Последний вальс

–Знаешь, я бы хотел поехать на природу.– Лололошка улыбнулся, поворачиваясь к Калебу, что стоял рядом и недовольно отбивал ногой по полу. Он весь был в напряжении, а раздражение пробралось до самых костей, заставляя сильно сжимать предплечье и мять рукав плаща. –Ты серьезно? Чего получше придумать не мог?– Рыжеволосый фыркнул, кидая недовольный взгляд на парня, что был немного пониже его, и выглядел намного более спокойным чем он. Почему его вообще не волнует происходящее? –Ну раз так, то возьми с собой проигрыватель и пластинку с вальсом. Надеюсь ты умеешь его танцевать.– Шатен весело фыркнул, наблюдая за тем, как главный секретарь что-то недовольно пробурчал, и закатив глаза направился выискивать у себя нужный ему предмет. Лололошка расслабленно облокотился на стену, оглядывая кабинет вокруг и жадно цепляясь за каждую деталь в нем, будто бы он находится здесь последний раз за свою жизнь. Различные безделушки по типу статуэток, вазы, похвальные грамоты и дипломы, и что самое интересное- совершенно ни одной фотографии. Возможно,на то было свои причины, ибо все же отношения у мужчины с сестрой были, мягко говоря, не самыми лучшими, однако это все равно просто казалось каким-то странным и не уютным. Но, стоит признать, что в свете заката всё это барахло красиво переливалось на свету. Наконец, Калеб вернулся с пластинкой и проигрывателем в другой руке, и кратко кивнул комиссару, чтобы тот пошёл за ним, они отправились вниз. Плащ казалось потяжелел от какого-то предмета, однако юноша не обратил на это внимание, смиренно идя за секретарем. Недалеко от входа стоял его мотоцикл, и убрав вещи куда-подальше, рыжеволосый первым уселся за руль, а после подождал, пока некоторое время колебавшийся парень все же усядется сзади него, одев шлем и обняв его за талию. Рык мотора, и парочка отправляется прочь из Альт-Сити, устремляясь все дальше и дальше от города навстречу лесам и полям. Поездка прошла в полной тишине, комиссар наслаждался видами, вдыхая свежий воздух так глубоко, как только этого позволяли шлем и лёгкие. Калеб же просто не знал о чем можно было говорить, да и он был слишком напряжен для непринуждённой беседы, это так и чувствовалось в его позе, в том как он сжимал рукоять мотоцикла, оставляя себе на руках красные следы, в том, как то и дело кидал быстрые взгляды на свой карман, проверяя не выпало ли оттуда что нибудь, в том, как сердце начинало биться быстрее каждый раз, как они все ближе были к концу пути. –Теперь доволен?– Главный секретарь осмотрелся вокруг. Почему-то это место хорошо отложилось в его памяти,настолько, что он решил привезти Лололошку именно сюда. Возможно причиной послужила открытая поляна с не очень высокой травой и кучей белоснежных ромашек, а может быть и речка, что тихо журчала и переливалась серебряным в свете редких звёзд. –Очень даже! Осталось лишь выполнить вторую часть моей просьбы.– Рука легко забрала из чужих рук проигрыватель, ставя его немного в стороне, а после и пластинку. Диск осторожно был вставлен внутрь, и вскоре по округе начала звучать тихая песнь для вальса. Рыжеволосый вздохнул, однако убрав одну руку за спину, вытянул вторую вперёд, приглашая шатена наконец-таки начать танец. Он с улыбкой принял приглашение, кладя левую ладонь на плечо, и вытягивая правую. Пара неспеша начала двигаться, каждый шаг Калеба будто бы четко контролировался, и казалось, что он ужасно боится совершить ошибку и облажаться. Было видно, как он слегка двигает губами, выполняя типичный свет раз-два-три, и повторяя его раз за разом. –Расслабься, Калеб, ты же не отчёт Войду сдаешь. Просто отдайся ощущениям, а там оно пойдет само.– Лололошка начал набирать обороты, ускоряясь в такт музыке, и сверкая глазами из под очков. Калеб немного растерялся от такой смены темпа, перестал следить за своими движениями и считать, однако на свое удивление до сих пор ни разу не оступился, продолжая вальсировать по поляне. Вздохнув, и переборов себя, секретарь получше обхватил своего партнёра по танцу, и начал кружится с тем, по лугу, ненароком задевая цветы и заставляя светлячков взмывать в воздух. С каждым новым кругом кареглазый все больше расслаблялся, движения становились более плавными и уверенными. Комиссар лишь хмыкнул, довольный такими изменениями, а после отпустив чужую руку потянулся к чужому затылку, дабы распустить рыжий хвост и заставить волосы волнами упасть на спину и начать развиваться на лёгком ветерку. Калеб недовольно прищурился, и наклонив юношу назад ненадолго замер, дабы снять солнцезащитные очки, и откинуть их туда же на траву, куда ранее полетела его резинка. Теперь же на него смотрело два голубых глаза, один из которых похоже являлся протезом, ибо зрачок совершенно не отливал бликами. Невольно он засмотрелся на эту радужку, утопая ее небесной голубизне, однако осознав это, отправил шатена кружится в сторону от себя, после чего неловко покашлял и быстро протер горящие щеки. Музыка подошла к своему пику, и к этому времени парни танцевали уже без всякого стыда. Лололошка во всю откидывался назад в руках Калеба, показывая всю свою грациозность, а секретарь в свою же очередь крепко держал его при выполнении сие действий, обещая себе ни в коем случае не дать сегодня голубоглазому упасть с его рук. Луна выглянула из-за облаков, освещая их своим светом, а туча светлячков, коих они случайно согнали со своих мест, взмывали высоко в воздух словно отдельные звёзды. На душе у обоих было спокойно, вся эта империя была где-то далеко и совсем не волновала их, давая наконец вздохнуть полной грудью без страха, что кто-то заметит их и донесет куда-либо. На лице Калеба впервые за долгое время расцвела пусть и небольшая, но искренняя улыбка. В последний раз ему было так хорошо разве что с Кейт, когда в детстве они играли где-то во дворе, не задумываясь о том, что будет дальше. Песня постепенно стихала, и их вальс тоже становился спокойнее, возвращаясь к первоначальному неспешному темпу. Ещё секунда- и музыка замирает, а Лололошка, чьи глаза были прикрыты, падает в руки кареглазому. Все вокруг затихло, казалось даже ручей перестал мирно журчать где-то на фоне, а после по поляне разнёсся звук рвущейся ткани и кроткого вздоха со стороны комиссара. Его глаза резко распахнулись, а зрачки увеличелись в пару раз, однако посмотрев на главного секретаря, тот лишь снова заулыбался. Со рта потекла тонкая струйка крови, и ненароком тот закашлялся. Лезвие в спине лишь сильнее вонзилось в него, отчего тот глухо захрипел, сотрясаясь в чужих руках. Дышать становилось тяжело, а перед глазами все начинало темнеть. Безуспешно моргая и смотря по сторонам, юноша снова переводит взгляд на лицо рыжеволосого, а после поднося ослабевшую руку к его щеке тихо шепчет: –Спасибо, что разделил со мной последний вальс. Его тело обмякает, а глаза закрываются. Держаться в сознании больше невозможно. Грудь ещё несколько секунд вздымается, а после навсегда замирает. Руки Калеба немного дрожат. Рукоять ножа вставленного в спину казалось сейчас ломается от того, насколько же сильно ее сжимали. Он молчал, не знал что и говорить, однако это и не было нужно. Он выполнил свой долг. Уничтожил главного преступника империи. Он молодец, так ведь? Теперь им будут гордится ещё больше, а Войд похвалит его, зайдя в кабинет, скажет что именно такие люди как он нужны империи, а после уйдет, и вся его жизнь снова пойдет бесконечным кругом. Секретарь неспеша опускается на колени, вытаскивает злосчастное лезвие и откидывает куда-то в сторону. По руке неприятно стекает кровь, она пропитала ярким пятном белоснежную толстовку шатена, и теперь скапливается и на его коленях, куда он положил бездыханное тело. Рука ложится под чужой затылок, другая же берет пока ещё теплую ладонь и гладит ее. Его лоб утыкается в грудь, рыжие волосы спадают вниз, распластываясь языками темноватого пламени по белой одежде. Он так ненавидит это. Ненавидит то, что хочет кричать, хочет чтобы всего этого не произошло, и он просто поехал с Лололошкой обратно в город, чтобы завтра снова встретится в его кабинете и без дела болтать о жизни. Чтобы снова смотреть что-то в его квартире, гладить волосатую макушку, лежащую у него на груди, пока тот спит. Он ненавидел то, что не мог смириться с его смертью как делал это со всеми остальными. Ненавидел империю, что заставила убить его своими же руками любимого ему человека. Печаль сменяется раздражением. Он обязан, обязан черт возьми разузнать все гнусные секреты этого прогнившего мира в котором он живёт, обязан в один момент уничтожить эту отвратную систему. Рука сама по себе сжимается на волосах на затылке, зубы скрепят от несправедливости судьбы, однако до сих пор Калеб не издал толком ни единого звука. Раздражение постепенно стихает, остаётся лишь неприятный осадок, что бьёт его поддых вместе с другими чувствами что смешались воедино внутри его. Из прокушенной губы начинает течь кровь, и наконец кареглазый отрывает свою голову от трупа, спускает тело на землю, и неспеша поднимается на ноги. Ищет что-то в траве, срывает охапку ромашек, а после положив чужие руки на грудь, кладет в них те самые ромашки, его очки и резинку. Поднявшийся ветер развивает его волосы, когда он смотрит на прохладное тело, безжизненно лежащее внизу. Калеб делает глубокий вздох, а после разворачивается. Ему уже нужно уезжать, дабы успеть в город до рассвета. –Прости.– Лишь тихо говорит главный секретарь, перед тем как уйти обратно к мотоциклу, оставить второй шлем на траве у дороги, а после уехать прочь.