Вивариум

Они ввалились в спальню, отчего незапертая дверь с грохотом ударилась о стену, но на это никто не обратил внимания. Тело на руках Аомине обмякало все больше и больше, хотя рыжий продолжал упорно переставлять немеющие конечности, а ноги синеволосого грозились подкоситься и отправить их обоих в недолгий полет на пол прямо перед кроватью. Поэтому, на последнем рывке он, вцепившись пальцами в соскальзывающую из его рук плоть, протащил Кагами последние метры, буквально скидывая его на край матраса, и тот свалился мешком на мягкую поверхность, а Дайки, оказавшись чуть дальше, промахнулся, падая на колени прямо на пол рядом, успев лишь вцепиться в край покрывала, упав на него грудью. Тайга что-то промычал, но было это больше похоже на скулеж. Наверное, ему сейчас было очень больно в груди от резкого удара, потому что после этого послышалась какая-то возьня над головой синеволосого. Дайки тяжело дышал, переводя дух, дрожащими пальцами сжимая ткань. Двигаться не хотелось вообще, хотелось развалиться прямо здесь и наконец дать себе отключиться. Но, кажется, агония рыжего не хотела утихать, и стоило бы помочь ему переодеться, дать лекартсво, чтобы снять боль и жар. Да и перед тем, как уйти в спасительный сон, проверить, как там Номер Три, поел ли он и чем он вообще занимается, дать ему какие-то наставления, пока тот будет один. Медленно и очень аккуратно перевернувшись, опираясь спиной о царгу, Аомине попытался подняться, помогая себе руками, чтобы не завалиться на бок. Дайки даже удивился тому факту, что у него получилось вновь встать на ноги. И вот он оказался в вертикальном положении, смотря на Кагами, который не переставал ерзать на простынях, хватаясь за футболку на груди, иногда покашливая, чего раньше не было. Синеволосый склонился над ним, накрывая ладонью влажный лоб, проверяя температуру. Действительно, он горел, значит состояние было паршивым и стабильно ухудшалось. Аомине недовольно выругался себе под нос, собираясь с мыслями, выстраивая в мыслях последовательный алгоритм действий, заставляя голову работать. Было принято решение сначала раздеть партнёра, потому что старая грязная одежда пропиталась потом. Осторожно перевернув напряженное тело на спину, парень начал постепенно изабвляться от лишней ткани, и до какого-то момента все шло хорошо, но, внезапно, рыжий распахнул затуманенные глаза, забегав взглядом по комнате, не сосредотачиваясь ни на чем конкретном. Дайки отвлекся, хмурым взглядом наблюдая за парнем, но продолжая заниматься своим делом. — Дайк… Дайки… Третий… Где Третий… — судорожно зашептал Тайга, хватая потрескавшимися губами воздух. — Спокойно. Он внизу, с ним все нормально. — тихо, но твёрдо ответил тот, желая убедить парня, который явно не соображал, бившись в горячке. — Нет, мне надо проверить… — несмотря на своё состояние, Кагами подтянул к себе руки, приподнимаясь на кровати, действительно намереваясь встать. — Эй, успокойся. Хорош, серьезно. — Аомине упёрся смуглыми ладонями в чужие плечи, но рыжий не собирался поддаваться напору. Он неожиданно довольно стоически выдерживал давление рук, пытаясь снять их с себя, вяло отмахиваясь, желая придвинуться ближе к краю кровати. — Вдруг с ним что-то случилось, вдруг они забрали его… — стеклянные глаза бегали по комнате, ни на чем не задерживаясь, будто и не видя хмурый и обеспокоенный взгляд напротив, не понимая, как это выглядит. — Тайга, что ты несёшь? Ты же видел его внизу пять минут назад. Ты что, забыл? Эй, алло! Ты меня слышишь вообще? — парень резко взмахнул рукой, пощёлкав пальцами перед глазами партнёра, но тот никак не уловил это движение, проигнорировав, продолжая смотреть сквозь чужую фигуру. — Нет, его здесь… Я не вижу… Приготовить ужин… Надо приготовить… — Дайки честно старался сдерживать рвущиеся наружу злость и отчаяние, но его терпение и силы были не безграничными, поэтому он схватил парня за плечи, резко встряхивая, вынуждая так или иначе посмотреть в свою сторону, установив наконец зрительный контакт, на мгновение увидев слабую искру осознанности. — Тайга, успокойся! Успокойся, я сказал! Все. Нормально. Слышишь? Ты сейчас должен не о ребёнке беспокоиться, а о себе. Слышишь меня или нет?! — голос предательски сорвался почти на крик, отчего рыжий лишь зажмурился, сжимаясь, пытаясь отстраниться от источника громкого звука и давления на горящую кожу на плечах. — Поэтому просто ляг и дай мне уже помочь тебе, слышишь? Ты. Меня. Слышишь?! — Мне это не нравится… Отстань… Отстань от меня! Непонятно, откуда у него внезапно взялось столько сил, но до последнего момента ослабевшие руки вдруг жестко и напористо оттолкнули синеволосого, отцепляя от себя. Аомине, явно не ожидавший подобного поведения, лишь беспомощно попытался ухватить за чужую одежду, но в итоге все равно отшатнулся по инерции назад, удерживаясь на ногах. Он стоял и смотрел на напрягшегося Кагами, пышащего раздражением и видевшего сейчас в Дайки лишь врага, помеху, которая мешает ему. А сам Аомине, еле сдерживаясь от рукоприкладства, тяжело дыша, смотрел на рыжего слегка обезумевшими глазами, теряя остатки терпения. — Тайга, ты не в себе. Понимаешь, что я говорю? Ты не соображаешь. Я просто хочу помочь тебе облегчить боль. И все. — он поднял ладони перед собой, понимая, что должен успокоить бредившего партнёра и успокоиться сам, ведь не хотел причинять тому боль, тем более, когда Кагами не видит в нем того, кем он на самом деле является, а воспринимает как опасность. Тот лишь неопределённо замотал головой, отстраняясь немного назад, отползая на кровати, не желая, чтобы к нему приближались. Взгляд скользнул куда-то за спину синеволосого, и выражение лица рыжего резко изменилось, глаза расширились в каком-то удивлении и неверии, складка меж бровей разгладилась. Аомине, не понимая такой резкой смены настроения, в недоумении обернулся, сразу осознав, в чем причина. В дверном проёме стоял Номер Три, спокойный, как и всегда, смотревший на парочку ничем не выражающим взглядом. Неясно, в какой момент он там появился, но даже то, что происходило на его глазах, не вызвало у мальчика никаких перемен в эмоциях. — Третий… — Кагами, словно одухотворённый, вновь поднялся на локтях, смотря на мальчика, будто верующий, заставший второе пришествие. Аомине заметил краем глаза движение, перехватывая рыжего, когда чужие ноги уже коснулись пола. — Отпусти меня! — Кагами попытался вырваться из крепкой хватки, когда Дайки попытался уложить его обратно на простыни, отчаянно сопротивляясь. — Да что с тобой?! Вот он, Третий, стоит цел и невредим, что тебе еще надо-то, а?! — Дайки отчаянно не понимал, в чем была причина такого странного поведения партнёра. Да, он все то время, пока парни были здесь, переживал за мальчика. Больше, чем сам синеволосый, это было очевидно. Но чтобы настолько в нем проявлялись какие-то родительские чувства — такое он видел впервые, и обоснованы они были явно не искренней любовью. — Пусти меня к нему! Блять, отпусти! Теперь это превратилось в почти настоящую борьбу. Тайга начал лягаться ногами, и Аомине всеми силами старался не попасть под удар, потому что нежничать с ним точно сейчас никто не собирался и Кагами свою силу в данный момент не контролировал. Да и к тому же Дайки не был уверен, что сам не сорвётся. Просто из-за несправедливости вселенной по отношению к себе. Но, как бы рыжий на одном адреналине, или инстинктах, или еще бог знает чём, не смог преодолеть усталость в теле, все же организм был истощён, поэтому синеволосому удалось удержать брыкающееся тело на кровати, вдавливая руки партнёра в матрас, сев на чужие бёдра. Тайга пыхтел и жалко подвывал, ощущая свою беспомощность, и Аомине даже было его жаль, но чувство это он загнал поглубже, понимая, что в настоящее время это было не к месту. Обернувшись на мальчика, который все так же, как памятник самому себе, стоял в проходе, Дайки раздраженно и в приказном порядке обратился к Третьему, все еще не расцепляя немеющие от напряжения пальцы. — Номер Три, закрой дверь и иди к себе, а еще лучше спустись вниз, чтобы не слышать всего этого. Конечно же, на его слова не последовало никакой реакции. Как и обычно ребёнок пропускал мимо ушей многие просьбы и указания по какой-то своей неведомой причине, продолжая наблюдать, не то впитывая в себя все то, что видел, не то просто не понимая ничего, стоя без дела, как зависший компьютер. — Третий, иди отсюда! Тебе здесь не на что смотреть! Закрой, блять, дверь с другой стороны! Дайки понимал, что разрывается между двумя неконтролируемыми огнями, потушить которые одновременно не получится, поэтому, досадливости цокнув, решил сосредоточиться на партере, который странно всхлипывал, но не плакал, окончательно потеряв связь с реальностью и не понимая, что делает. И, собравшись было приступить вновь к попытке переодеть рыжего, он вдруг заметил странные конвульсии, которые отличались от того, что делал до этого Тайга в попытках высвободиться. — Тайга, что ты… — он с удивлением и даже лёгким ужасом наблюдал за этим несколько секунд, но долго ждать ответа не пришлось. Кагами, повернувшись в сторону, насколько это было возможно в его положении, выблевал содержимое желудка прямо на простыни, сразу же закашлявшись. — Блять!.. Дайки сразу же слез с дрожащего тела, высвобождая парня, и тот уже сам перевернулся на живот, вновь содрогаясь в приступе тошноты. Синеволосый, жестко и отчаянно матерясь себе под нос, слетел с кровати, убегая в ванную, заметавшись между комнатами. Он старался действовать четко, сначала дав Кагами полотенце и помогая стереть остатки блевоты с лица, откашляться, чтобы кусочки еды не попали в дыхательные пути, затем стаскивая испорченное постельное белье и скидывая его куда-то на холодный плиточный пол, возвращаясь уже с тазиком, ставя тот у края кровати и помогая парню лечь удобнее. Пока Аомине, сжав от напряжения челюсти до заигравших на лице желвак, хмурясь и стараясь не думать, а просто делать, метался вокруг своего страдавшего партнёра, Третий так и остался на своём месте в качестве наблюдателя за тем, как парни проходят свой, уже кажется, девятый круг Ада. *** — Блять, горячо! — Ну извини, ты же сказал, что тебе холодно. Аомине потянулся к смесителю, делая воду в душе более комфортной температуры, вновь поливая своего партнёра, что на этот раз не вызвало негативной реакции. Чтобы помыться Кагами пришлось принять помощь, ведь даже стоять он долго не мог, ноги предательски подкашивались. Поэтому сейчас парень позорно развалился на полу душевой кабины, пока Дайки с самым непроницаемым лицом омывал осунувшиеся плечи, давая немного согреться. Тайга внимательно разглядывал смуглые черты, которые в данный момент не выражали ничего: ни злости, ни отвращения, ни жалости, ни усмешки. На душе от этого было тяжело, ведь причина такого поведения была не где-то на стороне, а в самом Тайге. Но как бы тот не старался, как бы он не желал излечиться, их поход оставил неизгладимый след в его теле, и после пробуждения он не переставал молиться о том, чтобы это было не навсегда. Хотя прошёл всего день, голова все так же кружилась, ноги дрожали, он даже руки выше головы поднять не мог. И почему все так? Почему он так пострадал от того места, в котором они оказались? И что больше интересовало Кагами, почему с Аомине все было в порядке? Ну, или точнее сказать почти в порядке. Несмотря на то, что синеволосый спокойно расхаживал, будто ничего и не было, по сравнению с его обычным состоянием он был более вялым, почти не бесился и не конфликтовал, что было его привычкой и присутствовало в их бытовой жизни всегда, а днем спал раза в два-три больше, чем обычно, отключаясь сразу, стоило только прикрыть глаза. Ему тоже приходилось нелегко, да еще и вся ответственность перевалилась на его плечи. Паршиво обстояли их дела. Они были как две пробитые дворняги, вынужденные залечь на дно в своей норе и зализывать раны. Пока Дайки молча скользил мыльной мочалкой по чужим коленям и бёдрам, оставляя дорожки плены, Тайга опустил взгляд, смотря на свои безвольно лежавшие на плитке руки, сил поднять которые не было совсем, ведь ранее он пытался делать лёгкие упражнения, чтобы разогнать кровь по конечностям и привести мышцы в тонус, но даже это оказалось тем еще испытанием. Беспомощность убивала больше всего. — Сейчас я понимаю, что японские ванны намного удобнее. Аомине поднял глаза на партнёра, и во взгляде его мелькнул вопрос и слабое недоумение. — В японских ваннах хоть на полу можно мыться. Все продумано для удобства. А в американских… Туалет, душ, раковина есть и нормально. В новом доме надо будет позаботиться об этом. — Кагами сам понимал, насколько жалко звучит эта попытка развеять гнетущую атмосферу, нависшую над ними с момента прихода рыжего в себя, но это единственное, что Тайга мог сделать — показать, что он рядом и что с ним все в порядке. — Хм, да, ты прав. — Аомине коротко кивнул чужим размышлениям, скользнув ладонями по чужой талии выше, намыливая грудь и плечи. Кагами, отметив реакцию партнёра, поджал губы, понимая, что так они ни к чему не придут. Пересилив усталость, он оторвал руку от пола, медленно поднимая ее, будто в замедленной съёмке. Дайки, заметив движение, остановился, просто наблюдая за подрагивающими пальцами, медленно приближающимся к нему. Наконец, он ощутил хватку на запястье руки, замершей на чужом плече. — Не надо списывать меня со счетов. Сейчас я не в лучшей форме, но я не сдамся в этой борьбе. Им меня не сломать. Я не слабее тебя, я уже побеждал. Так что не смей вести себя так, будто я уже никогда сам на ноги встать не смогу. — в бордовых глазах мелькнула толика злости и раздражения. Как бы он не хотел быть более мягким в данной ситуации, такое отношение бесило, будто бы Аомине просто смирился со всем, что здесь происходило, будто бы он бросил попытки противостоять. Брови парня медленно поползли вверх, но глаза были все так же равнодушны. Какое-то впечатление слова Тайги произвели на него, но сомнения не до конца покинули его голову. Что-то продолжало гложить чужую душу, и рыжий не мог понять, в чем причина. — Ты действительно так считаешь? Или просто врешь мне сейчас прямо в лицо? От ледяного тона Кагами в удивлении почти было отпрянул, но так как сидел, прислонившись к стене, смог лишь напряжённо вытянуть шею, упираясь затылком в холодную плитку, смотря на партнёра сверху вниз, всматриваясь в отталкивающий холод на дне синих глаз. — Что?.. Я вру тебе? — глупо повторил тот, пытаясь понять смысл чужих слов. Дайки правда настолько внутренне ослаб, что потерял надежду и считает, что Тайга просто лжёт ему, чтобы ослабить боль смирения? — Что ты несёшь? Конечно, я так думаю. Или ты считаешь меня треплом, которое будет разбрасываться словами? Господи, Дайки, очнись, ты сам на себя не похож. Я знаю, тебе тяжело, можешь ныть и страдать, сколько вздумается, я пойму. Но делать из меня немощного, а тем более пустослова не надо. — грудь парня заметно вздымалась и опадала от тяжёлого дыхания, ноздри раздраженно раздувались, будто у быка перед рывком на матадора. — Боже, Тайга, ты просто нечто. Твоя наивность всегда была за гранью человеческого понимания, но сейчас это просто невообразимая тупость… — Аомине насмешливо фыркнул, покачав головой, собравшись было продолжить намывать чужое тело, но его руку с тихим шлепком ототкнул от себя рыжий. — Ну что еще? — он уже и сам начал раздражаться. — Я сказал, хватит так себя вести со мной. Если сейчас я не могу хорошенько въебать тебе, это не значит, что ты можешь вести себя, как последний мудила. — возмущение вспыхнуло в груди, словно солома, в которую кинули горящую спичку, мгновенно, обжигая и раня не меньше поведения партнёра. — Если ты сдался, то я нет. Я справлюсь с этим и не оставлю попытки спастись. И твою неблагодарную задницу вытащу заодно. И тогда ты снова поймешь, что недооценивать меня всегда было твоей идиотской привычкой, из-за которой ты каждый раз мне и продувал. Аомине молча слушал парня, отвернувшись в сторону и нервно поджимая губы. Не получив ответа, Кагами попытался отползти, чтобы как-то подняться, не желая больше мёрзнуть на холодном полу, чувствуя, что за время разговора уже продрог до костей, и не хватало еще простудиться. Но его остановили смуглые руки, ухватив за плечи, удерживая на месте. Тайга вопросительно посмотрел на партнёра, нахмурив сдвоенные брови, ожидая, что еще тот выкинет. — Да, да, ты прав, Тайга. Я сдался. Я не знаю, что делать дальше. Что нам делать. Что мы вообще можем сделать в нашей ситуации? С момента нашего появления здесь и до сих пор мы ничего не узнали ни о том, кто или что нас здесь держит, ни о том, кто этот ребёнок, ни о том, есть ли вообще выход. Я думал, что у нас есть хоть какое-то преимущество. Но его нет. Его и не было. Я очень хотел верить в обратное… Но я впервые чувствую себя настолько беспомощным. Сколько бы раз я не проигрывал раньше, я знал, что со мной происходит и что мне делать дальше. Но сейчас… Я понятия не имею, что делать. Что мне делать? — Аомине в отчаянии посмотрел в глаза своего парня, сжав пальцы, впиваясь подушечками в холодную кожу, и впервые за долгое время в его взгляде не было ничего, кроме той первозданной слабости, которую так редко ощущал синеволосый. Своим взглядом он молил дать ему ответ, что делать с этой раной на душе. А ответом ему был неожиданно прилетевший слабый, но ощутимый тумак по макушке от Кагами, заставивший вжать голову в плечи, сдавленно ойкнув. — Во-первых, подбери сопли. Еще не произошло ничего непоправимого. Да, нас здорово помотало, но это мелочи по сравнению с тем, что с нами могли бы сделать похитители. А во-вторых, перестань говорить так, будто ты мессия, призванная вызволить нас отсюда. Опять пытаешься все сделать в одиночку. Напомнить тебе, кто привел нас в то место? Да, не то, чем можно гордиться, зная последствия, но без меня бы ты вряд ли вообще додумался до чего-то подобного. Я ошибся, но впредь я буду более осмотрителен. Можешь и дальше сидеть на жопе ровно, но не смей мне мешать. Тайга устало прикрыл глаза, тихо выдохнув, полностью вымотанный этой ситуацией. Пускай очередные разборки и было чем-то более привычным, нежели пустое молчание, но все же сейчас это было слишком энергозатратно. Аомине же точно был готов продолжать разговор. Нужная ниточка была найдена, и Тайга, не заметив того, вытянул за ней все то, что терзало синеволосого все те недели, что они провели в этом месте. И прямо сейчас в чужой голове шёл усиленный мыслительный процесс, ожесточённая борьба между эмоциями и разумом. И, кажется, пламенная речь Кагами разожгла уже, казалось, потухшие угольки веры. — Ты… Ты прав. Я должен довериться тебе и помочь в поисках ответов. Я и правда что-то расклеился. — Дайки нервно провёл ладонью по волосам, собираясь с мыслями и силами, понимая, что партнёр беспокоится за него, но не может сейчас дать в полной мере столько сил и поддержки, сколько нужно Аомине. Так что придётся своими силами справляться с этой внезапно нахлынувшей эмоциональной нестабильностью. Возможно, это именно то, что досталось ему после посещения того странного места. Кагами оно сломало физически, а Дайки — психологически. Вот дерьмо, у их похитителей действительно получилось задавить их. — Слушай, меня реально задолбало тут сидеть. Холодно, и задница уже онемела. — парень вновь попытался встать, но внезапно в лицо брызнула тёплая вода, контрастом опалившая уже гусиную от холода кожу. — Эй, ты что творишь?! — Ты же сказал, что тебе холодно. Да и мы еще не закончили, от тебя все еще воняет. — наконец на губах синеволосого расцвела еле заметная улыбка, которую тот не пытался скрыть, чувствуя, что уже достаточно опозорился перед партнёром, позволив себе так расклеиться. — Эй! Ты себя-то видел? Когда ты в последний раз одежду стирал, а? — оскалившись, Тайга незаметно схватил чужое запястье, поворачивая лейку, обдавая Дайки водой, отчего чужая одежда вмиг промокла насквозь, прилипая к телу. — На, освежись. — Ах ты!.. — Аомине затряс головой, словно пес, и капельки воды скользили по смуглой коже, скрываясь за воротником футболки. — Ну теперь держись… — парень накрыл ладонью затылок, наклоняя тому голову, от души поливая ее из душа, взъерошивая рыжие пряди. — Дайки, сукин сын! — Тайга перехватил чужие руки, потянув на себя, заставив партнёра податься вперёд, заставляя почти упасть к себе в объятия и окончательно промокнуть под душем. — По-моему, твоя одежда больше не пригодна для носки. — слабые руки легки на чужую спину, и ладони огладили влажную ткань, прижимая ближе к себе. — Так это был твой хитрый план, чтобы раздеть меня? — синеволосый усмехнулся, утыкаясь в сгиб чужой шеи, прижимаясь ближе, скользнув ладонью по чужому бедру, согревая тёплом ладони. — Скорее удачное совпадение. Давай побыстрее примем душ и пойдём в кровать. Хочу отдохнуть… — понемногу Кагами начинало клонить в сон, силы совсем покидали его, стоило поскорее вернуться в постель. — Хорошо, как скажешь. — Аомине наконец заставил себя отстраниться, стягивая с себя верх одежды. *** Как только Тайга наконец провалился в столь желанный долгожданный сон, Аомине позволил себе медленно сползти по стене, разваливаясь на ковровом покрытии спальни. Уставший взгляд скользнул по комнате, осмотрев разбросанные вещи, загаженную одежду и бельевой таз, запах содержимого которого можно было почувствовать даже на расстоянии пары метров. Мерзкое зловоние стояло прямо под носом, теперь ассоциируясь с их печальным возвращением. Казалось, оно не исчезнет, даже если натереть кожу с хлоркой. В перегруженной голове не было ни одной мысли, чувства тоже отключились, осталась лишь тишина, комната, находившаяся в полном беспорядке, и распространившийся повсюду смердящий аромат. Хотелось скрутиться в позе эмбриона и лечь прямо здесь, засыпая, лишь бы больше не пребывать в нынешней реальности. Но было еще несколько дел, которые предстояло сделать. Например, убрать остатки блевоты из комнаты и проветрить помещение, чтобы не засыпать во всей этой грязи, а также позаботиться о ребенке, ведь тот впервые столь долгое время находился один, даже не зная, куда пропали его опекуны. Этим он и занялся, заставив себя в очередной раз подняться и начать что-то делать. Сначала Аомине решил разобраться с самым простым и, переодевшись, занялся убркой, отмывая мебель и пол, скидывая одежду и белье в уже чистый таз, после спускаясь на первый этаж, где тот наткнулся на Номера Три. Мальчик, после того как все стихло, сам ушел в гостиную, садясь за обеденный стол, возвращаясь к оставленным ранее изрисованным тетрадям, продолжая свое занятие, не сказав ни слова и никак не отреагировав на то, что произошло ранее. Дайки, остановившись поодаль от стола, посмотрел на ребенка, который даже не поднял головы, когда парень зашел в комнату, полностью погрузившись в рисование, а может и просто напрямую игнорируя чужое присутствие, не желая отвлекаться от развлечения. Сил злиться на столь наплевательское отношение и отсутствие хоть какого-то волнения не было, пускай ожидать подобное поведение от ребенка было глупо. Но все равно отсутствие реакции как таковой отталкивало. Тяжело вздохнув, парень проследовал на кухню, на которой располагалась стиральная машина, желая поскорее загрузить в нее провонявшую одежду. Наскоро запихнув вещи в барабан и запустив программу, синеволосый, брезгливо помыв руки, вновь повернулся к Третьему, все также сидевшему за столом напротив него, выглядевшим максимально умиротворенным. Не было похоже, чтобы тот волновался из-за чего-либо. Поразмыслив недолго над ситуацией, Аомине все же заговорил, нарушая наконец устоявшуюся тишину. — Ты не обижаешься, что мы ушли, ничего не сказав? — просто спросил он, не видя причин для каких-то увиливаний или подтекстов в разговоре. Номер Три впервые с момента появления Дайки в столовой поднял глаза, смотря на парня пронзительно, но спокойно. — Нет. — спустя несколько мгновений все же последовал ответ, помотав в довесок головой, и было похоже, что тот говорит правду. — Ну и хорошо. — раз мальчик так говорил, то Аомине не собирался лишний раз докапываться. — Ты что-то ел? — и вновь отрицательные движения головой. — Ты не ел весь день? — ошарашено спросил парень, и на этот раз тот утвердительно кивнул. — А если бы мы не вернулись, ты бы здесь умер голодной смертью? Но в ответ ребенок лишь глупо продолжал смотреть, не понимая, что сделал не так. Парень устало провел ладонью по лицу, чувствуя всполыхнувшее в груди раздражение от чужой беспомощности, но он постарался взять себя в руки. — Слушай, если ты хочешь есть, ты должен подойти к холодильнику, достать еду и съесть ее, понятно? Пора становиться самостоятельным. Тем более, мы специально оставили тебе готовое. Вот. — синеволосый подошёл к холодильнику, открывая дверцу и доставая контейнер с едой, показывая мальчику. — Берёшь, открываешь, накладываешь себе порцию, съедаешь, а остальное убираешь обратно. Понятно? Номер Три, недолго подумав, переваривая новую информацию, после закивав головой, соглашаясь. Дайки на это лишь вздохнул, посмотрев на еду в руках, закрывая дверцу, намереваясь разогреть ее, чтобы накормить ребенка. Поставив сковороду на плиту и выложив содержимое на горячую поверхность, тот обратился со всей серьёзностью к мальчику, смотря тому точно в глаза. — Сейчас ты поешь, а вечером сам ляжешь спать, сам умоешься и переоденешься. Мы пиздец как устали, так что не надо будить меня и тем более не смей будить Тайгу, ты меня понял? Ни при каких обстоятельствах не подходи к нему, не трогац его, не говори с ним, понятно? Ему нужен покой, я сам о нем позабочусь. А пока я буду отдыхать, тебе придётся самому заботиться о себе. Вот тебе урок взрослой жизни. Ответом ему стал лишь запоздалый кивок. *** Грохот, раздавшийся на кухне, заставил Дайки настороженно встрепенуться и моментально оставить дела. Он вылетел из детской, слетая на первый этаж и идя на звук. — Тайга? Все нормально? Парень, оказавшись в дверном проеме в столовой, застал следующую сцену: Кагами сидел на коленях на кухне над осколками разбитой тарелки, пытаясь собрать их, пока из крана била не выключенная вода. Судя по всему, после обеда тот решил убрать за собой, но во время мытья посуды не удержал в ослабевших руках утварь, роняя ее на пол. Ничего страшного, просто бытовая ситуация. Аомине расслабленно выдохнул. — Да, все в порядке. Я уберу. — Тайга моментально попытался успокоить партнёра, чтобы тот вдруг не бросился ему помогать, но синеволосый уже успел перекрыть воду, после опускаясь рядом, ловкими движениями собрав большие осколки, после поднимаясь и выбрасывая их в мусорный контейнер. — Забей, я сам, так будет быстрее. — уже было собравшись принести метёлку и совок, Дайки почувствовал чужие пальцы на запястье, остановившие его, заставив вновь посмотреть на партнера, взгляд которого был предельно недовольным, но рыжий старался сдерживаться, спокойно обращаясь к нему. — Нет, я сам. Аомине, это не вопрос скорости, я… Я просто сам все сделаю. Иди. Ты, кажется, был чем-то занят. — Кагами вновь вернулся к осколкам, методично собирая кусочек за кусочком и выбрасывая их, больше не обращая внимания на партнёра, тем самым показывая, что помощи не ждет. Синеволосый было помедлил, раздумывая, но недолго, после все же оставляя Тайгу, который действовал очень медлительно, но усердно продолжал свое дело, видимо, желая чувствовать себя таким же самостоятельным, как и раньше. Молча приняв для себя этот факт, Аомине направился обратно на второй этаж, покидая кухню. *** Когда Аомине наконец-то, спустя долгие часы после возвращения домой, лег на свободную половину кровати, позволяя постепенно расслабиться напряженным ноющим мышцам во всем теле, то не сдержал довольного стона-всхлипа. Это было немного глупо, но Дайки почти прослезился, понимая, что этот момент наконец настал — теперь он сможет отдохнуть. Кагами рядом, и теперь все будет в порядке. Подумав про рыжего, синеволосый повернул голову, натыкаясь на чужой профиль. Тот спал, теперь он выглядел чуть более умиротворенно, кажется, его наконец начало понемногу отпускать после всего, что они пережили. Не верилось, что все, что произошло с ними, было правдой. Сейчас это казалось просто больным сном, не более. Многие моменты уже затерялись в памяти, сливаясь в одну неясную какофонию на задворках подсознания. Но теперь это все было неважно, пока что можно было отложить тяжелые раздумья на потом. Смуглые пальцы скользнули по простыням, находя чужую ладонь, устало сжимая ее в своей, ощущая чужое тепло, что лишь больше расслабило, позволило успокоить последние переживания, бушевавшие где-то внутри. Все будет хорошо. Пока что. *** Если не сказать, что это была одна из хуевейших ночей в его жизни, то определенно точно это была самая ужасная, самая тяжелая и больная, помотавшая его не хуже событий прошлого дня. Ужасающие сюжеты проносились перед глазами снова и снова, запускаясь от точки начала их пути и заканчивая тем, что Дайки предпочел бы не видеть никогда. Странные, смутные образы, словно дымка, дурманящие разум, и яркие, резкие, болезненные вспышки, внезапно разрывающие неясную размеренность. Его будто на американских горках прокатило, только таких жестоких и высасывающих жизненные силы он не видел никогда. Аомине метался в бреду, то просыпаясь, задыхаясь от сдавливающего чувства в груди, ощущавшегося вполне ясно на физическом уровне, то вновь проваливаясь обратно в эту мясорубку, не имея сил разорвать мучительный круг. Была кровь, была боль, было давление во всем теле, в голове, прибивавшее не хуже навалившейся многотонной бетонной плиты, было чувство бесконечного падения куда-то вниз, но даже свобода в пустоте не отменяла постоянного утягивающего все дальше вглубь бесконечного давления. Словно ты зажат под прессом. Странные ощущения, окутавшие все тело от головы до самых пят, были лишь половиной проблемы, ведь самое болезненно было то, через что он прошел, наблюдая за картинами, которое подкидывало сознание. Монотонное созерцание их «нового дома» с улицы, рассматривание его окон и входной двери, этого дружелюбно раскрытого жерла как в их первый день приезда сюда, готового в любой момент затянуть, захлопнуться, словно мышеловка, больше не выпуская, сменялось возвращением в то странное место, которое во снах стало еще более зловещим, окончательно потеряв ясные очертания, теперь наполненное надрывными оглушающими криками, где потолок слился с полом, а тело расплывалось на глазах, расщепляясь, заставляя биться в агонии и ужасе, чувствуя, как медленно теряешь свою сущность. Как назло Дайки привиделись их родные места: злополучная квартира, теперь столь заботливо и тепло встретившая во сне своего хозяина, пустующий родительский дом, который должен был быть вроде как островком спокойствия, но встретил парня лишь тишиной и сумеречной темнотой, и чувство одиночества распространилось далеко за пределы покинутых посеревших комнат, заполонив собой знакомые улицы Токио за окном, даже старенькая баскетбольная площадка, где он вместе с Кагами играл в теплое время до переезда, особенно романтично смотревшаяся в вечернее время, когда пространство освещали лишь несколько фонарей в самой коробке, и темная, сочная, летняя листва скрывала их игру от всего мира, словно в этом было что-то интимное. Он увидел в ней самого Тайгу, как привычной он гонял мяч под кольцом, тренируя свои данки, но не такие мощные и взрывные как на площадке, а чем-то похожие на те, что забивал сам Аомине — плавные, мягкие, словно тихий стройный поток воды, легко огибающий препятствия на своем пути. Он был так близко, но так далеко, синеволосый мог лишь наблюдать, видя то, что лицезрел столько раз еще в Японии, вновь и вновь, словно на заевшей пластинке, пока Кагами не обращал на него никакого внимания. Голос внезапно куда-то пропал, тело будто и вовсе не ощущалось. Он не мог позвать, не мог попросить прекратить эту невыносимую пытку, чтобы вновь погрузиться в этот вытянутый из памяти столь приятный пережиток прошлого, чтобы почувствовать себя дома. Но вместо этого его перекинуло далеко, в ночь, которую разрушал свет и перекрикивания из дома, стоявшего на возвышении, казавшимся недосягаемым, и громадные деревья своими разросшимися ветвями нависали по кругу со всех сторон, скрывая это место от всего мира. Аомине слышал знакомые голоса друзей, смех партнера, доносившийся из открытой настежь двери, но путь туда ему был будто закрыт. Сам парень стоял у самого начала длинной дорожки, ведущей ко входу, но не мог сделать ни шага. Он видел, как беспорядочно мелькали тени в освещенных окнах, как не умолкал приятный уху гул его близких. Тем не менее, его отвлек другой знакомый голос где-то позади. — Потерялся, Аомине-кун? Дайки обернулся, видя перед собой Тецую, привычно прятавшегося во тьме, наблюдая, и лишь слабые тени плясали на его лице. На вид парень был полностью спокойным, что никак не вязалось с внутренней тревогой Аомине. — Что?.. — лишь глупо переспросил тот, пытаясь понять, что от него хочет друг. — Выглядишь потерянным. Что случилось? — он подошел ближе, продолжая смотреть своими неизменно отстраненными голубыми глазами, едва заметно улыбаясь уголками губ. — Я… Не могу вернуться домой. — выдавил из себя синеволосый, чувствуя странную дрожь во всем теле. Куроко склонил голову набок, явно не понимая, что тот имеет ввиду. — Здесь недалеко, Аомине-кун. Пойдем. Паренек двинулся мимо Дайки, спокойно ступая на каменную дорожку, направляясь к дому. Синеволосый же продолжал стоять, наблюдая, как чужая фигура удаляется от него, но сам он не мог сделать и шага, чтобы пойти следом. Ноги не слушались, отказываясь двигаться в сторону дома, из которого вновь раздался громкий смех, чуть более зловещий, чем раньше, будто насмехающийся над его беспомощностью. — Я не могу… Тецу… Тецу, я не!.. — в отчаянии возвал к своему другу парень на грани паники, не понимая, чего боится больше: невозможности двинуться или остаться одному на краю этого маленького тёмного мирка. Куроко остановился поодаль, поворачиваясь, и в пол-оборота посмотрел на непривычно дрожащего и тяжело дышавшего в попытках скрыть свой ужас Аомине. Ответом синеволосому стала снисходительно-тёплая улыбка, обращённая словно к ребёнку. — Ты ошибаешься, Аомине-кун. Ты просто не нашёл дорогу домой. — голубоглазый паренёк кинул взгляд на большой громкий дом, в котором почти физически ощущалось присутствие одного рыжеволосого беса, скрывавшегося в его недрах. — Кажется, это точно не то, что ты ищешь. — он вновь вернул своё внимание к непонимающему и пораженному Дайки, у которого на глазах почти стояли слезы. — Но где мне его искать? Я не понимаю, Тецу! Как мне найти выход?! — парень нервно взмахнул руками, будто пытаясь дотянуться до Куроко, дотянуться до правды, до желанного ответа. — Не могу сказать. — тот лишь отрицательно помотал головой, будто действительно не знал. — Но я думаю, в какой-то момент ты оказался ближе и дальше от него одновременно. Ты ведь и сам почувствовал это, не так ли? — от этих слов Дайки вновь дёрнулся, но уже отшатываясь назад, будто его уличили в чём-то плохом. — Невежливо задавать вопросы, на которые уже знаешь ответ, Аомине-кун. — тот медленно прикрыл глаза, что всегда очень точно выражало его недовольство. — Но как же нам выйти? Я, Тайга… Он же чуть не… — в отчаянии тот зарылся пальцами в волосы, не понимая, как ему сложить одно с другим. — Ты ведь любишь его, так, Аомине-кун? — невпопад задал он свой вопрос, но улыбающееся выражение лица было настолько уверенным в сказанном, что Дайки было подумал, что это он не понимает прописным истин. — И не смей врать, что это не так. Не отпускай его. Пока любишь, не отпускай ни за что. Ты уже давно нашел то, что искал. Так что не наделай глупостей, как было у нас. И тогда он откроет тебе новый путь. Силясь понять, о чем говорит его друг, Аомине вдруг показался этот разговор смутно знакомым, будто уже слышал его, но совершенно в другом контексте, и сейчас он лишь вызывал ощущение дежавю. Сознание нашло этот фрагмент прошлого, вкидывая его в настоящее. После всего сказанного Куроко вновь улыбнулся, уже открыто и с нежностью, как всегда смотрел на своих самых близких и дорогих сердцу людей. А Дайки вдруг понял, что действительно не хочет идти в этот странный дом, который всеми силами пытается прогнать отсюда парня, сопротивляясь чужому вторжению. Поэтому, лишь слабо и вымученно усмехнувшись, синеволосый развернулся и, провожаемый немигающим взглядом голубых глаз, направился прочь, подальше от таинственных и жутких всполохов света и теней, которые, удлинившись, будто танцевали на стволах деревьев перелеска, окружившего поляну. И когда за спиной стих весь шум и хаос, а тьма полностью поглотила парня, остался лишь звук собственного сбившегося дыхания и стука крови в висках. Вокруг уже не было ни намёка на лес, на вообще что-либо. Но Аомине вдруг понял, что больше не ощущает странного давления, что преследовало его на протяжении этого странного затянувшегося сна. Находясь посреди ничего, словно на чистой странице ещё не надписанного пути, он почувствовал умиротворение и успокоение. Сейчас ничего не гложило его. Лишь усталость вновь взяла своё, заставив колени парня подкоситься, отчего тот смиренно упал на «пол», которого, как такового, под ногами и не было, судорожно вдыхая и выдыхая в попытке отдышаться. Он оказался нигде и ни с чем. Он не знает, что делать дальше и куда идти. Вот и все. Веки тяжело закрылись. Новый судорожный вздох раздался уже в реальности, и Аомине понял, что наконец-то проснулся. *** Кагами расположился в гостиной, проводя незамысловатую тренировку. Дайки примостился на диване, тихо наблюдая, просто потому, что больше делать было нечего, да и перманентное желание присматривать за не восстановившимся партнёром никуда не пропало. Третий возился где-то рядом, наблюдая за рыжим и постоянно пытаясь скопировать то, что он делал, воспринимая это как игру, но особо не досаждая, в кои-то веки послушавшись Аомине. Тайга и вовсе не обращал на него внимания. После пробуждения сил возиться с мелким у него особо не было. Они лишь иногда болтали, когда Третий приходил к рыжему в спальню парней и садился на стул, оставленный рядом с кроватью. И изредка тот играл с мальчиком, что сильно радовало запертого без особых развлечений в четырех стенах ребенка. Аомине совсем перестал играть с Третьим в мяч, чистой бумаги уже не осталось. После их возвращения Номер Три был необычно покорным и тихим, что с одной стороны радовало, но с другой сильно настораживало. Пока Кагами в поте лица выполнял не самые сложные упражнения, но уже страдая от сильной отдышки, Аомине невольно задумался о чем-то своем. Взгляд медленно скользнул в сторону двери. Они не выходили из дома с того самого момента, как синеволосый перенес через порог тело своего партнера. Было ли это из-за внутреннего страха или отторжения, он не знал. Может, было и то и то. Он не особо задумывался об этом, так как не было и причин покидать дом. Но каждый раз, проходя мимо прихожей, Дайки невольно сторонился выхода. Парень мысленно себе каждый раз давал оплеуху за трусость, но поделать с этим ничего не мог. Прошло несколько дней, может даже неделя, как они засели внутри. Всего пару раз Аомине выходил, чтобы забрать новую коробку с едой и выкинуть старую с мусором и объедками. И каждый раз он делал это быстро, не поднимая взгляда и не смотря по сторонам и сразу же убегая обратно. Это было унизительно, глупо, бессмысленно. И очень наивно полагать, что так он действительно сможет от кого-то здесь скрыться. Мерзкое липкое чувство. Он неприятно поёжился, не желая думать лишний раз о том, что по ту сторону двери что-то есть и что оно ждёт их снаружи. Поэтому синеволосый вновь вернулся к созерцанию своего парня, который к этому моменту как раз был уже на последнем издыхании, но упорно пытался делать вид, что не замечает усталости, продолжая раз за разом делать выпады. Для Аомине было очевидно, что еще пара повторений, и рыжий просто повалится без сил, несмотря на попытки продержаться как можно дольше. Ну, он смог продержаться на один подход больше, так что прогресс так или иначе был. И вот раз, два, два с половиной и… Кагами на подогнувшихся коленях тяжело валится на пол, успев опереться на ладони, чтобы не поприветствовать пол лицом. Дайки, желая уберечь своего партнера от дальнейших истязаний, благоразумно решил остановить тренировку. Поэтому Аомине тяжело поднялся, медленно потягиваясь, разминая затекшие конечности. Голова чуть закружилась, стала ватной, в этот момент синеволосый понял, как на самом деле ему хочется спать. Опять. Но он мог легко себе это позволить, пускай и второй раз за день. Как раз затащит с собой этого упрямца, по одному виду которого было ясно, что тот готовится вновь подняться на ноги несмотря на то, что тело просто отказывалось двигаться. Вальяжно подойдя ближе, засунув руки в карманы, Аомине навис над согнувшейся фигурой, чувствуя, как слипаются веки. — Ну все, Дуэйн Скала Джонсон, на сегодня хватит. — Дайки не видел чужого лица, но он мог с точностью сказать, что прямо сейчас на нем отражалась задумчивость из-за внутренней борьбы простого упрямства и желания свалиться на что-то мягкое и дать себе расслабиться. — Не загоняй себя, дай телу восстановиться. — Кагами недолго молчал, видимо, собираясь с силами, чтобы переломить свою целеустремленность, требовавшую достижения цели, и наконец ответил. — Да, да, знаю. Надеялся, что сегодня смогу сделать четыре подхода. — все еще пытаясь отдышаться, сказал тот, медленно заваливаясь назад, чтобы поудобнее сесть на полу, тем самым показывая парню, что продолжать не собирается. Синеволосый тихо усмехнулся, протягивая Кагами руку. — Давай, пойдем ляжем. Я и сам сейчас… — на этом моменте парень все же не сдержал широкого зевка от одной мысли о сне. — Не отказался бы вздремнуть. — Рыжий поднял усталый взгляд, смотря в подернутые дымкой синие глаза, пару секунд рассматривая, а после все же хватаясь за ладонь, поднимаясь с чужой помощью, чтобы отправиться отдыхать. *** Сразу после пробуждения Аомине просто лежал. Неподвижно, долго, пытаясь еще раз осознать то, что он увидел в своем бреду. Запомнил он не все, а все, что запомнил, казалось чем-то разрозненным и неупорядоченным. Где-то под ухом он слышал размеренное дыхание партнера, это было единственное, что разрывало бесконечную тишину в доме. И это по-странному успокаивало. Но что теперь делать? Вновь продолжать жить в Йондере, словно ничего и не было? Растить ребёнка и надеяться, что от них не избавятся, как от ненужного биологического мусора? Сомнительная перспектива, больше похожая на жалкую отговорку, чтобы ничего не предпринимать. Но и других вариантов действий у них не осталось. И, как оказалось, есть вероятность выбрать не просто неправильный путь, но и смертельный. Видимо, правда действительно только одна — они не смогут противостоять тем, кто их запер здесь. Они беспомощны. Отличное умозаключение для начала нового дня. Аомине даже слабо усмехнулся, хотя хотелось рыдать от несправедливости и того, по какой пизде пошла их жизнь. А ведь они просто хотели сделать свою жизнь немного счастливее. И вот так по-глупому оборвётся будущее двух молодых парней, которые даже ещё не достигли желаемых высот. Это полный провал. Безоговорочное поражение. *** Мальчишке, казалось, было плевать на все, что происходило вокруг него последние несколько дней. Никаких вопросов, никакой реакции. Возможно, стоит просто смириться с тем, что Третьему плевать на своих опекунов, ведь они для него не более, чем организм-носитель для паразита, чтобы смочь вырасти и покинуть его, когда придет время. Из-за этих мыслей Дайки чувствовал перманентное чувство отвращения каждый раз, когда оказывался рядом с Номером Три. Но все же происходящее — это не его вина, а тех, кто их всех троих сюда заточил, да и глуп он еще, чтобы задумываться о чем-то столь сложном и абстрактном. Скорее можно было порадоваться тому, что он не добавлял лишних проблем. Так они вдвоем и сосуществовали, пока Тайга лежал в отключке. В первый день, когда Аомине наконец с огромным усилием разлепил свинцовые веки, он чувствовал себя ужасно разбитым. Тело почти не слушалось, в голове мозги будто прилипли к черепной коробке, грозясь проломить ее и вылиться наружу. Свободное время парень, увидев, что партер все также пребывает в небытии, посвятил коротким периодам уборки, готовки, а после дневному сну, из-за которого иногда он просыпался среди ночи, чувствуя нарастающую тревогу с каждым новым мгновением тишины, окружавшей его в непроглядной темноте. Иногда взгляд останавливался на окне, на занавесках, бесконечно неподвижных, думая о том, что скучает по тому, как ткань развевается от слабого, прохладного, ночного ветерка. На второй день, поднявшись с постели, Аомине почувствовал, что немного окреп и теперь не встречал каждый дверной косяк плечом, а кровь в висках не била набатом. Понемногу он начинал беспокоиться за состояние Тайги и успокаивал себя лишь тем, что каждый раз, беря в свои руки чужую ладонь, ненароком проверял пульс. Вторые сутки и никаких изменений. Без возможности хотя бы поговорить с ним Дайки чувствовал ужасное чувство одиночества. Теперь он осознал, как тяжело пришлось бы, окажись он здесь совсем один со всеми проблемами, которые свалились им на голову. И кто знает, что от ощущения своей беспомощности он сделал бы с Третьим в попытке остановить эту нескончаемую пытку. *** Парни стояли напротив входной двери. Аомине чувствовал себя ужасно некомфортно, но старался этого не показывать. Он ни разу не говорил Тайге о том, насколько небезопасно он начал чувствовать себя вне стен дома. Ему и так хватало той слабости, что он уже успел показать. Но избавиться от этого чувства было сложно, поэтому он просто нервно сжимал кулак свободной руки, пока второй поддерживал партнера под локоть. Кагами же сосредоточенным взглядом гипнотизировал дверь, будто ждал, что сможет открыть ее силой мысли. — Нужно повернуть ручку, чтобы она открылась. — не удержался от колкости Дайки, чувствуя, что чем дольше они медлят, тем больше нарастает нервное напряжение внутри. Кагами, до настоящего момента пребывавший в своих мыслях, наконец отмер, закатывая глаза и недовольно цокая. Резким движением его рука легла на холодный метал, поворачивая, отпирая дверь, которая сразу же слегка подалась в его сторону, будто от легкого сквозняка, что немного удивило. Синеволосый от неожиданности внутренне сжался, но сдержал импульс, чтобы не вздрогнуть. В глаза ударил дневной свет, и оба парня вышли наружу. Они медленно шли по дорожке, ведшей к проезжей части. Тайга был немного впереди, Аомине продолжал поддерживать его под руки, но все равно невольно телом подавался назад, желая вернуться обратно. Синеволосый нервно оглядывал округу, взглядом пытаясь найти что-то, что могло бы отличаться от того, к чему они привыкли. Постепенно они дошли до конца дворика, оказываясь на тротуаре. Их машина все так же стояла напротив дома, вокруг было бесчисленное количество таких же домиков и никого, кроме самой парочки. — Ну что, доволен? Пошли обратно, скоро опять стоять не сможешь. — Дайки поежился, снова чувство, будто он мишень на открытом пространстве, проснулось и теперь неприятно давило на нервы. — Знаешь, я думал, что буду ощущать себя как-то… По-другому. Ну, после всего, что было. Но здесь так… Спокойно. — Кагами медленно выпрямился, чуть задирая подбородок, прикрывая умиротворенно глаза, подставляя лицо искусственному солнцу, не дарившему тепла. Аомине перевел глаза на своего партнера, слабо хмурясь, не веря, как тот может быть настолько спокойным. Но весь его вид буквально излучал покой, то, как уверенно он стоял сейчас здесь, когда буквально неделю-две назад ковылял сюда в полуобморочном состоянии, не помня себя. На мгновение даже показалось, что мышцы его окрепли, твердо удерживая тело на своих двоих, что было даже не страшно сейчас отпустить Тайгу. Но все-таки не хотелось этого делать. Вместо этого Аомине лишь сильнее сжал чужую руку, прижимаясь ближе, устремляя взгляд вдаль, где простиралась неизвестная бесконечность таунхауса. *** Пошли уже третьи сутки. Дайки плохо спал эту ночь, пускай усталость чувствовалась ужасная. Волнение будило его почти каждый час, чтобы проверить, все ли в порядке с партнером. Ничего не изменилось. Разве что только то, что Кагами больше не метался время от времени во сне. Тот совсем расслабился, отдыхая, и это вселяло надежду, оставляя лишь серую тоску от желания снова взглянуть в алые глаза, увидеть в них распаляющийся после дремы огонек страсти, растекающейся счастливой белозубой улыбкой, которая предназначалась лишь одному Аомине. На этих воспоминаниях синеволосый прожил еще один день, продолжая заниматься домашними делами, двигаясь на автомате, пока в голове всплывали одна за другой картины прошлого. Он и сам не заметил, как после завершающего мытья посуды, когда уборка была завершена, оказался у подножья лестницы. Вновь здесь, в конце дня, проведенного наедине с собой, когда любовь его жизни так близко, но и одновременно так далеко. Долгожданная возможность со спокойной душой вернуться в спальню, чтобы провести еще один вечер подле кровати в ожидании. Медленно двинувшись вперед, Аомине начал подниматься по лестнице, переставляя ноги со ступеньки на ступеньку, вслушиваясь в этот ритмичный глухой звук, отмеряющий столь короткое расстояние до цели. Еще несколько шагов, и парень вновь стоял над спящим телом, рассматривая знакомые черты. Каждую секунду казалось, что закрытые веки вот-вот распахнуться и устремят свой взгляд на синеволосого, но шло время и ничего не происходило. Не отводя глаза, Дайки плавно вильнул в сторону, беря одной рукой стул, отставленный в сторону, придвигая его ближе к постели и сразу же медленно опускаясь на него. Ладонь скользнула по примявшимся простыням, накрывая собой расслабленные пальцы, чуть сжимая их. Вот и все маленькие ритуалы закончены. Теперь осталось только ждать.