-
24 октября 2022 г., 02:17
Он даже ещё красивее, чем она запомнила. Входит в ночной клуб, излучая предельную уверенность, с этой чёртовой ухмылкой на лице.
Светодиодные лампы освещают ему расчистившийся от пьяных завсегдатаев путь.
Взгляд Рейниры следует за ним, и хотя прошло уже шесть лет, он по-прежнему настолько привлекателен, что она едва не застывает на месте.
Его свита идёт за ним, попутно делая заказы. Если кто-то из них её узнаёт, то не подаёт виду.
Деймон заказывает какой-то коктейль с виски, от вкуса которого её саму бы непременно затошнило.
Он делает глоток, беседуя со своими людьми, и в какой-то момент его глаза загораются от желания.
Рейнира оборачивается и видит Мисарию в облегающем белом мини-платье с кружевной отделкой. Тёмные волосы заплетены в чересчур замысловатую косу. Она похожа на богиню.
Рука сильнее сжимает бокал «Негрони», когда Деймон ведёт её на танцпол.
Рейнира не шевелится у обитой бархатом стены позади и старается дать рэпу Бейонсе занять свои мысли.
Она допивает коктейль и продолжает наблюдать за тем, как Деймон придерживает Мисарию за бёдра, пока она ими усиленно об него трётся.
Рейнира чувствует тесноту в груди, когда он осыпает шею темноволосой лисицы поцелуями, её охватывает непреодолимое желание закричать.
Её он уже шесть лет так не трогал. Она до сих пор помнит ощущение его губ на теле, хотя изо всех сил пыталась эти воспоминания преодолеть.
«— Ты одна для меня, — говорил он, заставляя её чувствовать себя одичавшей одним лишь касанием.
— Я только твоя, — давала обет она».
Почти забавно думать, как многое с тех пор изменилось.
Она слишком хорошо помнит хорошее, но также и последний раз, когда видела его. Плохое.
Если закрыть глаза и как следует сосредоточиться, то можно почувствовать, как в кончики пальцев упирается шершавый курок пистолета. Разум снова отравляет ярость.
Рейнира задерживает дыхание и сосредотачивается уже на Деймоне, который с Мисарией кажется совсем затерянным.
Но проходит минута и он смотрит прямо на неё. Рейнира чувствует, как красные и синие светодиоды блекнут на лице, когда их глаза встречаются.
На кратчайший миг Деймон выглядит удивлённым, но в следующий уже ухмыляется.
_______________________________________________
Когда он заканчивает танцы с Мисарией и в одиночестве возвращается к барной стойке, Рейнира заказывает ещё один «Негрони» и поворачивает к нему. Вероятно, не самое мудрое решение, учитывая его компанию, но в данный момент она не может на всё не наплевать. — Что ты здесь делаешь? — почти орёт Деймон. — Не повышай на меня голос, — огрызается она, пригубив «Сбальято». — Полегче, милая. В душе она хочет накричать на него. Хочет разрушить его мозг, преследовать его. Хочет продолжить то, что начала шесть лет назад. После всего, что было между ними, только это кажется честным. Её миру пришёл конец, когда он оставил на сердце незаживающие шрамы. Она помнит и вряд ли забудет, как сильно они болели. «— Я ухожу. — Ты что? — заикается Рейнира, пребывая в полнейшем шоке. — Ухожу, — любезно повторяет. — Я разрываю все связи с «Домом Дракона». — Для чего? Куда ты идёшь? Его взгляд беспристрастный. — Корлис и Рейнис — тоже. Мы создаём новую организацию. Рейнире словно дают оплеуху. — Это измена семье. — Я это прекрасно знаю, — Деймон пожимает плечами. — Так что, полагаю, придётся прикрывать спину, чтобы туда не выстрелил твой отец. После нескольких лет наших разногласий он с радостью это сделает. — Это приведёт к войне, — Рейнира мотает головой в отрицании. — Мы — «Дом Дракона». Пламя и Кровь. Мы веками управляли этой организацией. Ты не можешь просто уйти и… — И тем не менее. Здесь мне нет места. Надеюсь, ты мне это позволишь, иначе… — Что? — встревает она. — Что ты сделаешь, убьёшь меня? — Если понадобится. — Ты же не серьёзно. Но Деймон ведёт себя вполне убедительно. — Ты пойдёшь со мной? Покинешь осквернённый дом и примкнёшь к конкурентам? Рейнира вдыхает и отводит взгляд: — Я не могу отвернуться от своей семьи. Его глаза темнеют. — Значит, ты отворачиваешься от меня. — Деймон… — Я ухожу. Не пытайся остановить меня, или тебя я убью первой, даже если не хочу». Он отпустила его, но через пару дней вернулась, и тогда всё бесповоротно пошло прахом. Крики никакой пользы не принесут, она в очевидном меньшинстве и безоружна. К тому же есть страх, что он что-то знает. Но что бы он ни знал, он уже её видел и просто так это не оставит. Рейнира сглатывает, глядя на него, и пытается не зацикливаться на разделённых с ним приятных воспоминаний. Рот открывается до того, как выходит как следует подумать: — Пойдём. Потанцуй со мной, — она отодвигает напиток в сторону и жестом приглашает его идти за ней к центру танцпола. Деймон хмурит брови: — Ты разве меня не ненавидела? Рейнира наклоняет голову и тянет его за запястье. — Я ненавижу тебя, но даже так могу хотеть с тобой потанцевать. — Когда мы виделись последний раз, ты в меня почти выстрелила, — как есть, без прикрас говорит он. Рейнира делает паузу, и в голове молниеносно проносятся всполохи нежеланных воспоминаний, которые она много лет назад отложила на задворки сознания. После того, как он предал и бросил организованную преступную группу её семьи, она набралась смелости и встретилась с ним лицом к лицу с намерением убить. Она была униженной женщиной, тьма поселилась в её душе и сердце. Никогда за всю жизнь она не испытывала такой боли и всё, чего хотела, избавиться от неё. Но не сделала этого. — Я сожалею, — признаёт Рейнира. Разговаривать так с ним — всё равно что ходить по туго натянутому канату, но у неё такое чувство, что Деймон не тронет её. По крайней мере, не здесь и сейчас. — О, неужели? — фыркает он, осушая гранёный стакан. Рейнира кивает: — Я сожалею, что не выстрелила в твоё чернильное сердце, когда ты разбил моё, — она, может, и не в выгодном положении, но не станет держать язык за зубами, и ему это известно. — Дорогая, у тебя нет сердца. — Как и у тебя, мудак. — Куда же ты тогда целилась? — посмеивается Деймон. Рейнира вздыхает: — Ты танцуешь со мной или нет? Он покорно вытягивает руку и даёт ей себя увести. Рейнира поворачивается и прижимается спиной к его груди, раскачиваясь в ещё более вызывающей, чем Мисария, манере. Его руки блуждают по её телу, мягкие губы касаются шеи, и она едва не хнычет. Рейнира слишком умна для такого, но всё же позволяет себе нежиться в этом мгновении, будто вернувшись в старые добрые времена. Пытается вытеснить весьма разумный довод, что в любой момент может умереть. Возможно, она всё-таки идиотка, цепляющаяся за кусочки прошлого, но в его объятьях удивительно спокойно. Можно наслаждаться моментом до тех пор, пока не кончится. Она двигает бёдрами в такт музыке, танцуя с ним, как по памяти, идеально. Находиться в таком положении без охраны слишком рискованно, но Рейнира отчасти всегда глупила, пусть и была жемчужиной в глазах отца. Какой бы сообразительной и пронырливой она себя ни считала, Деймон всегда видел её насквозь. Иногда она проклинает себя за то, что в него влюбилась. За то, что была его любовницей. За то, что до сих пор его любит. У неё есть некоторые сожаления, но она не думает о них. Или старается не думать. Точного плана нет, поэтому Рейнира поддаётся навязчивым мыслям о мужчине, любимым ею долгое время. — Уйдём отсюда? — предлагает неожиданно для себя, внутренне съёжившись от собственной дерзости. Вдруг он просто рассмеётся над ней? Вдруг застрелит на месте? К её облегчению, Деймон только усмехается: — Веди, милая._______________________________________________
Рейнира закрывает дверь своей квартиры и прислоняется к ней. Деймон стоит в прихожей и осматривает её сверху донизу, облизнув губы с одобрением на красивом лице. — Ты повзрослела. — Да, мне почти тридцать. Чувствую себя старой, но тебе ведь уже сколько, под полтинник, верно? В красном платье-комбинации с V-образным вырезом Рейнира кажется себе рядом с ним слишком откровенной, особенно в пределах дома, а не душного помещения клуба. Однако это не мешает ей говорить с бушующим внутри огнём. — Мне сорок четыре, — язвит Деймон. Она ведёт плечами: — Почти средних лет. На долю секунды его это как будто позабавило. — Ты ужасно злобная. И смелая, если позволишь. Рейнира смотрит в сторону. — Так у тебя был план? — Что, прости? — Ты знала, что я буду там сегодня вечером? Она прыскает: — Ты спрашиваешь, планировала ли я что-то в отношении тебя? — Да, — кивает. Рейнира сбрасывает туфли на каблуках и проходит мимо него на кухню. — Жаль уязвлять твоё самолюбие, но ничего такого не планировалось, — она бросает ключи на кухонный стол. — Я годами о тебе не вспоминала, — ложь. Судя по взгляду, он тоже это знает. — Выходит, просто тусовалась? — Деймон заходит на кухню за ней. — А на что ещё это похоже? Я наслаждалась жизнью. А что ты делал? Ты знал, что я буду там? — Как ты, наслаждался жизнью. — Правда? Деймон испускает смешок: — Ночь прекрасна. Я просто обязан был провести её с моими людьми, моей выпивкой и моей дамой. — Свою даму ты оставил, — Рейнира игнорирует колющее чувство в груди при упоминании Мисарии. Она помнит эту женщину как партнёра семейной организации, которая присоединилась к Деймону. — Ей составил компанию «Джемесон». Она знает, как хорошо провести время что со мной, что без меня. Рейнира борется с желанием фыркнуть. — Боже, я должна придушить тебя. — Хотелось бы на это посмотреть, дорогая, — издевается Деймон. — Подними только руку и я тебя, как рыбу, выпотрошу, — кивает в направлении подставки для ножей. — Всё ещё горько от того, что я тогда почти победила? — но Рейнира знает, что он не шутит. Лёд хрупкий, Деймон может сорваться в любой момент… как, впрочем, и она. — Пытаешься спровоцировать? Рейнира превращается в статую, когда осознаёт, как близко они стоят друг к другу. Расстояние не больше дюйма, над ней реет его горячее дыхание. Это слишком интимно. У неё знакомо слабеют конечности. — Нет, — почти шепчет она, сама не зная, чего добивается. — Не верю, — бормочет Деймон, наклоняясь к её уху. — Ты любишь играть. — Не так сильно, как ты, насколько я помню. Он качает головой: — Что ты помнишь на самом деле, Рейнира? — имя на устах точно смертельный яд. — Я тебя сейчас убью. Ножом в сердце, — убивать для неё не трудно. Больше нет. Она уже совершила это несколько месяцев назад с двумя людьми, которых считала семьёй. Знает ли он это? Рейнира чуть не упускает из виду, как он еле заметно вздрагивает. — Зачем ты меня сюда пригласила? Закончить дело? — Нет, — честно говорит она. — Если бы я хотела твоей смерти, ты бы сейчас не дышал. — Такая самоуверенная. Рейнира задирает подбородок: — Я выросла с нашей последней встречи. Мне уже не двадцать два. — Знаю, — Деймон красноречиво показывает на неё рукой. Они стоят молча, пока Рейнира думает, что сказать. Деймон её опережает: — Что скажет отец, если узнает, что я был здесь? Она вздыхает: — Это будет зависеть от того, что с тобой случится. Столько разных вариантов. Она может прямо здесь и сейчас лишить отца проблем, избавившись от последнего фрагмента конкурирующей организации. — Скажи же мне, солнышко, что со мной случится? — Ты хочешь вонзить нож мне в сердце? — Откровенно говоря, не планировал, — может быть, он не знает, что она сделала. Рейнира не знает, верить ему или нет, но предполагает, что Деймон, подобно ей, если бы хотел убить — убил бы. У него уже появлялась не одна возможность. — Вы с Мисарией вместе? Он даже не утруждает себя скрыть удивление от вопроса. — Можно и так сказать. — Ей будет дело до того, что ты здесь? — Она знает, кто ты, — и больше не добавляет ничего. Рейнира не знает, что и думать. Она любила этого человека больше десяти лет. Он так многому научил её о самой себе, жизни и обо всём, что между. Он заставил её чувствовать себя центром его вселенной. Заставил чувствовать себя с ним любимой и уязвимой. Нахождение с ним наедине навевает прежние эмоции, и один только взгляд вызывает некое неудобство. — Почему ты пошёл со мной, если подозревал, что я попытаюсь тебя убить? — Ты уже пыталась. Ты не сделала этого шесть лет назад и если бы действительно хотела, отыскала бы меня ещё давно. Кроме того… Думаю, мы оба знаем, зачем мы здесь. Рейнира скрещивает руки. — Разве? — она силится сохранять маску ледяного спокойствия, но знает, что скоро та треснет. Деймон ласкает её щёку и приближает к ней лицо: — Мы прервались без должного завершения. У нас ещё… — он целует и шепчет в губы, — осталось незаконченное дело. Возможно, она забылась в воспоминаниях, но позволяет ему отнести себя в спальню. Позволяет дотронуться до себя, целовать себя и заняться с собой любовью, как в старые добрые времена._______________________________________________
Убить его было бы так просто. Он у неё в руках, в её постели, чёрт побери, и хотя он имеет явное преимущество в силе, ей не составит труда выхватить пистолет в момент уязвимости. Отец желает падения Деймона больше всего на свете. После того, как дядя покинул их «Дом» и основал свой собственный, это всё, что она слышала от Визериса. Рейнира может укрепить свою власть и положение наследницы, предоставив родителю мёртвое тело его брата, но сомневается, что заставит себя это сделать. Одна её сторона тоже хочет, чтобы Деймон умер, за предательство семьи, организации и её, и исполнить это так легко. В этой комнате многие вещи сгодятся как оружие, и при нужном количестве внимания она покончит с ним. Другая сторона не хочет. Другая ещё его любит и ни за что не сможет так поступить. — Доброе утро, — мычит Деймон, вырывая её из раздумий. Его руки обвиты вокруг торса, и он, спросонья моргая, обнимает её крепче. — Доброе утро. — Хорошо спалось? — Да, — правда. — А тебе? Он оставляет на шее поцелуй. — Лучше не было много лет. Рейнира встречается с ним взглядом: — Правда что ли? Деймон с усмешкой меняет положение, лениво ссутулившись у изголовья. — Лучше, чем с тобой в моих руках, быть не может. — Я в твоих руках, да, но что теперь? — она всегда была из тех, кто сразу переходит к делу. — А чего ты ждёшь? — он склоняет голову набок. Пальцы хватаются за края мягкого кашемирового пледа. — Ты должен будешь уйти. По правде, ей не хочется его отпускать. Она только вернула его, так много тянет сказать, сделать, но ожидать от него этого бессмысленно. — Ты хочешь, чтобы я ушёл? Рейнира отводит взгляд и тяжело вздыхает: — Это имеет какое-то значение? — Вполне возможно. — Ты мой враг. — И всё же мы здесь… в постели. Она должна просто пристрелить его и поставить точку. Если тянуть, будет только больнее. Но когда он смотрит на неё, всё, о чём она может думать, — старые добрые времена. Рейнира кусает губы перед ответом: — Ты предал меня. У нас могло быть всё, но ты нас предал, — она жестом обводит разбросанную по полу одежду. — Не следовало нам этого делать. Обман на вкус как отрава, но она говорит достаточно ядовито. — Вам с отцом это может казаться предательством, но я больше не мог поддерживать «Дом Дракона». — Но ты мог делать то же, что и мы, с «Домом Морского Змея»? — едва не рычит Рейнира. — Спрячь когти, котёнок, — протягивает он. — Я думал, мы договорились друг друга не резать. В яме в животе образовывается озеро гнева. — Я так и не смирилась с этим. — Неудивительно. Но я должен был уйти. Мы с Визерисом слишком сильно конфликтовали. Продолжайся это дольше, мы все были бы уничтожены. — И вместо этого ты решил посвятить себя организации, цель которой разрушать мою семью до тех пор, пока вы в безопасности, — с горечью произносит Рейнира. Деймон пропускает через пальцы её взъерошенные волосы. — Ты мой враг… к сожалению. Рейнира хочет ответить, но он продолжает: — Если не перейдёшь на другую сторону, нам здесь делать нечего. Разочарование сменяется злостью, возникает искушение схватить пистолет под кроватью и убить его на месте. Она знает, что он прав. Им действительно ничего не остаётся, пока они по разные стороны баррикад, но её глупая частичка надеется на другой путь. — Ты всё ещё любишь меня? Слова застают Деймона врасплох, и она не может его винить. Сама бы удивилась такому его вопросу. — Не спрашивай того, на что уже знаешь ответ. Неозвученное «да». Рейнира садится, придерживая плед на голой груди. — Я хочу, чтобы ты сказал это. Если мы обречены быть врагами, я, по крайней мере, услышу от тебя правду в последний раз. Он выглядит задетым за живое, и она готова поспорить, что у неё вид точно такой же. Оба знают, что ещё живы те узы, не умерла за шесть лет любовь. — Четыре месяца назад Визерис лично отдал приказ убить Корлиса и Рейнис, — утверждает, не спрашивает. Рейнира дрожит от неожиданности. — Я слышала об этом, — яма в животе стаёт вверх дном от оборота, который вдруг принял разговор. Деймон негромко хихикает, качая головой, и ей от этого звука становится жутко. — Мне кажется, ты не только слышала, Рейнира. Она напрягается. — Я не знаю, о чём ты говоришь, — но она знает. И знает, что он тоже. — Не нужно тратить время на ложь, я уже знаю правду. — Если так, зачем спрашиваешь то, на что уже знаешь ответ? Деймон вздыхает и обхватывает её челюсть: — Я не хочу, чтобы это было правдой. — Я наследница организации. — Я знаю. И ненавижу это. Они смотрят друг другу в глаза, и сердце Рейниры бьётся пуще прежнего. Ей хотелось бы остановить время на этом моменте, и в его взгляде она читает идентичное желание. Она не станет этого делать. Она не сможет найти в себе сил, чтобы убить его, когда он наконец-то здесь, с ней. — Но это не обязательно должно быть так. — Рейнира… — предостерегающе говорит Деймон. — Ты можешь вернуться, — в её голосе проскальзывают нотки отчаяния. — Вы с отцом можете всё обсудить и исправить… — Ты знаешь, что этого никогда не произойдёт. Конечно. Просто порой она предпочитает быть невеждой. Так ей легче. В конце концов время с Деймоном не безгранично. Невежество — блаженство. — Я люблю тебя. — Я знаю. И ты знаешь, что я чувствую. Рейнира вдыхает поглубже, призывая всю возможную уверенность: — Бежим со мной, — это глупое хватание за соломинку, но она должна попытаться, как это сделал он. — Цена слишком высока для нас обоих… — Деймон, — почти умоляет. — Я так больше не могу. Шесть лет шли слишком долго. Она не хочет больше никакого насилия. Хочет его. — Ты убила Корлиса и Рейнис. Рейнире хватает приличия пристыдиться: — Я не хотела. Ты знаешь. Деймон со вздохом щипает себя за переносицу. — Мне от этого не легче. — Между тобой и организацией я выберу тебя, — признаётся она. — Я убегу с тобой. Брошу всё ради тебя, — жаль, что проще сказать, чем сделать. Жаль, что они не сделали этого давным-давно. — Слишком поздно. У нас был шанс, но теперь ты слишком глубоко завязла в этом деле. Тебе не освободиться от пут отца, пока не переключишь преданность. Рейнира тупит взгляд. — Я не могу предать отца в этом смысле. Деймон встаёт и принимается поднимать брошенные вещи. — Я не могу вернуться к нему. Я не вернусь. — Я не могу примкнуть к тебе, — кротко говорит она. — Но и убить тоже не могу. — Знаю. Ты убила моих партнёров, и это только ещё больше всё усложняет. Как ты сама сказала, я должен уйти, — словно подтверждая свои слова, он начинает одеваться. — Деймон, — Рейнира соскальзывает с кровати. — Я знаю, что ты меня любишь и не можешь это сказать, потому что боишься… — она поворачивается, чтобы заняться своей одеждой. — Я любил тебя. Люблю до сих пор и буду любить всегда, — его голос дрожит. — Вот почему это будет так тяжело, но я должен отомстить за Корлиса и Рейнис, и убийство твоего отца не принесёт мне удовлетворения. Он должен страдать так же, как и я. Вот кто мы теперь, Рейнира. Прежде чем вообще успевает понять смысл его слов, Рейнира разворачивается и натыкается на дуло своего же направленного на себя ствола. — Деймон… Его сиреневые глаза темнеют, холодное выражение лица почти повторяет то, которое она постоянно видела в зеркале. — Твои последние слова? Он сглатывает, маска почти ломается. — Рейнира._______________________________________________
«Из-за тебя началась война, — брызгает слюной Рейнира. — Как ты мог так поступить с нами? Со мной? Взгляд Деймона почти сочувствующий. — Видение твоего отца относительно организации устарело. Он слаб, Рейнира. И в конечном итоге уничтожит «Дом». Она трясёт головой: — Он жаждет твоей смерти. Он хочет, чтобы ты заплатил за Отто и Кристона. — Отто всегда был дрянью. Это, признаю, было личным, но вот Кристон… Он убил Харвина. Мы были вынуждены принять ответные меры, — тон его сочится пренебрежением. — Это война, ты сама сказала. — Знаю. — Зачем ты пришла? Молить меня, чтобы всё закончилось? — Я хочу, чтобы человек, которого я люблю, прекратил это безумие. Деймон стискивает зубы: — Танго танцуют вдвоём. Ты не можешь осуждать меня больше, чем Визериса. — Мой отец меня не предавал… — Я люблю тебя, — перебивает он с самым искренним своим лицом. — Всегда буду любить… Так переходи ко мне. Стань на мою сторону, Рейнира, и мы всё исправим. — Я уже говорила тебе до твоего ухода, что ты не можешь настроить меня против отца. — Ты любишь меня. По спине Рейниры бегут мурашки. — Я знаю. — Будь со мной. — Я не могу отказаться от своей верности, мы это обсуждали. — Тогда бежим. Используй шанс, пока мы ещё здесь. — Что? — Рейнира не верит своим ушам. — Нас ещё не затянуло окончательно. Мы можем сбежать. Мы сможем спастись от всего этого и быть вместе. Пожалуйста, Рейнира. В течение минуты Рейнира осмысливает сказанное. Предложение во многом заманчивое, но в конечном счёте она отрицательно машет головой: — Не сможем. Сердце при этих словах обливается кровью, причинённая ему боль невыносима. Она родилась и выросла в «Доме Дракона» и не бросит его. Деймон со вздохом отводит взгляд. — Рейнира, это единственный выход. — Нет, — от осознания, что должно быть сделано, к горлу подступает тошнота. — Иначе никак. Рейнира суёт руку в карман мехового пальто и вытягивает пистолет. — Значит, единственный выход — это. — Что? — хмурится Деймон, снова поворачиваясь к ней. — Твои последние слова? — шипит она, наводя оружие. Старается, чтобы лицо оставалось равнодушным, а сердце — куском льда. Она должна это сделать. Она не может с ним убежать. — Рейнира… — он смотрит на неё со смесью шока, ярости и боли в глазах, но она заставляет себя ко всему онеметь. — Деймон, — Рейнира набирает в лёгкие воздуха. Но не может этого сделать. Вместо этого убегает»._______________________________________________
Деймон не бежит. Её кровь повсюду.
