Бой за любовь

      Лидия помогала маме с уборкой, рассеянно вытирая пыль и думая о своём, когда это случилось:       — ...и передай Ире, чтобы увезла свои старые журналы сюда, а то её парень, наверное, спотыкается об эти стопки у неё дома...       Она осеклась, но было поздно. Лара замерла с тряпкой в руках:       — Какой парень?       — Эм... – Лидия судорожно искала пути к отступлению. – Я имела в виду... гипотетически... если бы он был...       — Лидия Александровна, – мама положила тряпку и скрестила руки на груди. – У твоей сестры есть молодой человек?       — Ну... – Лидия отступила к двери. – Возможно?       — И я узнаю об этом от тебя? Случайно?       — Мам, это не то, что ты...       — Почему она не сказала? – в голосе Лары звучала обида. – Я что, такая страшная мать?       — Нет, просто... – Лидия запнулась. – Они недавно... то есть, я хотела сказать...       — Значит, есть что сказать? – мама прищурилась. – Рассказывай.       — Мам, это не моя тайна!       — Тайна? – Лара всплеснула руками. – От родной матери? Он что, преступник какой-то?       Лидия подавилась смешком:       — Нет, что ты. Он... очень приличный.       — Насколько приличный? Где работает? Сколько лет? Кореец?       — Мам!       Но Лара уже достала телефон:       — Сейчас всё узнаем.       — Мам, не надо!       Поздно. Телефон уже звонил.       — Ириша? Доченька, привет! – голос Лары стал подозрительно сладким. – Как дела? Всё хорошо? А почему я должна узнавать от Лидочки, что у тебя появился молодой человек?       Лидия уже представила, как вытягивается лицо сестры на другом конце линии.       — Что значит «это сложно»? – продолжала мама. – Ничего сложного. В субботу жду вас обоих на ужин. И это не просьба, это ультиматум.       Когда звонок закончился, Лара повернулась к младшей дочери:       — А теперь рассказывай всё, что знаешь.       — Но...       — Лидка, – мама использовала свой фирменный взгляд, против которого не мог устоять никто в семье, – ты же не хочешь, чтобы я рассказала Джексону про твой готический период в старшей школе?       — Это шантаж!       — Это материнская любовь, – парировала Лара. – Итак?       Лидия вздохнула. Кажется, ей придётся очень долго извиняться перед сестрой.

***

      Рина спешно рассказала Хёнвону, что она и Лидия – сёстры. Че просто недоумевал, как две такие абсолютно разные внешне девушки оказались родными. Хотя не стал утаивать, что он о чём-то таком догадывался.       — Галстук нужен? – Хёнвон уже в третий раз менял рубашку. – Или без галстука лучше? А если...       — Милый, – Рина попыталась скрыть улыбку, – ты похож на Джексона перед первым ужином.       — Вот именно! – раздался голос из видеозвонка. – Слушай сюда, хён, сейчас я расскажу тебе основные правила выживания в доме Рылеевых.       Джексон на экране телефона выглядел предельно серьёзным:       — Правило первое: никогда не называй дядю Сашу «господином Рылеевым». Только «дядя Саша». Или в крайнем случае...       Джексон дошёл до уровня: от «дяди Сасы» к чёткому и серьёзному «дядя Саша».       — «Дядя Саса»! – хихикнула Лидия, появляясь в кадре. – Работает безотказно.       — Правило второе, – продолжал Джексон, – если тётя Лара предлагает добавку – соглашайся. Всегда. Даже если лопнешь.       — А мама готовит целое пиршество, – подтвердила Лидия. – Борщ, пельмени, «Наполеон»...       — И морковь по-корейски! – добавил Джексон с видом знатока. – Очень важно похвалить морковь. Это семейный рецепт.       Хёнвон судорожно записывал:       — Так, морковь... По-корейски? Почему я, кореец, впервые в жизни слышу, что у нас есть какая-то морковь?       — Милый, это советский прикол, потом расскажу.       — Ага. А что ещё?       — Правило третье: когда дядя Саша начнёт рассказывать истории из девяностых – слушай внимательно и смейся в нужных местах.       — А как узнать, где нужные места?       — Просто следи за моей реакцией, – успокоила Рина. – Я тебе помогу.       В это время на кухне Рылеевых Лариса металась между плитой и духовкой:       — Так, борщ почти готов, пельмени леплю, тесто для «Наполеона» подходит... Саша, ты купил вино?       — Купил, – отозвался Александр из гостиной. – И коньяк тоже. И соджу. Мало ли что этот парень предпочитает.       — Только не начинай свои проверки! – крикнула Лара. – Помнишь, как ты с Джексоном экспериментировал?       — Это была не проверка, а... культурный обмен.       Тем временем Хёнвон уже переодевался в четвёртый раз:       — Может, всё-таки костюм?       — Оставь джинсы и рубашку. И ради всего святого, прекрати теребить волосы!       — Главное, – вещал Джексон из телефона, – когда дядя Саша спросит о твоих намерениях – а он спросит! – говори уверенно, но не самоуверенно. Твёрдо, но не нагло. Серьёзно, но с юмором...       — Джексон, ты его совсем запутал, – рассмеялась Лидия.       — Я просто хочу помочь! Кстати, если что – я научу тебя правильно произносить «На здоровье»...       Рина наблюдала, как её обычно собранный и уверенный Хёнвон превращается в нервничающего подростка, и не могла сдержать улыбку. Было что-то невероятно трогательное в том, как этот сильный мужчина так переживает о знакомстве с её родителями.       — Оппа, – она обняла его сзади. – Всё будет хорошо. Они полюбят тебя.       — Думаешь?       — Конечно. Ты же заставил полюбить себя их старшую дочь. А это, поверь, было намного сложнее.       На пороге дома Рылеевых Хёнвон в последний раз одёрнул тёмно-синюю рубашку. В руках – пакет с подарками: коллекционный коньяк для Александра («Сколько ни старайся, а у дяди Лёвы лучше!» – наставлял Джексон), изысканная шкатулка для украшений для Лары.       — Готов? – шепнула Рина, сжимая его руку.       Дверь открылась прежде, чем он успел ответить.       — Добрый вечер, – Хёнвон поклонился с идеальной корейской вежливостью. – Я Че Хёнвон. Спасибо, что пригласили.       Александр стоял в дверях, скрестив руки на груди – воплощение отцовской строгости. Его взгляд методично изучал гостя: осанка, одежда, то, как он держится рядом с дочерью.       — Проходите, проходите! – Лара появилась из-за плеча мужа, спасая ситуацию. – Ох, какой красивый молодой человек! Правда, Саша?       — Хм, – многозначительно отозвался Александр.       — Дядя Саша! – Джексон материализовался в прихожей. – Смотрите, кто пришёл! Хён, проходи, не стесняйся. Я тебе сейчас всё покажу...       Хёнвон протянул подарки:       — Это вам... С уважением и благодарностью.       — О, какая прелесть! – восхитилась Лара, разглядывая шкатулку. – Саша, посмотри, как искусно сделано!       Александр изучал этикетку коньяка:       — Хороший выбор. Хотя армянский всё-таки лучше.       — Я же говорил! – прошептал Джексон достаточно громко, чтобы все услышали.       В гостиной Хёнвон сел так прямо, словно проглотил палку. Рина успокаивающе погладила его по руке.       — Итак, – начал Александр тоном судьи, зачитывающего приговор, – чем занимаетесь?       — Я... – Хёнвон встретился взглядом с Риной. Они заранее договорились о легенде. – В сфере безопасности. Частное охранное агентство.       — Опасная работа?       — Бывает по-разному.       — Хён отлично владеет боевыми искусствами! – вставил Джексон. – Прямо как вы в молодости, дядя Саша! Помните, вы рассказывали про случай в девяносто третьем?       — Джексон, – Александр улыбнулся впервые за вечер, – ты неисправим.       — А я принесу закуски! – объявила Лара. – И морковку по-корейски.       Хёнвон выпрямился ещё сильнее, насколько это вообще было возможно. Момент истины приближался.       — Значит, охранное агентство? – Александр подался вперёд. – И какие именно услуги предоставляете?       Хёнвон ответил уверенно – они с Риной отрепетировали эту часть:       — В основном, физическая охрана объектов, сопровождение VIP-клиентов, консультации по безопасности...       — И давно в этой сфере?       — Семь лет.       «Случайно» упавшая со стола вилка проверила реакцию – Хёнвон поймал её прежде, чем она коснулась пола. Александр одобрительно хмыкнул.       — А семья? – следующий вопрос прозвучал небрежно, но все понимали его важность.       — Мама и младший брат, – Хёнвон чуть смягчился, говоря о семье. – Отец умер, когда мне было семнадцать.       Что-то промелькнуло во взгляде Александра – понимание, может быть, уважение.       — Выпьем? – он достал тот самый подаренный коньяк. – За знакомство.       Лариса с Риной многозначительно переглянулись – первый этап пройден.       — Джексон, – скомандовал Александр, – принеси ещё один стакан.       — Может, сразу армянский достать? – с надеждой спросил Джексон.       — Рано тебе армянский, – отрезал Александр. – А вот мы с Хёнвоном, пожалуй...       Он кивнул гостю в сторону балкона:       — Выйдем? Поговорим... по-мужски.       На балконе Александр долго молчал, разглядывая янтарную жидкость в стакане:       — Знаешь, что самое важное для отца?       — Счастье дочери?       — И это тоже, – Александр усмехнулся. – Но ещё – чувствовать, что он оставляет её в надёжных руках.       — Я понимаю.       — Правда? – Александр пристально посмотрел на него. – Потому что Рина... она особенная. Сильная внешне, но такая ранимая внутри. Ей нужен кто-то, кто увидит обе эти стороны.       Хёнвон не отвёл взгляд:       — Я вижу. И люблю – обе.       — И что насчёт охранного агентства? – вдруг спросил Александр. – Это правда или красивая сказка для родителей?       Хёнвон на секунду замер.       — Я слишком долго живу, чтобы не видеть некоторые вещи, – Александр отпил коньяк. – Но… Я вижу, как ты смотришь на мою дочь. Как она светится рядом с тобой. Никогда я такого в ней не видел. Ну, может, года три назад она там с кем-то ходила на свидания… А потом этот козёл её бросил, так страдала малышка.       Хёнвон подавился. Из комнаты донёсся голос Лары:       — Саша! Хватит мучить мальчика! Пирожки стынут!       — Ну что, зятёчек, – Александр хлопнул Хёнвона по плечу, – готов попробовать фирменную выпечку тёщи?       — Нет, ты видела это? – Джексон театрально шептал Лидии. – Почему его не заставляют петь «Калинку-малинку»? Где проверка на знание русских падежей? Где...       — Джекси, – Лидия похлопала его по руке, – смирись. Ты был первым, тебе досталось за всех.       — Хён! – Джексон перешёл на громкий шёпот. – Сейчас самый момент! Скажи «На здоровье!», я тебя учил!       — Джексон, – мягко прервала Лара, – может, дадим человеку спокойно поесть?       — Но тётя Лара! Я три недели учил правильное произношение!       Возникла неловкая пауза.       — Может, я расскажу, как в девяносто третьем... – начал Александр.       — Саша, – предупреждающе сказала Лара.       — Но история же хорошая! Про то, как мы с Лёвой...       — Папа, – простонала Лидия, – только не про рынок и три ящика водки!       — Вообще-то я хотел рассказать про...       — Пирожки! – внезапно объявила Лара. – Кому горяченьких?       — О! – Джексон подскочил. – Хён, запоминай главное правило: от пирожков тёти Лары нельзя отказываться! Это как... как... как национальная традиция!       Лара поставила перед ним тарелку с пирожками:       — Лучше расскажи, Саш, как ты за мной ухаживал.       Хёнвон наблюдал за этой семейной сценой с улыбкой. Рина незаметно сжала его руку под столом:       — Добро пожаловать в семью, – прошептала она.       — Эй! – возмутился Джексон. – Я слышал это! Почему ему «добро пожаловать», а меня три месяца мучили русской грамматикой?       — Потому что ты особенный, зятёк, – подмигнул Александр. – Кстати, а вот в девяносто четвёртом...       — ПАПА!

***

      — А вот здесь Рина в костюме ёлочки, – Лара с любовью перелистывала семейный альбом.       — Мама! – простонала Рина, но Хёнвон уже склонился над фотографией:       — Какая красивая. Даже тогда уже волшебница.       Александр, разливающий коньяк, одобрительно хмыкнул:       — А вот Джексон на своей первой рыбалке со мной...       — Дядя Саша! – взмолился Джексон. – Только не это фото! Я там похож на мокрую курицу!       — Зато какую рыбу поймал! – Александр явно гордился. – Хёнвон, ты рыбачишь?       — Немного, с отцом в детстве...       — Отлично! На следующих выходных поедем все вместе. Покажу вам, зятья, что такое настоящая русская рыбалка!       Лара тихонько наблюдала, как Хёнвон смотрит на Рину – с такой нежностью, словно она самое драгоценное в мире.       — Хён, главное правило! – Джексон перешёл в режим наставника. – Когда дядя Саша рассказывает про рыбалку, нужно удивляться размеру рыбы. Даже если он показывает вот такую... – он слегка развёл руки в стороны.       — Особенно если такую, – подтвердила Лидия.       — А вот я научу тебя правильно говорить «Дядя Саша»! – воодушевился Джексон. – Смотри: сначала «дя-дя», потом...       — Боже, – Лидия закатила глаза.       — Какие красивые парни, – подмигнула Лара. – Саша, помнишь себя в их возрасте?       — Только я был покрасивее, – важно заявил Александр.       — Конечно, дорогой. Кстати, кто хочет ещё пирожков?       — Тётя Лара, – простонал Джексон, – я уже не могу!       — Глупости! Ты совсем худенький. И Хёнвон тоже. Вот, берите ещё...       Хёнвон уже не мог сдержать улыбку – эта семья, такая шумная, такая живая, постепенно принимала его в свой круг. Джексон учил его каким-то русским присказкам, Лидия подкалывала их обоих, Лара подкладывала всё новые угощения.       — А вот ещё история! – оживился Александр. – Как-то в девяносто...       — Папа, – перебила Рина, – может, всё же лучше расскажешь, как ты познакомился с мамой?       — О! – Джексон снова подался вперёд. – Это та история про серенаду или про драку с конкурентом?       — Какую ещё драку? – Лара прищурилась.       — Э-э-э... – Александр кашлянул. – Может, всё-таки про девяносто третий?       Все рассмеялись, и в этом смехе было столько тепла, столько принятия, что последние остатки напряжения растаяли. На кухне Лара собирала посуду, а Александр вызвался помочь – верный признак того, что он хочет поговорить.       — Ну? – Лара протянула мужу полотенце. – Что скажешь?       Александр делал вид, что сосредоточен на вытирании тарелки:       — О чём?       — Саша, – она легонько толкнула его бедром. – Не притворяйся. Я вижу, что он тебе понравился.       — Хм, – многозначительно отозвался муж, но уголки его губ предательски дрогнули.       — Ты видел, как он на неё смотрит?       — Видел, – Александр отложил полотенце. – Как я на тебя когда-то.       — До сих пор, – поправила она, целуя его в щёку.       В гостиной Джексон увлечённо учил Хёнвона русской народной песне, а тот, к удивлению всех, оказался на редкость способным к музыке.       — Нет-нет, – размахивал руками Джексон, – после «калинка» идёт «малинка»!       — Господи, – простонала Лидия, – теперь их двое.       Рина наблюдала за этой сценой, чувствуя, как последнее напряжение отпускает. Хёнвон, её сдержанный, серьёзный Хёнвон, сидел на диване и старательно повторял за Джексоном русские слова, время от времени бросая на неё взгляды, полные любви и счастья. На кухне родители всё ещё о чём-то тихо переговаривались:       — Он надёжный, – голос отца звучал уверенно. – И главное – видит её настоящую.       — И любит обе её стороны, – добавила мама. – И сильную, и ранимую.       Хёнвон, словно почувствовав, что говорят о нём, обернулся к кухне. Александр встретил его взгляд и едва заметно кивнул – простой жест, означающий так много.       — Дети! – позвала Лара. – Кто будет чай с тортом?       — Мам, – застонала Лидия, – мы же только поели!       — Глупости! Вон какие худенькие все...       И снова началась привычная суета: Лара накладывала всем торт, Джексон учил Хёнвона правильно произносить «спасибо», Александр начинал очередную историю из девяностых... А Рина думала о том, как удивительно устроена жизнь: иногда нужно пройти через боль и расставание, чтобы в итоге оказаться именно там, где должен быть. В кругу семьи, рядом с любимым человеком, который так идеально вписался в эту шумную, тёплую, немного сумасшедшую семейную мозаику.       — Дядя Са-ша! – вдруг отчётливо произнёс Хёнвон, и все замерли.       — Да какого хрена у него ещё и получилось так чётко почти с первого раза? – заныл Джексон.