Кленовый сироп

Четыре часа утра. Тёмная прохладная кухня. Раздвинутые шторы. Два парня сидят возле открытого окна, облакотившись на подоконник. На них накинут один плед, и они сидят плечом к плечу. Рядом с краем окна стоят две всё ещё горячие чашки кофе. Прохладный апрельский ветер сдувает лёгкий пар, поднимающийся над кружками. Это было раннее воскресное утро после тяжёлой недели. Завалы по учёбе долго не получалось разгрести, пришлось самостоятельно разбираться с новыми темами, и так далее-далее-далее. Дел было огромное количество, и всё это так муторно закрутилось, что времени практически не было. Бог знает сколько раз Олег тихо шипел: "Ну почему в сутках только 24 часа...", а Даня устало утыкался лбом в учебник или стол в неконтролируемом приступе усталости. Но наконец у них всё было завершено. Хвосты отрублены, домашняя работа сделана, а спать уже совсем не хотелось. Время текло как-то совсем по особенному, а иначе обьяснить то что они оба провели за домашним заданием всю ночь никак нельзя. Даня сидел в одной майке и шортах, стараясь посильнее вжаться в Олега. Тот был одет немного теплее: плотная чёрная футболка и просторные спортивные штаны, которые он в последнее время начал носить дома. Просто ради удобства. Маски на лице так же не было. Они тихо переговаривались о совершенно разных темах с лёгкими улыбками на лицах, от предугадывания погоды сегодня до любимого вопроса Олега при знакомстве: "Какой ты суп". И в какой-то момент, после очередной шутки, Олег решил всё же задать вопрос, который интересует его с самой их первой встречи. Он дождался умиротворённой тишины, и как бы невзначай коснулся руки Дани. Тот вздрогнул, и вопросительно посмотрел на Обси. - Слушай, Душенька.. - М? - А откуда у тебя эти шрамы? Он кончиками пальцев прошёлся по их границам на внешней стороне чужой загорелой руки. Даня замолчал, поджав губы. Он думал, стоит ли об этом рассказывать. С одной стороны рано или поздно это должно было бы случиться, но с другой... не торопят ли они события? Немного подумав, Даня, с ухмылкой на лице, произнёс: - Хорошо, я тебе расскажу. Но ты тогда расскажешь откуда у ТЕБЯ шрамы на лице! Идёт? Прошла секунда. Олег удивлённо поднял брови, подумал немного. Вздохнул, покачал головой и с улыбкой кивнул: - Хорошо, хорошо, идёт. Даня ещё раз ухмыльнулся, однако быстро мотнул головой и выдохнул. Рассказ предстоял не самый короткий, и далеко не самый приятный. По крайней мере для него. - Что ж.. думаю, стоит начать с того что будучи ребёнком я был, ну, довольно... блин, как бы это сказать? Извини, голова совсем не варит. Так вот. Когда я был ещё совсем мелким, то был довольно слабым, но дружелюбным. Вот знаешь, тот самый тип детей, которые бегут ко всем обниматься и дружиться. Которые думают, что все вокруг - такие же добрые и нежные души, которые с радостью примут их в обьятия. Конечно, мне пришлось столкнуться с реальностью. Я попал в далеко не самый радушный коллектив, откуда никого не знал, а потому пришлось срочно адаптироваться. Закрыться, замкнуться в себе, уйти с головой в учёбу -- что угодно, лишь бы не думать о тех полудурках, которые обитали у нас в классе. Я их всей душой ненавидел. Но при этом перейти в другой класс мне, почему-то, казалось слабостью и трусостью... тупо, учитывая что это был мой, по сути, единственный выход, которым я пренебрёг. Будто хищник, бросающий свою добычу потому что ему не понравился её привкус... не туда меня занесло, верно? Когда я был в средней школе, случился переломный момент. Видимо, меня наконец заметили. Но не учителя или авторитетные взрослые, а те идиоты, которые в основном и устраивали цирк в школе. Я даже не помню, из-за чего меня начали травить, вот честно. Вроде это была какая-то сущая ерунда, из-за которой они вспылили, и решили сделать меня козлом отпущения. Я ведь действительно ничего не мог им противопоставить: друзей немного, и то такие же забитые изгои; физической силы никакой; слаб был не только телом, но и душой, боялся сделать хоть что-то в ответ. В основном их травля заключалась в оскорблениях, обидных шутках, подтруниваниях, высмеиваниях. С другой стороны, когда ты ребёнок - мнение сверстников может казаться тебе очень важным. Да и когда из раза в раз тебя оскорбляют... становится невыносимо. Ты просто-напросто боишься идти в школу, потому что знаешь: в школе над тобой опять будут смеяться. И тебе будет мерзко, противно, страшно на душе. Да... страх был главным ощущением на протяжении всей средней школы. С класса шестого, по, наверное, восьмой. В восьмом классе, я, как раз, и узнал о такой штуке как "селфхарм". Интернет - такой себе советчик, не так ли? Рассказали мне о нём те, кто им и занимался, причём - как позже выяснилось - в слишком приукрашенной форме. Мол, и дышать потом легче, и жить проще, и о проблемах забываешь напрочь. Наверное, тогда я был полным идиотом, когда поверил им. Хотя... я не видел другого выхода, а этот казался таким лёгким и простым. В общем... лезвие из точилки оказалось достать очень легко, а я и так всю жизнь ходил в закрытой одежде с длинными рукавами, так что для других людей ничего особо не изменилось. Это было больно, действительно больно, но всё же заставляло действительно отвлекаться от реального мира, а потому я продолжал это делать на протяжении какого-то промежутка времени. Кстати. Я до сих пор благодарен своему брату, Паше, ну, ты его помнишь.. он ещё приезжал к нам после Нового Года, когда мне полегчало.. так вот. Я ему до сих пор очень благодарен за то, что он смог вытащить меня из той ямы. Однажды он заехал к нам в гости, когда учился в универе. Пока я занимался своими делами где-то в другом конце квартиры, он решил посмотреть, что творится у меня на столе. Заметил точилку без лезвия, и, ну... всё понял. Мы с ним долго говорили. Я думал, что он начнёт гнать на меня и говорить, что так делать нельзя, и я хернёй маюсь и бла-бла-бла. Но он со мной спокойно обговорил это. Сказал, что понимает меня, но просто полосовать себя и ничего не делать с проблемой - это довольно глупый выбор. Сначала я на него даже обиделся немного, но, подумав, согласился. В конце концов я решился рассказать обо всём родителям. Я не ждал этого, но они меня поняли. После этой локальной исповеди было практически сразу же решено перевести меня в другую школу. Оказывается это давно обсуждалось, потому что им самим не нравился коллектив, и они подозревали что я чем-то таким занимался. В новой школе меня, на удивление, приняли довольно тепло. Я попал в класс гуманитариев, и т.к. сам был таким, ещё и отличником, на удивление быстро поладил в коллективом. Это.. действительно заставило меня "легче дышать". Хотя и шрамы со мной до сих пор. Но это скорее напоминание о моей глупости, чем что-то более серьёзное. Наступила коротковременная тишина. Олег смотрел на Даню с невероятным сочувствием и печальной нежностью, и положил свою голову ему на плечо. - Боги, это очень грустно на самом деле... - тихо сказал он, но, немного подумав, добавил, - Хотя и хорошо, что всё кончилось. Наверное это самое главное. - Ага, - кивает Даня, в шутку немного почесав подбородок Олегу. Тот засмущался, но голову с плеча пока что не убрал. - Ладно, а теперь твоя очередь рассказывать. На этот раз сработало. Он выпрямился и тяжело выдохнул, и почему-то эта некая тяжесть во взгляде и подусталый вид Дане заранее не понравился. - Как бы это начать... Я в детстве был примерно, ну, как и ты. Добрый, наивный, но ещё и очень застенчивый. Прям вот очень. За всю школу мне просто разговориться и подружиться удалось только с двумя-тремя людьми, правда, мы с ними и сейчас крепко дружим... так вот. Мне, как и тебе, не очень повезло с классом. Только если тебя в основном оскорбляли, меня, ну... в общем, меня частенько поколачивали. Обычно это были простые толкания, могли по голове стукнуть немного. Но иногда прям сильно доставалось, например, сменкой по виску однажды зарядили, он у меня до сих пор болит иногда во время непогоды. Много всяких случаев было. Разных. После них на душе всегда было мерзко, и рыдать хотелось. Громко так, взахлёб... но я терпел. И из-за стандартного "мальчики не плачут", и потому что считал что я стану слабей, если заплачу. Да уж, я действительно был странным ребёнком. В пятом классе произошёл первый нервный срыв. Всего их было два, и второй кончился плохо не только для меня... так вот. Тогда мой рюкзак буквально выпотрошили и затопили в туалете мои тетради. Ну, было ещё несколько вещей, но они были совсем по мелочи по сравнению с этим. Я помню, как шёл домой, едва не рыдая на ходу. У меня тогда адски дрожали руки, а в голове вертелись мысли, почему мир со мной так дико несправедлив. Когда я пришёл домой, стало только хуже. Мысли, обычно уходящие после первого часа нахождения дома, не уходили. В жизни не забуду, как сидел на кухне возле стены, трясясь от едва сдерживаемого рёва. Зря я тогда не проплакался: слёзы будто уходили внутрь, и меня поглощала странная дрожь. Ворох мыслей сменял друг друга, и почему-то мной овладело странное желание... боли. Такое было со мной не раз и до этого, просто в этот раз оно было в разы сильнее. В прошлые разы я мог просто-напросто сломать что-то в своих руках или вокруг себя, искусать все руки, вырвать с корнем клок волос. В этот раз всё было настолько отчётливым и нудяще-болезненым, настолько... нужным, что ли, что это казалось мне жизненно необоходимым. Как кислород. Иначе я просто лопну от избытка эмоций. Я не помню точно, каким образом я это сделал. Помню только, как сидел на той же кухне, с окровавленными ножницами в руках, которые остриём были направлены в мою сторону. Всё вокруг рта словно горело, а по лицу стекало много чего-то тёплого. Рядом сидел старший брат, и в панике тормошил меня, попутно набирая скорую. Я не смог обьяснить, зачем это сделал. Да и сейчас не смогу. Как мне позже обьяснил невролог, я не выдержал такой мощной нагрузки, и таким экстремальным способом немного её сбросил. Ключевое слово - немного. После этого тремор стал моим частым гостем, и я даже к нему привык. Да и привычка носить маску со мной оттуда. А потом случился второй срыв, и, ну... он был даже хуже. Пострадал не только я. В классе был один идиот, который находился там с самого его основания, так же как и я. С самой начальной школы он был главным зачинщиком всей травли, и моей - в том числе. Его очень многие ненавидели, да и было за что. Но и сделать ему никто ничего не мог. Он был тем ещё рослым детиной. Но мне это удалось сделать. Как сейчас помню: март, 11 часов утра. Точно не помню, уж прости... в огромном коридоре толкучка, все куда-то спешат, шум, гам. А в какой-то момент он становится организованным, и превращается в скандирование имён борцов: моё и того полудурка. Я устал от его тычков, насмешек, пинков, мелких и надоедливых ударов. В тот день у меня второй раз сдали нервы, и я накинулся на него с кулаками. Всё же и рост у меня немаленький, летом я помогал родственникам в полях, а в учебное время по-любительски занимался спортом. В общем, мы были примерно в одинаковой весовой категории. Меня тогда отпинали по животу и порвали рубашку, оставив на теле несколько синяков, а я сломал ему нос и поставил фингал. Естественно, нас обоих вызвали к директору. Учитывая, что он и так состоял на учёте в полицейском участке, его довольно быстро выперли из школы. Драку ведь начал он, сильно толкнув меня. А я... а меня оперативно перевели в другую школу. И повели к неврологу и психотерапевту. Как выяснилось, мои нервы были в просто ужасном состоянии, кто бы сомневался. Мало что помню из того промежутка времени, всё будто в одну кашу перемешалось. Но что помню точно - терапия мне помогала. Сейчас я в основном просто магний пью, и всё.. В новом классе я старался не выделяться. Мне повезло, и это был спокойный класс не менее спокойных ребят, с сплочённым коллективом, который не чурался принимать к себе других людей. Я просидел в нём до 11 класса, подружился с несколькими людьми, поступил в универститет... Дальше ты и сам всё знаешь. Олег, всё это время не смотревший на Даню и смотрящий в окно, увлёкшись собственным рассказом, только что это осознал, а потому повернулся к парню. Тот смотрел на него с широко раскрытыми глазами, поджав губы и крепко сжимая кружку с кофе. Прошло несколько секунд зрительного контакта. Даня моргнул, тяжело выдохнул, и, отглотнув кофе, пробормотал: - Ёбаный это ж пиздец... На удивлённый взгляд Олега он дополнил: - Я думал это ещё у меня всё ужасно было... это ж, ну, просто форменный кошмар! - У нас обоих было хреново, - покачал головой Олег, зевая и кладя голову парню на плечо. - Просто по разному... как переломы. Перелом пальца может быть так же опасен и неприятен как перелом руки, просто заживёт немного быстрей... - Ну ты это загнул, - хмыкнул Даня, но тут же вскрикнул, напугав Олега, и начал указывать куда-то во двор -- Ой, смотри!! Грачи прилетели! И правда: небольшие иссяне-чёрные птички уже носились по ещё запорошенному газону, выискивая хоть что-то. Какое-то время они просто молча наблюдали за очаровательными пташками, пока в другом конце квартиры не послышался аггресивный звон будильника. Пришлось вставать, лениво потягиваться, бурчать о том что они хотят спать, и прочая ленивая утренняя чепуха... - Леж, а ты кофе хотя бы допил? - ...