Последний пас

Бывший когда-то белым и сияющим, свет сменяется на меланхоличный грязно-серый; удовлетворение от изнуряющей тренировки заменяется на тупую тянущую боль в мышцах; счастливые улыбки, запечатленные ранее на фотографиях; золотые медали символизировали не командную победу и превосходство над соперником, а выговор от тренера за его игру, сильно отличающуюся от прошлой в сезоне. Именно тогда все стало ясно - имя Хинты больше не будет фигурировать в списках игроков национальных соревнований. ... О чем ты думаешь? В голове миллион мыслей. Каждая отдавалось звуком удара мяча о волейбольную площадку. Это чувство под кожей… Его нет. Его больше никогда не будет. [20.02]: эй [20.03]:  полторашка, что ты задумал [20.03]:  какого хрена ты делаешь? [20.03]: отвечай долбоящер Экран телефона засветился в темной и пустой, по ощущениям, комнате, вибрацией отдаваясь в пол, но внимания на себя не смог обратить. Рука машинально дернулась в желании заглянуть, но цели не настигла. Хината перевернулся на бок и нашел взглядом стену, усыпанную медалями. В темноте было не различить какие их них золотые, а какие бронзовые. Лишь раз в несколько минут можно было попытаться различить их цвет, когда фары проезжающих мимо машин бросали полоски света на комнату. Жаль, что этот свет больше не появится в глазах Хинаты. Жаль, что он больше не крикнет: «Давай мне!» пасующему и не прыгнет со всей силы, чтобы нанести решающий удар. Жаль, что он перестал чувствовать то, ради чего хотелось жить. [20.08]: Хината, блять Проблема была вовсе не волейболе, не в своей команде, не в соперниках и не в страхе проиграть. Она находилась глубоко внутри, росла, пожирая парня изнутри, куда самому заглянуть страшно. Мешала встать с кровати, связывая ноги, и лежала тяжелым неподъемным грузом прямо на сердце. Подняться утром на тренировки или на пары, которые, к слову, он прогуливал уже неделю, казалось непреодолимой задачей. Не в силах больше игнорировать сообщения, Хината смахнул панель задач и прочитал четыре коротких сообщения от Кагеямы. Сердце упало в пятки. Прошло слишком много времени с тех пор, как они были в одной команде. Вся их команда давно разъехалась по разным городам, или даже странам, и Кагеяма был единственным, с кем Хината поддерживал контакт. До недавнего времени. Он не хотел читать эти сообщения, он хотел видеть вживую весь гнев, он хотел, чтобы Кагеяма схватил его за воротник, пихнул, ударил, да что угодно, просто чтобы почувствовать что-то. Но момент был упущен. Он здесь, в темной комнате, разглядывает куски металла на своей стене, а Кагеяма где-то там, далеко. Когда пришел момент решающего паса, они оба поняли, что уже его пропустили. *** - Кагеяма, давай мне!- крикнул Хината и уже разбежался, чтобы прыгнуть, но Кагеяма отдал пас назад и злорадно посмотрел на рыжего. - Ты не был готов, - язвительно прокомментировал темноволосый и вернулся к тренировке, как ни в чем не бывало. Это было в средней школе, казалось что так давно, а на деле каких-то 5 лет назад. Тренировка пролетела как одно мгновение и свет в зале погас, затем вышел капитан, закрывая зал на ключ. Хината выдохнул холодный пар и, спрятав руки в карманы, поёжился.  Погода становилась очень холодной и ждать Кагеяму после тренировок, пока тот принимал душ по полчаса, отнимало все больше сил и нервов. За это время Хината успел проклясть себя триста тысяч раз за то, что не додумался подождать его внутри, но возвращаться парень не собирался. Раз уж вышел - пусть стоит. Спустя несколько минут дверь скрипнула и из здания показался темный силуэт. - Эй! - окликнул Кагеяму Хината, - Почему ты перестал отдавать мне пасы? Тот повернулся и ехидно улыбнувшись ответил: - Мой пас нужно заслужить, а ты очень избалован, раз принимаешь это как должное. - Конечно, как должное, - сказал Хината и прошел немного, чтобы они с Кагеямой могли идти на одном уровне, - ты ведь пасующий, это твоя работа на поле. - Мы сейчас говорим о разных вещах, - ответил парень, начиная идти к выходу со школьного двора. Если бы он знал как всё обернется, он бы отдал Хинате каждый пас, и отдал бы его идеально с любой позиции, лишь бы тот ударил. - Видишь ли, ты привык к идеальным пасам на столько, что перестал ценить это. Мне, в свою очередь,  нужно показать тебе обратное. -  Хах, тоже мне, нашелся тут учитель, - ответил Хината и невольно улыбнулся, ему было комфортно в присутствие Кагеямы и в этой обстановке. - Ты слишком самоуверенный, дерзкий и язвительный ребенок, который имеет место на поле лишь из-за моего присутствия, так что да, я имею право тебя поучать. Оба ухмыльнулись, понимая что эти слова имели цель задеть Хинату. Но на самом деле так оно и было - Хината раскрывал весь свой потенциал лишь благодаря идеальным пасам Кагеямы, а тот в свою очередь давал их точнее, быстрее и сильнее, когда понимал что атакующий сможет забить. И они сработались идеально, вместе эти двое были атомным оружием разрушающим другие команды в пух и прах. - Не имеешь, так как твои пасы рассчитаны в основном на меня, признай это. - Не обманывай себя, ты без меня никто и прекрасно это понимаешь, по этому так трясёшься за эти пасы, ты ведь понимаешь, что лучше тебе никто не даст. - Какой скромняга, ты просто понимаешь что мои атаки на твой пас самые эффективные и не хочешь мне их отдавать, показывая свое превосходство надо мной. С того самого дня как мы впервые встретились на поле. Мы ведь соперники, и ты боишься, что проиграешь мне. - Болван. Слова Кагеямы эхом прозвучали в голове, разливаясь теплом по всему телу. Вроде бы ничего такого, а прозвучало приятно. На улице воцарилась тишина. - Если хочешь, могу тебе набросить несколько пасов, у меня возле дома есть спорт-площадка, - всё же сказал Кагеяма, прерывая тишину - О, погнали. - Тебя дома не потеряют? - За это не волнуйся, просто отдай мне пас. Они проехали несколько станций на автобусе и пришли к месту, где жил Кагеяма. Кагеяма быстро пошарился в сумке и достал мяч: он тут же взлетел в воздух. От неожиданности Хината не сразу увидел пас, но всё же побежал и попытался ударить. Мяч пролетел выше его пальцев и он приземлился на землю, устремив немного раздраженный взгляд на Кагеяму. - Вот видишь, не достоин ты моих пасов, даже дотянуться не можешь. - Так не честно, я не был готов! - Если ты и в игре не будешь готов, то нам никогда не выиграть. - Не умничай и подай еще один, - сумка Хинаты упала на землю и он быстро вернул мяч Кагеяме готовясь к новому пасу ... Пальцы онемели, играть было слишком холодно, но это того стоило. Парень не пропустил ни одного паса и понял, что они заигрались только когда взял телефон, чтобы посмотреть время, и увидел, что на часах уже за полночь. На панельке высветились семь пропущенных от родителей. Кагеяма растеряно потер шею, тоже увидев время. - Заигрались немного... - Да ничего страшного, я тогда пойду, а то мне голову оторвут. - Поздно уже, а тебе еще через гору ехать, может останешься? Родители сейчас в другом штате по работе, так что никому мешать не будешь. Хината посмотрел на Кагеяму, и быстро настрочив сообщение матери сказал: - Ну, пошли, что ли. Тот поднял с холодной земли свою сумку и сумку товарища по команде и направился на выход с площадки - Не отставай, у тебя ноги короткие, глядишь не догонишь. - Короткие, зато быстрые, - ответил Хината и догнал Кагеяму. ... Горячий душ после такого вечера был очень кстати. Онемевшие пальцы еле чувствовали воду, а по телу проходило приятное покалывание от ощущения смены температуры. Когда Хината вышел из душа, он направился в комнату где его ждал Кагеяма с двумя чашками заваренного чая на столешнице. - Пей, не хватало чтоб ты еще заболел перед матчем. Парень прошел в комнату. Она была в более менее светлых тонах, там было достаточно убрано за исключением некоторых бумаг на письменном столе. Тот взял две чашки и сел на кровать рядом с Кагеямой. Темноволосый парень поставил компьютер на колени и нажал на пробел запуская видео одного из их матчей. - Вот, посмотри на идеальный пас со стороны, - сказал парень принимая чашку из рук рыжего. Тот сел рядом и уставился в экран. Заваренный чай растекался по телу теплым потоком, как и ощущение этой атмосферы. Обоим она нравилось, обоим давно не доводилось быть в столь приятной обстановке. Этот вечер остался крепко выгравирован в памяти Хинаты запахом зеленого чая и легким покалыванием онемевших конечностей. *** Хината поднялся, сел на кровать и всё же взял в руки телефон чтобы ответить. Яркий свет из прибора по началу ослепил парня, он ввел код из шести цифр и нажал на уведомления. Ещё раз перечитал сообщения. Так больно. У желудка образовался ком, который должен был выйти либо путем слез, либо путем агрессии. Это чувство напоминало огромного тяжелого слизняка засевшего в груди. Хотелось просто пойти в туалет и проблеваться, будто от этого станет легче, будто так чувства могли бы выйти наружу. Если бы всё было так просто... "Да как он смеет мне что-то предъявлять?!" подумал Хината и нервно настрочил сообщение.

[20.23]: о чём ты?

Строить из себя дурака было самым простым решением, и он смог это сделать только потому, что понимал, что от удара по лицу его спасала лишь дистанция. Не будь это перепиской, он бы не посмел. Он бы даже вряд ли ответил. "Да что на меня нашло?! Почему я должен чувствовать себя виноватым?! Какого хуя вообще ему отвечаю?!" подумал он, запуская руку в волосы. Парень сжал пальцы в кулак. Хотелось просто взять и вырвать клок, ударить в стену и разбить к чертям этот проклятый телефон. Он ненавидел сообщения от пользователя "Нарцисичный мудак", ненавидел всем сердцем, но так отчаянно на них молился. Каждый раз как загорался экран телефона, сердце пропускало удар, а здравый смысл не успевал блокировать надежду, которая горела синим пламенем и за которую он так справедливо себя ненавидел. Нарциссичный мудак [20.03] не делай из меня долбоеба и отвечай нормально И правда, глупо было предпологать что такое прокатит.  

[20.24] шесть месяцев ты молчал, а сейчас смеешь что-то мне предъявлять

Он ненавидел Кагеяму, проклинал его как только мог, но был готов на коленях ползать и умолять, чтоб тот обнял его. После определённых событий они оборвали все связи, но у Хинаты не хватило мужества взять и удалить ненавистный номер телефона, эти дьявольские цифры он знал наизусть, и даже если он сотрет его из телефона, из памяти их не стереть. Пальцы дрожали и дыхание запнулось, тело бросало в невольные конвульсии, а нервный смех вырывался наружу в перемешку с наступившими слезами. Он так молился увидеть именно это уведомление, но это уведомление и стало для него приговором. Он не сможет забыть прошлое. Он обречен помнить. Воспоминания порой становятся тяжелейшей пыткой. [20.24] не смей, Хината [20.24] не смей бросать волейбол Хината знал в чем дело, он посмотрел на дату. Пятница, двадцать пятое сентября - сегодня в интернет выложили списки команд, и там не было его имени. На панели быстрыми буквами началась вырисовываться фраза "я уже бросил,", но парень так и не набрался смелости нажать на кнопку "отправить" и стер сообщение, ведь это бы означало, что он осознал свое решение и смирился. А Хината далеко не смирился. А ещё он безусловно обвинял Кагеяму, справедливо это или нет, не важно. Себя винить было слишком трудно.  Парень заблокировал телефон и бросил его на кровать, а сам закрыл лицо руками и рухнул на постель. Пальцы еще дрожали и дыхание не приходило в норму. Эта короткая переписка была пыткой, ментальным насилием. Она вывела человека из молчания, после всего что случилось. И всё же Хинате немного льстило то, что из тысяч имен Кагеяма заметил отсутствие одного из них. Но он отогнал эту мысль палкой прочь. Парень не мог понять, разве после всего что произошло, ему не все равно? Зачем всё это? Телефон загорелся еще несколько раз, но Хината переборол в себе дикое желание поднять и посмотреть. Каждое сообщение от Кагеямы ощущалось порезами от осколков разбитого сердца, по которым так безжалостно ходил темноволосый дьявол своим присутствием. Хината провел рукой по лицу и встал с кровати, он схватил куртку, висевшую на спинке стула, и подходя к окну, порылся в кармане в поиске пачки винстона. И таким же нервным движением отыскал в кармане зажигалку. Жидкость в ней почти закончилась, поэтому пришлось поднажать и зажечь ее несколько раз, до того как язычок синеватого пламени отдаст теплом и подожжет кончик сигареты. Хината открыл окно и прохладный ветерок обдул лицо. Запах дождя в перемешку с табаком оказался запахом боли и разбитых надежд. По крайней мере такова была ассоциация. Парень поступал как слабак, но можно ли назвать его слабым? Да и вообще определение слабости очень шаткое. Курить было не в его стиле, но когда отчаяние накрыло с головой и он не знал что делать, то действовал интуитивно. Людям ведь помогали сигареты в труднтрудный момент, так чем он был хуже? Как-то раз, поздним осенним вечером, под подъездом, давясь дымом и своими не выраженными эмоциями, он выкурил свою первую сигарету, у нее был противный вкус и запах, в голову дало не хилое головокружение, а тело стало немного ватным. Ему было противно то ли от сигареты, то ли от самого себя, это было непонятно. Он отдышался, на лице выступил пот и на кружащуюся голову он достал еще одну сигарету. Снова поджог и посмотрел на мерцающий красный огонек. Неужели он так опустился? Сил не было вести себя достойно, и оставалось только давиться противным дымом и ставить ставки на то, что это поможет. Никотин хорошо сделал свое дело, затяжки вскоре стали приносить больше расслабления, чем неприязни, хоть запах табака Хината до сих пор терпеть не мог. Да и он не принимал собственную зависимость, всё твердил, что скоро бросит, но при любой эмоциональной нестабильности, руки машинально тянулись к пачке, которая вытеснила себе местечко в правом кармане рядом с ключами и наушниками. Он выдохнул этот противный дым в окно, а сзади телефон то и дело моргал от новых сообщений, но Хината не хотел их видеть; так же как он не принимал никотиновую зависимость, он не мог принять эмоциональную. И закрыв ту переписку, пошел закуривать новую порцию боли. Он никак не мог понять почему всё именно так происходит. Какого черта он так себя унижает? Парень задавал себя эти вопросы, он скорее всего даже знал ответ, но не был готов его принять. Ведь проще делать вид, что ничего не видишь. Он просто затрахался выбирать сложные пути и идет по пути проигравшего. И у этого человека познавшего поражение во всех сферах его жизни, сейчас догорала последняя сигарета из пачки, а не сбывшиеся мечты осыпались серым пеплом вниз. Освобождая легкие от последней порции яда, Ханата чувствовал себя опустошенным, готовым упасть на землю, поднять белый флаг, признавая что он сдается, и больше никогда не вставать. Жаль, что так сделать нельзя...