздо более счастливым, чем его друг мог бы представить.

◈◈◈▣▣◈◈▣◈◈◈▣▣◈◈▣◈◈

— Это так вкусно! — Моракс едва разобрал слова Венти из-за набитого рта, однако тон, которым бард это произнёс, говорил о том, что он действительно наслаждается едой. Что касается самого Властелина камня, хоть он и принимал пищу с большим достоинством, нельзя было отрицать, что вкус еды был весьма изыскан. Венти действительно привёл друга в заведение, где подавали местную кухню, как и обещал, денег у барда хватило на то, чтобы прилично поесть.       Моракс заказал Сельскую усладу и суп с побегами бамбука, а Венти заказал себе острую курицу на пару. Во время приёма пищи оба друга обсуждали список возможных имён для Моракса, но потерпели неудачу. Они обсуждали каждое имя из книги во время трапезы, но ни одно не подошло. Конечно, это немного огорчало, но, с другой стороны, при каких обстоятельствах Мораксу могло бы потребоваться фальшивое имя? Гео Архонт сомневался в том, что подобные обстоятельства когда-либо наступят, но Барбатос придерживался другого мнения. — Кто знает, Моракс. Быть может, в один прекрасный день, ты так устанешь от своих архонтских обязательств, что решить жить в мире людей как простой смертный? Эй, не смотри на меня так! В этом нет ничего постыдного! Я с самого начала живу подобным образом и всё хорошо. — Ты живёшь без гроша в кармане и даже не имеешь дома, — возмутился Гео Архонт, поглядев на друга через край своего стакана. — Весь Тейват — мой дом, а Мора слишком переоценена, — пробормотал Барбатос, доедая последние остатки пищи. — Я с тобой не соглашусь, потому что лично выковал каждую монету собственными руками. Это моя плоть и кровь, Венти, неужели ты действительно считаешь, что я переоценён? — Моракс усмехнулся, глядя на заикающейся беспорядок, в который превратился его друг. На самом деле он не совсем имел ввиду то, что сказал, в какой-то мере Гео Архонт даже был согласен с Барбатосом, но временами, Рекс Ляпис хотел поменяться ролями с Анемо Архонтом и быть тем, кто его дразнит.       Отношения. Хах. Так вот во что всё это превратилось.       Моракс бросил взгляд на сидящего перед ним бога, мысль, что пришла ему в голову показалась такой нелепой. Нет, он просто не мог поверить в подобное. Как он, Архонт, что поверг тысячи врагов своим копьем, мог испытывать такие человеческие эмоции? Нет, этого не могло быть. Он просто не заслуживал всего этого. Такого как он невозможно полюбить. 5. (500 лет назад)       Хаос, поглотивший землю, наконец ослаб. Пролетая в небе Тейвата в своей драконьей форме, Моракс ярился на себя за то, что не смог защитить свой народ. Куда бы он ни направился, везде его ожидали лишь смерть и разрушения либо то, что осталось после атаки. Гнев, горе, сожаление — всё это нагромоздилось на него, когда Гео Архонт осознал, какую цену пришлось заплатить за его запоздалую реакцию и нежелание поднять своё копье против чужих людей.       Ох. Это было правильное решение. Он нарушил собственный договор, чтобы защитить человечество. Как же это было иронично… Бог контрактов нарушил свой самый главный контракт с такой лёгкостью. Как же низко он пал.       Пролетая над границей Ли Юэ, взгляд Моракса зацепился за белый проблеск не похожий на сияние снега на пике Виндагнира. «Возможно, что это вторая волна нападения», — предположил Гео Архонт, направляясь к застывшей фигуре. По мере приближения к заснеженной горе, таинственная фигура превратилась в Анемо Архонта. Было похоже на то, что Барбатос услышал вопль своего народа и проснулся, чтобы помочь ему в битве. Каким же ужасающим должно было быть его пробуждение.       Гео Архонт принял форму человека, тихо приблизившись к Барбатосу. Они оба молчали, стоя плечом к плечу, глядя на континент, который поклялись защищать много лет назад. Красное небо над их головами было фоном для и без того ужасного пейзажа. За спиной развивалось пламя Каэнриа’ха, которое все ещё не было погашено, не осталось никого, кто бы мог сделать это. Да и весь Тейват выглядел ненамного лучше.       Дым окутал каждую нацию, и хоть рядом почти никого не осталось, Моракс мог все ещё слышать плачь отчаяния. Внизу лежали останки Дракона Бездны, о котором Барбатос и Дракон Востока говорили раннее в тот день. Они так сильно контрастировали с белизной гор… должно быть это была ужасная битва. — Они ушли, — прошептал Анемо Архонт. Моракс никогда не слышал, чтобы Барбатос говорил таким тихим голос. И о ком именно он говорил: о мёртвых архонтах или о павших людях, Гео Архонт не знал. — Я чувствую, как они уходят, — всё же решил произнести Моракс. Макото не была воином, но она решила идти до конца, решив взять на себя эту тяжелую ношу — убийство людей, вместо своей сестры. Что касается Рукхадеваты, то её присутствие постепенно исчезало. Ушла ли она спокойно или нет — это должно остаться на попечении истории.       Прошла только полтора тысячелетия, что едва ли было крупицей в море положительности жизни архонта, а пятеро из первоначальных Семи Архонтов уже покинули этот мир. — Похоже, что остались только мы, — пробормотал Барбатос, его глаза словно покрылись туманной пеленой, из-за чего казались мёртвыми. — Мы не единственные архонты, — произнёс Властелин камня, но его слова были встречены недовольным ворчанием Бога Ветра. — Не пытайся быть хорошим, Моракс. Эта замена в подмётки не годится своим предшественникам. Они не заслуживают титула архонтов, — выплюнул Барбатос, смотря на континент. — Я глубоко сомневаюсь, что Райден Эи и тот, кто придёт на смену Рукхадевате, окажутся лучшими архонтами, чем те дешевые подделки, которые сейчас занимают свои места. Селестия уже потерпела неудачу, короновав последних трёх, на что мне после этого надеяться? Что будет лучше?       Подобный тон был совсем не характерен для Анемо Архонта, тот всегда неодобрительно относился к сплетням и грязным историям о своих коллегах-архонтах. Тем не менее Моракс не мог не согласиться со словами Барбатоса, как бы ему не хотелось защитить коллег. Титул Архонта не был достаточно почитаем новыми богами Справедливости, Войны и Любви в должной степени, однако не каждый мог бы проявить ту же преданность защите человечества, что и первоначальные архонты. — Я понимаю твой гнев, Барбатос, но сейчас не место для этого. Однако, я бы посоветовал тебе… — О, твои советы когда-нибудь заканчиваются? — закричал Анемо Архонт, приподняв себя так, чтобы из глаза были на одном уровне. — Всё, что я слышал от тебя, это только: «Я думаю, Вам следует» или «Я считаю, что в данной ситуации Вам больше подходит такой образ действий»! Это действительно бесит! За всё это время, ты так и не перестал видеть во мне какого-то некомпетентного духа ветра, который не может справиться со своими обязанностями архонта. — Я не считаю тебя некомпетентным…. — Тогда перестань разговаривать со мной таким тоном, будто это действительно так! — Ветер вокруг них дрожал от напряжения. — Ты всегда такой профессиональный во всём, что я порой задаюсь вопросом, способен ли ты хоть раз совершить какую-то оплошность! Как долго мы знаем друг друга? Почти две тысячи лет и за всё это время я даже не видел, как ты улыбаешься! Ты только усмехаешься, кривишь губы в полу насмешке или хмуришь брови. Чёртов Моракс! Послушай меня хоть один раз — научись уже отпускать! Перестань настаивать на том, чтобы всё было доведено до совершенства и научись уже не тащить человечество за руку, а слегка подталкивать со спины. Дай им толчок тогда, когда это действительно нужно и смотри как они будут расти и процветать. Если ты сам будешь прокладывать их путь, то никогда не сможешь увидеть, чего они добились самостоятельно, даже если они уже это сделали! Чёрт, Моракс, — горько рассмеялся он, — я лишь хочу, чтобы ты и все люди Тейвата были счастливы. «Как ты можешь заявлять, что являешься защитником человечества, когда всё, что ты делаешь — просто защищаешь их?» Ох… Так вот, что он имел ввиду. — Ты восхитительный бог, Барбатос, — слова Гео Архонта привлеки внимание Анемо Архонта, но он не показал этого. — Потому что из-за ваших идеалов Мондштадт пострадал гораздо меньше, чем любая друга нация Тейвата. — Я не заслуживаю такого доверия, всё это было плодом их усилий. Всё, что они сделали было результатом необходимости. — Ты не прав, — прервал его Моракс. — Пожалуйста, послушай, когда я говорю тебе это, потому что благодаря твоему руководству Мондштадт стоит по сей день. Когда я увидел тебя впервые, то подумал, что ты являешь собой противоположность слову «архонт», даже порочишь его. Сейчас же я думаю, что каждый Бог должен быть похожим на тебя. Ты настоящий защитник человечества, потому что ты делаешь гораздо больше, чем просто защищаешь его. — Не пересказывай мне мои собственные слова, — усмехнулся Анемо Архонт, однако на его щеках появился лёгкий намёк на смущение. Моракс дотронулся до щеки Барбатоса, медленно поворачивая его лицо к себе, чтобы они смотрели друг другу в глаза. — Барбатос, я никогда не думал, что ты некомпетентный. Возможно, немного безответственный, но никогда я не считал тебя неспособным. Люди остались в живых сегодня только благодаря тебе. — На этот раз Анемо Архонт не стал возражать на слова Гео Архонта.       Что-то затрепетало в душе Моракса и он ощути нехарактерную для себя потребность обнять друга, стоящего перед ним. Взгляд, что бросает на него Барбатос, их уединение и рука на щеке — всё это указывает на то, что он хочет. Что-то, что ему нужно, потому что если он не получит этого, то обратится в прах. Только сейчас не то время и, не то место, их народы все ещё нуждаются в своих архонтах.       Медленно, Гео Архонт отпускает ладонь с щеки Барбатоса, позволяя ей упасть. Свет в глазах Анемо Архонта гаснет и он сам отходит назад. — Я должен помочь моим людям восстановиться, — это первый раз, когда Властелин камня слышит «мои люди» из уст Бога Ветров, это успокаивает в некотором смысле. — Удачи, Барбатос, — на лице Анемо Архонта обозначается небольшая улыбка. Казалось бы, что улыбаться в подобной ситуации было невозможно, но Барбатос никогда не следовал правилам. — Тебе тоже, Моракс. Надеюсь, что мы ещё встретимся при лучших обстоятельствах. — Гео Архонт знает, что «лучшие обстоятельства» настанут ещё очень и очень нескоро, но он всё равно ловит себя на том, что с надеждой ожидает этого момента.       Он должен ждать. Он будет ждать тысячи лет, даже если сможет увидеть Барбатоса всего на одно мгновение.       Властелин камня кивком отвесил свой прощальный поклон, исчезая в облике дракона. Пламя над гаванью Ли Юэ почти погасло с того момента, как он покинул её, но оно всё ещё служило напоминанием о произошедшем. Будущее слишком неопределённо, как географически, так и персонально. Однако по какой-то причине эта определённость уже не так сильно пугает. Настоящее время.       Бог контрактов был свободен.       Если бы вы сказали, что некогда могучий Гео Архонт будет жить как обычный человек среди смертных, освобождённый от своих божественных обязанностей, он бы посчитал вас сумасшедшими. Однако теперь, когда вместо того, чтобы лететь, он шёл к соседней нации — Мондштадту, Моракс не мог не улыбаться иронии. Полагалось, что он был Богом Контрактов и ему было стыдно от того, сколько времени ему потребовалось чтобы постичь собственный идеал.       Гео Архонт всегда считал, что контракты должны быть нерушимы, как камень и являть собой продолжение вечности. Вот почему он ограничивал себя в этом непредсказуемом мире. Моракс заключал контракт за контрактом, желая упрочить своё слово и фундамент наследия Тейвата, но всего пара простых слов разрушили всё окончательно.       «Вы уже закончили со своими обязанностями, так что можете быть свободны». Эти слова были сказаны лишь как фраза — прощание работодателя и его работника, но они задели что-то глубоко в сердце Гео Архонта. Тогда он и спросил самого себя: «А закончил ли я со своими обязанностями»?       Скоро Моракс поймёт, что уже выполнил все свои обязательства очень давно. Это то, что стало катализатором для инцидента на Церемонии Сошествия и последнего контракта с Царицей. Теперь же он был простым консультантом похоронного бюро и в данный момент отправился «навестить старого друга», как сказала Ху Тао.       Воздух Мондштадта в этой эпохе отличался от того, что был раньше, но какие-то знакомые нотки остались. Постоянный запах ветряных астр, сесилий и вина не ускользнул от его носа, как и раньше, когда он наносил короткие визиты соседней нации. Ему нравился этот запах.       «Возможно это и есть та вечность, которую так хотела достать Макото», — подумал про себя Моракс, проходя мимо знаменитой винокурни «Рассвет» в сторону долины ветров.       Минула тысяча лет с тех пор, когда он в последний раз видел огромное дерево Мондштадта, оно ещё увеличилось в размере, но его бескрайняя значимость нисколько не умалилась. Но дерево Веннессы не было той причиной, по которой он пришёл сюда. На ветке дерева сидел Барбатос — Бог Свободы, играющий на своей лире. На мгновенье Моракс позволил себе закрыть глаза, вслушиваясь в мягкий вибрирующий звук лиры, издаваемый пальцами его друга. И хоть Анемо Архонт не пел, он сразу узнал эту мелодию. Это была первая песня, которую Барбатос спел Гео Архонту. Улетай, улетай прочь как птичка в небес посмотри мир от моего имени да помогут тебе небеса!       Это случилось ночью после того, как они зажгли свой первый фонарь на празднике фонарей, тогда Барбатос рассказал ему о своём погибшем друге и о восстании, которое он возглавил. Тогда Рекс Ляпис и услышал эту песню впервые, она состояла из последних слов, сказанных Барбатосу его другом. Тогда Моракс испытывал только чувство жалости к только коронованному богу, однако сейчас эта песня олицетворяла для него силу Анемо Архонта. — Он бы гордился, — наконец произнёс Моракс, нарушая царившую вокруг тишину. Однако, внезапное объявление о своем присутствии, казалось, было не лучшей идеей, так как Анемо Архонт едва не свалился с ветки дерева от звука его голоса. — Так ты жив! — удивление, с которым Барбатос произнёс это, ошеломило Гео Архонта, так как он полагал, что его друг был осведомлён о инсценировки его смерти. — Действительно, — нервно рассмеялся Моракс. Венти спрыгнул со своего места на дереве, направляясь к другу, который уже приготовился к негативному физическому воздействию. Он знал, что должен был сообщить Венти раньше остальных, но скорость, с которой продвигался его план и незнание проснулся ли бард или нет, не дали ему должным образом проинформировать Анемо Архонта.       Итак, бывший Гео Архонт удивлённо замер, когда обнаружил, что Венти вместо того, чтобы атаковать его, заключил в объятия. — Я думал, что остался последним, — прошептал бард в пальто Моракса. — Я знаю. Мне жаль, что я не сказал тебе, — чувство вины ещё сильнее охватило его, когда он провёл рукой по волосам Венти, зарывшегося в его пальто ещё сильнее. — Больше никогда так не делай, — пробормотал Анемо Архонт, наклоняясь навстречу прикосновений своего друга. Лёгкий смешок вырвался из горла Моракса из-за этих детских повадок. И хоть Барбатос прожил почти три тысячи лет, он сохранил некоторую беззаботность в своём поведении. Медленно, рука Моракса двинулась от макушки Анемо Архонта до его щеки, приподнимая голову друга. — Я обещаю, что больше не оставлю тебя, — поклялся Гео Архонт, проводя кончиком пальца под веками глаз, что против воли Барбатоса начали слезиться. — Это серьёзное обещание, — рассмеялся Венти, хотя в его голосе почти не было веселья. Вскоре, из его глаз упала первая слезинка и она едва не разбила сердце Мораксу. — Я знаю, но я никогда не нарушал своих обещаний и не собираюсь начинать, — заверил он, вытирая большим пальцем слезинку. — Как ты можешь быть в этом уверен? — дрожь в голосе Венти, его физическая близость, и его новообретённая свобода подтолкнули бывшего Гео Архонта прошептать те самые слова, что мучали его половину тысячелетия. — Потому что я никогда не покидаю тех, кого люблю.       Наступила тишина. Если бы в этот момент у Моракса была хотя бы половина той разумности, которой он отличался раньше, то тут же развернулся бы, направляясь в Ли Юэ, однако его с Венти положение удерживало его на земле (как в прямом, так и в переносном смысле). — Ты… любишь меня? — прозвучал страшный вопрос и Моракс должен был дать на него ответ — сейчас или никогда. — Да. Я полагаю, что любил тебя всё время с нашей первой церемонии запуска фонарей, — всё, пути обратно уже нет. — Даже когда я покидал тебя? — в голосе Венти слышалось замешательство и Моракс не мог винить его за это. Он, говоря откровенно, и сам не понимал, как смог влюбиться в того, кого видел всего несколько раз в тысячелетие. — Это было так… больно каждый раз, когда ты уходил, — признался он. Почти каждый день после праздника фонарей Моракс задавался вопросом — когда же проснётся Барбатос. Он думал о том, какое вино принесёт его друг на новую встречу, какие песни выучит и что думает об успехах Мондштадта. У него ушли несколько сотен лет на то, чтобы понять, что за чувства он испытывал и ещё больше времени, чтобы принять их. — Это стоило того. Каждое твоё появление наполняло меня радостью, и дни, проведённые с тобой, были самыми яркими событиями года. Я понимаю, как несуразно это звучит, но это правда. Я люблю тебя, Барбатос.       Это признание словно сняло с его груди тяжесть, но ещё приятнее было видеть, как щёки барда наливаются густым румянцем. — Т. Ты не можешь просто говорить такие вещи, старый болван! — Моракс не смог сдержать смех, когда Венти застонал от смущения, закрывая лицо руками. — Только после того, как они смогли восстановить контроль над своими эмоциями, они нерешительно посмотрели друг другу в глаза. — Моракс…. То что ты сказал… это правда? — До последнего слова.       Барбатос призвал ветер, подняв себя на один уровень с Гео Архонтом, точно также, как он делал это во время праздника фонарей, так, чтобы они смотрели друг другу в глаза. Венти медленно обвил руками шею мужчины, а тот обхватил его спину. С нерешительностью новорожденного, впервые вставшего на ноги, они наконец коснулись друг друга губами. Ветер кружился вокруг них, выдавая эмоции Барбатоса, но Мораксу не нужен был ветер, чтобы узнать, как сильно в этот момент Анемо Архонт его любит, также сильно, как и он его.       Моракс любил Барбатоса и тот по какой-то причине тоже его любил.       Их отношения были обречены на неопределённость — они оба понимали это. Моракс не всегда будет рядом с ним в Мондштадте, а Барбатос не всегда будет бодрствовать, как тому бы хотелось. Барбатос был богом свободы и Моракс бы не посмел даже думать о том, чтобы лишить своего возлюбленного его идеала. Моракс был Богом Контрактов и, Барбатос знал, он никогда не поступится собственными принципами даже ради него, но Анемо Архонт ни за что бы не хотел лишать его возлюбленного его идеала.       Быть может, время сотрёт их эмоции в пыль, а быть может, они выдержат испытание временем. В конечном итоге, вечность ведь такая же неопределённая, как и то, что стоит за её гранью. Любовь между архонтами была чужда для Тейвата, но это то, что делала её переживания ещё более достойными. Ведь это была любовь достойная лишь архонта.