Окровавленные пули.

Мясорубка-это и есть война. «Война – это пули, смерть, слезы горечи от утрат близких и родных людей. Я точно знаю, каково это – терять тех, кого любил. Много жизней ушло с начала этого ада, мои родители не стали исключением. Мне было всего 12 лет, когда в тот роковой день, когда матушка с отцом пообещали вернуться… но они солгали. Единственное, что досталось мне в память, это их мертвые тела, с отсутствием некоторых конечностей, которые я самостоятельно хоронил. Именно в этот день, во мне кипела лишь ненависть. В этот день, я решил пойти по пути крови, ведь мясорубка – это и есть война.» Накахара Чуя 12 марта 1930 года Письмо о вступлении в ряды армии *** 23 мая 1931 года. Повсюду слышны пронзающие слух взрывы падающих снарядов с неба, на котором виднелись лишь вражеские самолёты. —Чёрт с два… Когда подкрепление будет на месте,–язвительно сказал голубоглазый парень, на вид лет 17-18, не больше. Огненно-рыжие волосы, так сильно выделявшиеся из общей картины, были спрятаны под шлемом, лишь несколько прядей выбивались из-под него. Тот в панике пытался найти патроны для ружья, чтобы отбиться хотя бы от недоброжелателей, которым хотелось запустить в него всю свою обойму. После подобного от бедного юноши точно остался бы лишь прах. —Ну, знаешь, умереть в таком месте тоже не самая плохая учесть. Явно лучше, чем в плену. Ты так не думаешь, а, Чуя?–юноша, покрытый вдоль и поперёк бинтами, выглядел раздражительно довольным. Даже находясь в таком положении, на его лице играла самодовольная ухмылка. Однако сейчас в глазах уже не плясали смешинки, свойственные радостному человеку. —Если собрался тут отбросить коньки, до давай как-нибудь в следующий раз и без меня. Не хватало ещё генералу за очередную потерю отчитываться, так ещё и своего напарника. Накахара хотел было что-то добавить, но взрыв в нескольких метрах от них сдул все мысли об разговоре, заставляя закрыть рот. В его голове созревал план отступления, в этой битве сил противника гораздо больше, но и у них есть преимущество… скрытность. Улизнуть незаметно будет проще простого, если бы не одно но— —Дазай!–срывая голос, прокричал солдат, будто это бы его остановило. Осаму вышел из прикрытия без согласования с Чуей, несясь на всех порах прямо на противника. Матерясь про себя, рыжеволосый кинулся в след за ним, мимо взрывов и пуль, которые так и намеревались задеть его. Несколько раз у них это чуть ли не получилось, те со свистом пролетали мимо Осаму, чуть ли не подрезая тёмные пряди волос. А перебинтованному хоть бы хны, у него ранена рука и нога, а бегает так, словно все кости целые и на месте. Спустя какое-то время беспрерывного бега тот понял, куда направляется его друг. Недалеко была заброшенная деревушка, около которой не находилось вражеской техники, её ещё не успели обставить. Но теперь у них появилась другая проблема, похоже Дазай всё таки чувствует боль в ноге и начинает похрамывать, тем самым становясь лёгкой добычей для противника. Долго ожидать не пришлось, как и ожидалось, шатен был на прицеле у снайпера. Благо быстрая реакция Чуи смогла в очередной раз спасти этому придурку жизнь, ценой попадания пули себе в плечо. Тело резко пронзила адская боль, а глаза заволокло пеленой. Оттолкнув товарища за один из домиков, тот завалился рядом с ним, болезненно закряхтев. Он не планировал сегодня быть подстреленным. Место раны ужасно горело, а ткань формы окрасилась в кроваво-красный оттенок. Когда он уже перестанет страдать из-за самоуверенности этого балбеса?! —Чем ты думал, идиот. Радуйся, что не словил пулю в лобешник, ещё раз так кинешься… Сам потом себя по кусочкам собирать будешь,– конечно, Чуя был зол, да и не останавливающаяся кровь покоя не давала, рану срочно нужно было перевязать. —Я и не просил тебя подставляться, ты действительно думал, что мне не было известно о снайпере за оградой? Да и…– парень резко замолк, увидев истекающего кровью друга –хорошо, виноват. Благо рана сквозная, сейчас залатаем и будешь как новенький, не переживай!–то, с какой лёгкостью Осаму это говорил, поражало, в некоторых ситуациях даже пугало, но сил огрызаться сейчас не было. Чуя спокойно принял помощь, подав тому аптечку. Правда, в ней то осталось всего ничего, но для остановки крови сгодится. И все-таки медик из суицидника никакой, может он просто издевается, такой вариант тоже имеет право на существование. Стал бы тот поступать так сейчас, уже другой вопрос. Вдруг в его голове осталась хоть капля благоразумия? —Вуаля, говорил же, как новенький! Вот вернёмся на базу, и пойдёшь лечиться, ничего страшного,–Дазай озарил нахмуренного Чую своей светлой, пускай и притворной, улыбкой. Само, мать его, счастье. Чуя цыкнул языком, надеясь, что оба просто забудут этот казус, если они вообще вернутся отсюда живыми, а по приближающимся сюда врагам вероятность падет вниз. С учётом того, что у них израсходованы боеприпасы и еда, а силы были на исходе. Рыжий уже был готов проклясть весь мир и эти чёртовы пушки, как вдруг услышал звук лопастей. —Ну наконец-то, я думал, что мы действительно тут и останемся умирать, но, видимо, не сегодня суждено твоей мечте сбыться,-мрачно проговорил Накахара и указал на пролетевшие вертолёты. Вскоре к ним подбежала пара солдат, которые помогли им дойти до ближайшей базы, а после и лазарета. В котором наконец они оба смогли получить должное лечение и хоть какой-то отдых, после недельного прибывания в поле боя, именно в пекле войны, у которой в этот раз не удалось отнять их жизни так же, как когда-то удалось отнять у родителей Чуи. «Прошу, позаботься о нём.»