hold you tight

      Вопреки распространенному мнению, дружить со своим бывшим вполне возможно.       И нет, под этим Минхо не имеет в виду ту дружбу, когда вы заставляете себя терпеть неловкое общение со своим бывшим парнем, не поддаваясь искушению воткнуть булавки в глазные яблоки всякий раз, когда вам не повезло встретиться друг с другом. Он говорит о настоящей дружбе. Та дружба, когда вы разделяете-ту-же-группу-друзей-без-деления-на-две-половины-после-вашего-расставания. Переписки-друг-с-другом-вне-дней-рождения-и-национальных-праздников — что-то вроде такого. Или шутки-о-тех- днях-когда-вы-трахали-друг-друга. Это все то, что у него есть с Чанбином.       Тогда, когда они впервые окунулись в романтические воды, их отношения были встречены окружающими с ужасом. Все сомневались в том, что они приняли мудрое решение, решив встречаться друг с другом. Их расставание было во многом таким же. К тому моменту все их друзья привыкли видеть их как одно целое, поэтому, когда они объявили о расставании, то это было воспринято как с шоком, так и с ужасом. Оба раза они доказали неправоту тех, кто говорил «нет». Минхо и Чанбин были прекрасными парнями, по крайней мере, какое-то время, и они также отличные друзья. На самом деле, они такие ахуенные друзья, что Минхо уверен, что они приняли правильное решение, прекратив свой роман — независимо от того, насколько Джисону нравится утверждать об обратном.       (Опять же, не похоже, что аргументы Джисона реально что-то значат. Если бы Минхо хотел узнать чье–то мнение по этому поводу — а он в этом не нуждается, большое вам спасибо — оно, конечно, не принадлежало бы тому, кто до сих пор не может успешно пригласить Чонина на свидание даже после трех лет жалких попыток. Очевидно, что Джисон не такой знаток романтики, каким ему нравится себя считать.)       Иногда людям просто лучше остаться друзьями. Он и Чанбин — как раз тот случай.       — Это сильное отрицание, — вздыхает Джисон, обмениваясь скорбным взглядом с Хенджином. Они вдвоем вторглись в квартиру Минхо без всякой видимой цели, кроме как позлить его. Как постоянные романтики их группы, они, очевидно, пытаются убедить его, что он совершил ошибку, порвав с Чанбином пару месяцев назад. — Почему ты не можешь до сих пор признать, что тебе никогда не следовало разрывать отношения с хеном?       — В итоге все это сделало тебя несчастным, — добавляет Хенджин.       Минхо прищуривает глаза.       — Я не несчастен. Я далек от того, чтобы быть несчастным. Единственное, что делает меня несчастным — это тот факт, что мне приходится мириться с вами, двумя идиотами, против моей собственной воли.       — И не похоже, что это вообще что-то изменило, — продолжает Хенджин, словно ничего не слыша. — Вы двое флиртуете друг с другом, будто все еще встречаетесь. Буквально все время. Это странно.       — Я не флиртую, — говорит Минхо сквозь стиснутые зубы.       — Даже не пытайся это отрицать, ты же знаешь, что это не так. И ты всегда держишься с ним за руки! Всегда.       Джисон кивает с широко раскрытыми глазами.       — Точно, ты часто это делаешь. Буквально все время, боже мой. Вау, ты ведь знаешь, что рядом с тобой другие люди, верно? Сними комнату, хен.       — Или, — говорит Минхо с раздражением, — ты можешь убраться из моей квартиры. Желательно до того, как я порежу тебя на куски и обжарю в чем-нибудь, что захочу сохранить и использовать.       Несмотря на то, насколько изобретательна угроза, она неэффективна. Хенджин и Джисон даже не дергаются. Они уже знают, что Минхо только лает и не кусается, каким бы свирепым ни был упомянутый лай. Ему требуется мгновение, чтобы пожалеть о том дне, когда он решил впустить их в свою жизнь. С тех пор он не знал ни минуты покоя.       — Я не флиртую с Чанбином, — говорит он через несколько секунд. — И не держу его за руку.       — Ты держал его буквально вчера, когда мы все пошли на прогулку рядом с рекой Хан.       — Это чистая ложь.       — Так ли это? — Хенджин приподнимает бровь. — Правда?       Конечно, это ложь. Естественно, он и Чанбин были рядом друг с другом некоторое время на прогулке, но это потому, что они объединились, чтобы вместе терроризировать Ким Сынмина. Знаешь, так часто поступают друзья. Держаться за руки не имело к этому никакого отношения. Это смешно со стороны Хенджина — пытаться вести себя так, словно это что-то значит.       — Думаю, я бы запомнил, если бы держал этого человека за руку, — он закатывает глаза.       Меньше чем через минуту он сожалеет о том, что вообще что-то сказал, когда Хенджин достает видео, которое снял накануне днем, и сует его под нос Минхо. Действие подчеркивается приводящим в бешенство чувством самосохранения, которое заставляет Минхо хотеть схватить телефон и раскромсать его на куски в своем новом кухонном комбайне. Это желание усиливается, когда начинается воспроизведение видео. В нем Минхо и Чанбин очень четко показаны прогуливающимися вдоль реки Хан, их руки склеены вместе и раскачиваются, как маятник, между их телами. Сынмина нигде не видно.       — Все еще не помнишь? — сладко спрашивает Хенджин.       Пальцы Минхо подергиваются, готовые в течение следующих десяти секунд швырнуть телефон в кухонный комбайн.       — Технология глубокой подделки продвинулась невероятно далеко.       — В этом нет ничего фальшивого, хен. Кроме того факта, что вы оба притворяетесь, что у вас нет никаких чувств друг к другу.       — Мы не притворяемся.       — А теперь скажи это с чувством!       Это последнее, что удается сказать Хенджину, прежде чем Минхо, которому уже надоел этот разговор, валит его на пол. Хенджин кричит громче баньши и умоляет Джисона спасти его, но Джисон мудро остается там, где он сидит. Может быть, его и не пугают угрозы Минхо, но он знает, что лучше не отдаваться на милость быть растерзанным.       — Скажи, что ты полон дерьма, — приказывает Минхо, сковывая запястья Хенджина за спиной и толкая его на ковер из овечьей шкуры. — Скажи это!       — Только потому, что ты влюблен в Чанбин-хена–       — Скажи это!       — Ай, хен, ты вывихнешь мне ПЛЕЧО-       — СКАЖИ ЭТО.       — Хорошо, ладно, я полон дерьма! А теперь, пожалуйста, отпусти меня…       Минхо требуется одно мероприятие только для пар, две парализующие фобии и пять отдельных случаев держания за руки, чтобы понять, что, возможно, Хенджин, в конце концов, не полон дерьма.

СЛУЧАЙ I: О БОЖЕ, ОНИ СОСЕДИ ПО КОМНАТЕ.

      Минхо любит путешествовать. Ему нравится оставаться на ногах, занимаясь делом и исследовать новые для него места, так что путешествия — это как раз по его части. И к счастью, поскольку работа иногда вытаскивает его из города на различные соревнования и танцевальные мероприятия, тем самым устраняя зуд страсти к путешествиям, который живет у него под кожей. Он постоянный отдыхающий в их группе друзей — роль, которая означает, что именно ему поручено выбирать, куда они отправятся, когда Енбок решит, что хочет, чтобы они все уехали на выходные.       — Я доверяю твоему выбору, хен, — говорит он, сжимая плечи Минхо с искренней улыбкой. — Я знаю, что ты выберешь отличное место.       Минхо ведет их до самого Йосу, прибрежного города на южной провинции Чолла-Намдо. Он слышал, что там есть множество красивых достопримечательностей, которыми можно полюбоваться, поэтому он считает, что это такое же хорошее место для посещения, как и любое другое. Восемь билетов на самолет и бронирование двух дерьмовых номеров в отеле позже, и они улетают на другой конец страны, как только их всех отпускают с работы в пятницу.       Путешествие на самолете проходит без происшествий. Минхо сидит рядом с Чонином по дороге туда, что вполне устраивает, так как они с Чонином любят сидеть тихо в общественном транспорте. (В отличие от таких, как Джисон и Чанбин, которые так громко разговаривают, что остальная часть салона может слышать весь их разговор; с таким же успехом они могли бы заранее сообщить о своем прибытии всему Йосу). Он разгадывает несколько кроссвордов на своем телефоне, слушает последний альбом IU и завершает их маршрут на выходные, пока Чонин дремлет у него на плече. Это продуктивный утомительный полет.       К тому времени, когда они, наконец, перебираются в отель, все в разных состояниях летаргии, вечер уже затмил небо. Минхо с радостью позволяет Чану взять на себя ответственность за их регистрацию, он слишком устал, чтобы самому приложить усилия. Прямо сейчас его мозг все еще вращается вокруг багажной карусели в аэропорту.       — Так как же мы разделим группу? — спрашивает Чан, как только дама на стойке регистрации проводит их в номера. К счастью, они расположены бок о бок, что значительно облегчает им задачу. — Камень-ножницы-бумага?       Минхо пожимает плечами.       — Звучит справедливо для меня.       Тогда это кнб.       Минхо мало что знает, но это первая ошибка, которую он совершает. Каким-то образом Случай (или Судьба, или что бы это ни было) решает бросить мяч в его сторону, оказавшись в той же комнате, что и Хенджин, Джисон и Чанбин. Он игнорирует торжествующий взгляд, которым немедленно обмениваются их младшие, отказываясь дать им какую-либо реакцию. Если он это сделает, они ни за что не будут дразнить его по этому поводу в течение следующих нескольких недель, ага. И это большое заблуждение.       Через толпу Чанбин ловит его взгляд и приподнимает бровь.       — Похоже, ты застрял со мной, хен, — рот Чанбина растягивается в ухмылке. — Я уверен, что ты на седьмом небе от счастья по этому поводу.       — Не льсти себе, Со Чанбин-ши, — Минхо закатывает глаза. — Я бы не хотел оказаться запертым в одной комнате с мужчиной, который пердит во сне.       — Не делай вид, что тебе это не нравится.       — Я бы предпочел задохнуться и умереть.       — Я верну тебя поцелуем жизни, — легко отвечает он. Группа разделяется на свои половины, когда Чан вручает одну из ключевых карт Хенджину. Чанбин подходит ближе, пока не сталкивается плечом к плечу с Минхо, все еще улыбаясь своей бесящей ухмылкой. Минхо хочет соскрести ее с его лица. Может быть. Он еще не решил. Он слишком устал для всего этого. — Я обучен реанимации, поэтому знаю, как это делать.       — У меня есть DNR, — говорит Минхо.       — Это не единственное, что у тебя есть, — бормочет Джисон в сторону, проходя мимо.       Предложение едва ли имеет смысл, но это не мешает Минхо нанести удар ногой. Джисон с визгом перепрыгивает через нее, а затем сталкивается прямо с Хенджином, который издает леденящий кровь крик, когда они падают в дверь.       Затем настает очередь Минхо кричать.       Или, по крайней мере, ему так кажется. Потому что, когда он входит в их номер, то обнаруживает, что причина, по которой отель утверждает, что в нем могут разместиться четыре человека, заключается в том, что он состоит из одной двухъярусной кровати и одной двуспальной. Это означает, что двоим из них придется делить одну кровать на выходные. И, судя по хитрому взгляду, которым обмениваются Джисон и Хенджин, как только они осознают ситуацию, они не намерены быть неудачниками.       — Это ли-       — Это ли-       — Мы играем в камень-ножницы-бумага для двухъярусной кровати, — твердо вмешивается Чанбин. Он бросает свою спортивную сумку на пол и вытягивает руки над головой. При этом Минхо очень старательно избегает смотреть на его руки. — Проигравшие должны разделить двухспальную кровать.       — Но хен! — Джисон скулит.       — Никаких «но». Если ты не играешь, то автоматически проигрываешь.       — Фу. Это так гомофобно.       — Не будь смешным, — говорит Чанбин. Вероятно, потому, что Джисону нравится обвинять людей в гомофобии каждый раз, когда он не добивается своего. — Во всяком случае, я наоборот помогаю. Двое мужчин в одной постели, по-моему, звучит довольно по-гейски.       Хенджин пытается выстрелить следующим.       — Хен, как самый высокий человек в комнате, я правда не думаю, что это справедливо заставлять меня делить постель с кем-то еще. Мне нужно как можно больше места для ног, которое я могу получить.       — У тебя рост едва достигает сто восьмидесяти сантиметров, ты не совсем гигант, — отмахивается Минхо. — Так что выживешь. Бинни прав; мы играем в кнб для двухъярусной кровати.       — О, Бинни прав, да? — глаза Хенджина мстительно мерцают.       Собственные глаза Минхо сузились в тонкие щелочки. Он даже не пытается скрыть, как проводит большим пальцем по шее в явной угрозе, даже когда это заставляет Чанбина фыркнуть от смеха и вызвать у него улыбку. При поддержке Минхо игра продолжается.       Это вторая ошибка, которую он совершает.       Похоже, Случай (или Судьба, или что-то другое) решил сделать ему пакость, потому что каким-то образом Минхо и Чанбин оба выбрасывают ножницы, в то время как Хенджин и Джисон сжимают руки в кулаки. Им требуется мгновение, чтобы осознать результат, прежде чем двое самых младших разразятся радостными криками и заключат друг друга в объятия. Минхо остается хмуро смотреть на их победу со стороны.       — Ой, да ладно, хен, — говорит Чанбин, заметив это. Он подталкивает его локтем, подмигивая. — Я не настолько плох, чтобы делить со мной постель, скажи же?       — Как я и говорил, — отвечает Минхо, изо всех сил стараясь казаться равнодушным к повороту событий. Потому что так оно и есть. То есть без изменений. Буквально ничто в этой ситуации не имеет никаких надежд повлиять на него. — Ты пердишь во сне. Не удивляйся, когда проснешься рядом с моим холодным, гниющим трупом после того, как задушишь меня до смерти.       — Господи, какие мрачные мысли.       Да, это немного чересчур. Вместо того, чтобы признать это, Минхо с тонкой улыбкой похлопывает Чанбина по плечу, бросает свою сумку на пол рядом с их кроватью, а затем запирается в ванной, где изо всех сил старается не кричать в свои руки. Конечно, они с Чанбином друзья — хорошие друзья; отличные друзья, кто–то может сказать, — а это значит, что Минхо, честно говоря, не против разделить с ним гостиничный номер. Но кровать? Двухспальная кровать? В последний раз, когда они были вместе в постели, у них был секс после расставания, и Минхо лежал лицом вниз с задранной задницей! После этого он не может спать рядом с Чанбином!       — Хен, ты можешь поторопиться? — зовет Джисон через дверь, еще один скулеж дополняет его слова. Как будто он никогда раньше не слышал слова «терпение». — Мне правда нужно отлить, и я чувствую, что мой мочевой пузырь буквально взорвется, если я сейчас же не войду.       — Окей, — отвечает Минхо.       Он спускает воду в унитазе просто для того, чтобы сделать вид, что он делал здесь что-то еще, кроме того, что пугался своих рук, а затем смотрит на свое отражение в зеркале. Уверенный в себе, упрямый молодой человек, который определенно не задумывается о том факте, что он проведет две ночи в одной постели со своим другом, ставшим парнем, потом бывшим другом, ставшим бывшим парнем, снова оглядывается на него. Он может это сделать. Он может. У него все под контролем.

❣︎❣︎❣︎

      Все в их группе любят говорить Минхо, что его внутренние биологические часы — это дьявольская вещь. Под этим они подразумевают, что не могут понять, как он естественным образом просыпается в шесть утра. Никаких будильников, никаких телефонных звонков, лихорадочно проверяющих, где он, потому что он опаздывает в студию. Он хорошо высыпается ночью, а затем просыпается бодрым и ранним утром, готовый начать день.       Когда Минхо просыпается в субботу, утро окутывает его липкостью поджаренного зефира. Богатое и снисходительное, оно тянется вокруг него так, словно будет длиться вечно и никогда не порвется. Это ощущается бесконечным. Здесь уютно и тепло. Такое ощущение, что Минхо держат на сгибе чьей-то руки. Он медленно открывает глаза, все еще сонный, и встречается взглядом с лицом Чанбина. Он видит мягкую припухлость его щек и то, как его челюсть сужается к тупому подбородку. Он может видеть тень волос, которая осела под его кожей.       Он понимает, что рука, которая его обнимает, принадлежит Чанбину. Плечо, на которое он давит, тоже принадлежит ему. А тепло, прижатое к его ладони и пальцам — это другая рука Чанбина, переплетенная с рукой Минхо во сне.       Это… приятно. Словно он в безопасности, все еще спит.       Должно быть, именно по этой причине Минхо не отстраняется сразу. Вместо этого он позволяет своему взгляду блуждать по лицу Чанбина, прослеживая черты без какой-либо иной цели, кроме как получить какое-то ленивое утреннее удовольствие от этого зрелища. Затем он вздыхает, еще сильнее прижимается к груди Чанбина и закрывает глаза. Он не спит, честное слово, не спит. Просто удобно дремлет.       За исключением того, что ему должно быть настолько комфортно, что он в конечном итоге засыпает по-настоящему, потому что в следующий раз, когда он приходит в сознание, это потому, что кто-то трясет его, чтобы разбудить. Он просыпается при виде Джисона, его глаза все еще опухли от сна, когда он склоняется над ними.       — Давай, хен, тебе нужно встать, — бормочет он. — Мы опаздываем.       Он также начинает трясти Чанбина, чтобы тот проснулся. Только тогда Минхо осознает, в каком положении он находится — свернувшись калачиком на груди Чанбина, как кошка — и убирается так быстро, как только может, не выглядя подозрительно. Он ныряет в ванную раньше всех и снова поворачивается к зеркалу.       Глупо, глупо, глупо. Джисон ни за что не оставит его в покое из-за этого. Ни в коем случае он не позволит Хенджину тоже узнать о сплетнях.       — Все в порядке, — говорит Минхо своему отражению. В его глазах появляется почти безумное выражение, когда он тянется за зубной пастой. — Это ничего не значит. В этом нет ничего особенного.       Все, что он сделал, это обнимал своего бывшего парня в течение пары часов. Ну и что с того, что Джисон дразнит его за это? Это все равно ничего не значит.       Это не мешает его глазу дергаться, когда Джисон поднимает этот вопрос менее чем через час, когда они все направляются в соседнее кафе, чтобы позавтракать. Он держит свою руку перекинутой через плечо Минхо, пока тот воркует:       — У тебя была хорошая ночь, не так ли, хен?       Минхо хмыкает и делает все возможное, чтобы сдержать хмурый взгляд. Незаинтересованность никак не может разубедить Джисона, потому что все, что он делает, это улыбается еще отвратительней.       — Думаю, что так и было. Я имею в виду, что ты выглядел таким довольным, когда я разбудил тебя сегодня утром. Мне почти стало стыдно из-за того, что пришлось испортить тебе веселье.       — Ты делаешь это сейчас, — заявляет он, позволяя опасным ноткам проскользнуть в его голос, но это тоже неэффективно.       — Ага! Я имею в виду, ты держал Чанбинни-хена за руку и все такое! И мы все знаем, как сильно ты любишь это делать.       — Я не понимаю, о чем ты говоришь.       — Конечно, ты не понимаешь.       — Именно.       — Я верю тебе, — говорит Джисон тоном, который подразумевает, что на самом деле он ему не верит. Ни в малейшей степени. Он слегка смеется. — Может быть, я должен спросить Чанбинни-хена об этом. Он может знать, о чем я говорю, учитывая, что ты всегда охотишься за его рукой.       Минхо снова напевает. Он поворачивает голову, чтобы встретиться с Джисоном лицом к лицу, принимая движение его бровей всего лишь морганием. Потом он тоже улыбается, приторно, как апельсины в разгар лета. Он позволяет своим глазам так же сладко прищуриться.       — Это хорошая идея. Может, мне стоит спросить Чонинни, знает ли он, что ты украл его футболку Mahagrid, чтобы спать в ней.       Вся кровь отливает от лица Джисона. Он убирает руку с плеча Минхо и поспешно отступает от угрозы, бормоча что-то о том, что то, что происходит в их гостиничном номере, должно оставаться там. Минхо сохраняет милое выражение лица в течение нескольких мучительных секунд, позволяя почувствовать жар, прежде чем он прекращает притворяться и пожимает плечами.       — Тогда ладно. Может быть, в другой раз.       Джисон вздыхает.       — Ты — зло.       — Знаю, это то, что поддерживает меня.       Таким образом, их поддразнивания прекращаются, и разговор переходит к теме завтрака и того, насколько они голодны. Минхо с энтузиазмом придерживается новой смены темы, даже когда Чанбин пронюхивает об этом, когда они входят в кафе, и подходит, чтобы высказать свое собственное мнение. Они впускают его в разговор, не сбиваясь с ритма, и Минхо определенно не думает о том, как приятно было держать его за руку этим утром. Ни в малейшей степени.

СЛУЧАЙ II: НИКОГДА НЕ ОТПУСКАЙ МЕНЯ.

      Самое лучшее в отпуске, даже если это просто поездка на выходных — это выполнение всех шаблонных туристических мероприятий. Последующие поездки — это те, которые должны быть посвящены поиску скрытых жемчужин города, а это значит, что при первоначальном знакомстве с ним вы действительно тратите свои деньги на глупые действия, которые являются ничем иным, как истощением ваших финансов. Минхо никогда не был из тех, кто туго завязывает шнурки своего кошелька, поэтому он с радостью выбрасывает свои деньги на ветер во имя их поездки.       Восемь из них посетили несколько туристических мест в Йосу, сделав десятки фотографий друг друга в каждом месте. Как их постоянный эксперт инстаграма, Чонин открывает высшую форму власти в эти моменты, тщательно подстраивая позы каждого, чтобы он мог запечатлеть их самые лестные ракурсы. Любимые снимки Минхо — те, что он делает в переулке Ангелов, увековеченные на фоне красочных фресок, украшающих улицу.       Большую часть воскресенья они проводят на острове Одонго, так как добраться до него проще всего из района Енсу. Это красивое место, и ощущение его изучения наполняет Минхо тем умиротворением, которое он по-настоящему испытывает, только когда находится на природе. Он придерживается внутренней стороны тропинок, по которым они ходят, с удовольствием впитывая безмятежность этого места.       В какой-то момент Енбок идет в ногу с ним, обнимая Минхо за локоть и крепко сжимая, чтобы привлечь внимание.       — Спасибо, что разобрался с этим для нас, хен, — говорит он, как только догоняет его. — Это место, честно говоря, такое целебное. Это именно то, чего я хотел от этой поездки.       — Ты и я, оба, — Минхо слегка улыбается ему. — На этой неделе работа была для меня настоящим кошмаром. Было здорово на несколько дней отвлечься от всего этого.       Это еще мягко сказано. Конечно, Минхо по большей части нравится иметь плотный график, но даже он должен где-то подводить черту. Студия в последнее время из кожи вон лезет, чтобы усовершенствовать хореографию, для которой SM Entertainment заключила с ними контракт. По-видимому, она не достаточно сложна. Минхо не знает, каких суперусиленных клонов SM прячут в своем подвале, но он знает, что они не могут сделать хореографию, которая и так интенсивна, еще сложнее, не убивая айдолов в процессе. Все это испытание сводит его с ума. Так что эта поездка не могла не быть для него подходящей. Остров Одонго кажется находящимся в миллионе световых лет от достопримечательностей Сеула. Здесь его трудовая жизнь отошла на второй план. Ничто, кроме чистого воздуха в его легких, не имеет значения.       Он и Енбок некоторое время гуляют вдвоем, довольные обществом друг друга, пока не появляется Хенджин, чтобы увести последнего. Минхо остается прикрывать тыл одному, но на самом деле он не возражает. Приятно отступить на задний план и настроиться на выходки младшей половины группы так, чтобы они не догадывались, что он обращает на них внимание. Они все довольно милые. Не то чтобы он когда-нибудь собирался сказать им об этом.       Его одиночество длится недолго. Через несколько минут Чанбин оглядывается через плечо, замечает, что Минхо один, и замедляет шаг, чтобы соответствовать его темпу.       — Уже чувствуешь усталость? — весело спрашивает он.       Минхо удается выдавить из себя ворчание.       — Провел день ног с моим физиотерапевтом в пятницу, — он получает сочувственное вздрагивание и еще больше гримасничает. — В прямом смысле.       — Не волнуйся, хен, — говорит Чанбин с каким-то дерьмовым хвастовством, которое заставит людей посмеяться над ним. — Если твое тело собирается отказать тебе, я понесу тебя остаток пути наверх. Бесплатно.       — Мой герой, — сухо отвечает он.       — И все это на целый день, — другой подмигивает.       Что ж. Если есть такая возможность, которая только и ждет, чтобы за нее ухватились, то со стороны Минхо было бы глупо упустить ее из виду. Он останавливается и выжидающе приподнимает бровь.       — Тогда вперед. Пронеси меня остаток пути сверху.       Если он ожидает, что Чанбин откажется от своего заявления с взволнованным смехом, то он будет сильно разочарован. Чанбин не из тех, кто отступает перед таким вызовом, независимо от того, сколько шума он может поднять ранее, и это именно то, на что рассчитывает Минхо. Какими бы прекрасными ни были достопримечательности этого острова, его ноги все еще болят после занятий физкультурой, и он полностью намерен воспользоваться предложением, которое было ему так щедро предложено.       — Айщ. Серьезно, хен-       — Что? — насмехается он. — Что случилось? Ты недостаточно силен, чтобы сделать это, разве я не прав?       Чанбин раздувается, как лягушка-бык, возмущение раздувает его тело сверх обычных пропорций.       — Йа! Как ты смеешь? Ты серьезно так легко сомневаешься в моих способностях? Я мог бы носить тебя на руках весь день и даже не вспотел бы.       — Я поверю в это, когда увижу.       — Вау. Ты правда не испытываешь ко мне никакого уважения? Мне больно, хен. Безумно больно.       — Уважение не имеет к этому никакого отношения, — говорит Минхо, не в силах сдержать ухмылку. Он наблюдает, как Чанбин борется с собственным смехом, и его тело пузырится от удовлетворения при виде этого. Если и есть что-то, на что он может положиться в отношениях с Чанбином, так это то, что он подыгрывает его шуткам. — Я просто думаю, что если ты делаешь такое смелое заявление, то тебе нужно вложить свои деньги туда, где твой рот.       — Вот именно! Я больше не могу терпеть эту клевету, — с решительным выражением лица Чанбин поворачивается к нему спиной. — Садись.       Крючок, леска и наживка. Он знал, что его выходки сработают. Конечно, они бы так и сделали. Чанбина так легко дразнить, и если кто-то и знает это, так это Минхо. Ухмыляясь, он делает шаг вперед и забирается ему на спину.       — Вперед, мой верный конь, — командует он.       Он буквально слышит ухмылку в голосе Чанбина.       — Я знал, что ты скучал по езде на мне.       — Я задушу тебя прямо сейчас, — предупреждает Минхо, сжимая руки вокруг шеи Чанбина ровно настолько, чтобы передать смысл. — Не думай, что я этого не сделаю.       На любом другом человеке эта угроза могла бы подействовать. Чанбин, однако, просто со смехом откидывает голову назад и еще больше ухмыляется.       — Обещаешь?       Страстности в этом вопросе достаточно, чтобы Минхо покраснел от неловкости. Не в первый раз он проклинает свои гены и то, как легко его тело выдает его в самое неподходящее время. Едва что-нибудь должно произойти, как он становится красным, как пожарная машина. Его единственным утешением является то, что он на спине Чанбина, а это значит, что его бывший не получит удовлетворения, увидев доказательства своими глазами, даже если он догадывается, какую реакцию вызвал у него.       — Я должен был догадаться, что ты будешь извращенцем насчет этого, — говорит Минхо, приходя в себя с коротким раздражением через нос. Он сжимает свои бедра вокруг бедер Чанбина в безмолвном жесте, чтобы заставить его двигаться, что он, должно быть, уловил, потому что начинает неторопливо подниматься по тропинке, прежде чем остальные смогут скрыться из виду. — Я понимаю, что я самый красивый человек, которого ты когда-либо встречал, но всему свое время и место, Чанбин-ши. Не пойми меня неправильно. Все, кто ты есть — это мой верный мул.       — Это ты так говоришь, — отвечает он. — Но к вечеру ты все равно вернешься в мою постель.       — Ты имеешь в виду мою кровать.       — Твоя кровать, моя кровать. Кого это волнует? Это произойдет в любом случае.       — Это ты так думаешь, — говорит Минхо. — Мы оба знаем, что я собираюсь вышвырнуть тебя посреди ночи и занять кровать для себя. Тогда единственное, что ты будешь обнимать — это пыльных кроликов на ковре.       Чанбин смеется.       — Как жестоко с твоей стороны! Думаю, тогда мне придется максимально использовать объятия с тобой в течение первой половины.       В ответ Минхо снова угрожает задушить его. Это так же неэффективно, как и в первый раз.       Доказывая верность своему слову, Чанбин тащит его остаток пути наверх. Любые надежды на то, что им удастся выкинуть свои выходки так, чтобы никто не заметил, немедленно рушатся, когда их друзья понимают, что Минхо и Чанбин не привязаны к группе, и останавливаются, чтобы подождать их. Пока Чанбин бредет вверх по тропинке. Минхо ловит взгляд Джисона, сияющий победой и озорством, и знает, что это еще одна вещь, из–за которой его будут дразнить в течение следующих трех месяцев. Он отворачивает голову и делает вид, что ничего не замечает.       Вершина их тропы заканчивается на небольшом утесе, с которого открывается вид на весь остров. Это довольно высоко, что поражает Минхо только после того, как он соскальзывает со спины Чанбина и следует за всеми к перилам. В ту секунду, когда он регистрирует их высоту, все его тело замирает. Он не смог бы пошевелить ногами, даже если бы попытался.       — Ух ты! — восклицает Чонин, глядя на пейзаж ошеломленными глазами. — Это так красиво!       Хор криков подтверждает согласие всех остальных. Какая–то отдаленная часть Минхо признает то же самое — зрелище перед ними визуально ошеломляющее, почти вырванное из фильма, но остальная часть зациклена на ощущениях своего тела. Его сердце колотилось о грудную клетку. Кровь шумела в ушах. Дрожь в пальцах, свинцовые ноги, то, как он внезапно начал потеть сильнее, чем за весь день. Часть его хочет увидеть этот вид своими глазами. Остальная часть наполнена ужасом от перспективы оказаться так близко к опасности.       Он наблюдает, как Сынмин достает свою камеру, чтобы сфотографировать вид. Слышит, как Хенджин спрашивает Чана, может ли он сделать то же самое со своим телефоном, а затем отправить фотографии Хенджину позже, так как у Чана камера лучше. Енбок начинает делать селфи на фоне этого вида, прислонившись к перилам с блаженной улыбкой, и Минхо приходится почти физически бороться с желанием огрызнуться на него, чтобы он отошел, прежде чем он упадет навстречу своей смерти.       Он слишком погружен в свои мысли, чтобы заметить, что рядом с ним кто-то есть, пока Чанбин не прижимает два пальца к тыльной стороне запястья Минхо. Верхняя половина его тела вздрагивает. Нижняя половина все еще приклеена к земле.       — Ты в порядке? — спрашивает он достаточно громко, чтобы быть услышанным из-за шума, поднятого остальными.       — Да, — Минхо натянуто улыбается ему. — Конечно. Почему бы и нет?       — Ну, мы довольно высоко, — ну, да, капитан Очевидность. Они только что целый час карабкались на гору. Где еще они могли быть? В преисподней Аида? — Просто подумал, что это может быть не для тебя.       Стыд омывает Минхо, как огненный след. Он знает, что это иррационально — и фобия, и смущение, которое с ней связано, — но это все равно не мешает ему покраснеть. Он никогда так остро не осознавал, насколько неудобна его фобия, как в этот момент. Черт, он лишь хочет иметь возможность любоваться видом, не замирая, как гребаная статуя. Он хочет, чтобы эта дурацкая прогулка окупилась и для него тоже.       — Это выглядит красиво, — говорит он неловко. Он не может встретиться взглядом с Чанбином. — Но мне немного… страшно приближаться к нему.       К его чести, Чанбин не смеется над ним из-за сентиментальности. Конечно, Минхо не обязательно ожидает от него этого, поскольку он знает, что Чанбин не такой, но все равно приятно знать, что он не будет высмеивать Минхо за его страх. Не будет смеяться над тем, как он напуган до такой степени, что буквально застыл на месте.       Вместо этого Чанбин скользит пальцами по запястью Минхо и проникает в промежутки между его собственными пальцами. Сложив руки вместе, он одаривает его добрым взглядом.       — Хочешь проверить это вместе? Если что-нибудь случится, я обещаю спасти тебя, — он делает паузу, его губы кривятся в тень улыбки, и добавляет:       — Ты все еще нужен мне в нашей постели сегодня ночью, помнишь?       Минхо снова краснеет, хотя и не уверен, почему это так. Неужели ему стыдно, что его нужно подвести к перилам, будто он всего лишь ребенок? Или это жалость, которая, должно быть, привела в действие это предложение? Может быть реакция на намек в голосе Чанбина? Он не знает. Что он точно знает, так это то, что Чанбин слегка сжимает его руку, как бы заверяя его, что он будет рядом с Минхо все время, пока тот в опасности, и каким-то образом это дает ему силы кивнуть.       ДА. Он хочет проверить это вместе. То есть до тех пор, пока Чанбин будет держать его вот так.       Мало-помалу он отрывает ноги от земли и на несколько сантиметров приближается к перилам. Чем ближе он подходит, тем слабее становятся его ноги. Он даже не может нормально стоять прямо; он обнаруживает, что едва не сгибается пополам, как приближается к краю. Чанбин остается терпеливым, крепко прижимая его к себе, пока они не оказываются у перил, вместе глядя на остров Одонго.       Это прекрасная сцена. Пышные зеленые верхушки деревьев перекатываются по нижней части холста, на который падает его взгляд. Воды, окружающие остров, рябят под солнечными лучами. Он может видеть канатные дороги, перемещающие людей обратно на материк, мягко покачивающиеся на ветру, когда они неторопливо движутся по зиплайнам. Небо тоже потрясающее — красивый мягкий оттенок синего, который он никогда не видел успешно воспроизведенным за пределами природы.       Все это длится чуть больше минуты, прежде чем его охватывает головокружение, а пульс учащается. Тело замирает в тот же момент, когда адреналин наполняет его инстинктом бегства. Вцепившись в руку Чанбина так сильно, что он вот-вот разорвет ее на куски, Минхо успевает сделать небольшой шаг назад. Это все, что ему нужно. Чанбин отводит его обратно в безопасное место, положив другую руку на спину Минхо, пока они не оказываются достаточно далеко, чтобы он не мог видеть, насколько велик обрыв с края выступа.       — Спасибо, — выдавливает Минхо, все еще прерывисто дыша.       — Не беспокойся, — Чанбин слегка улыбается ему. — Это было очень храбро с твоей стороны, хен. Ты отлично справился.       Если бы это была любая другая ситуация, он, вероятно, ответил бы саркастически или пожал плечами с невозмутимым видом, который говорит ‘я знаю’. На этот раз, однако, он улыбается Чанбину в ответ своей собственной улыбкой, а затем наклоняет голову.       — Спасибо, — бормочет он.       Они все еще держатся за руки. Минхо не может заставить себя отстраниться.

СЛУЧАЙ III: ФОКУС-ПОКУС (НА МЕНЯ, МАЛЫШ)

      Октябрь выходит на экраны, и в ту же секунду, как это происходит, вся личность Джисона становится Хэллоуином. Это утверждение даже не является преувеличением. Каким-то образом он пробирается в квартиру Минхо 30 сентября лишь для того, чтобы начать жуткий сезон, посмотрев Крик, как только пробьет полночь. Минхо слишком занят тем, что дремлет на диване, чтобы даже обратить на это внимание, он лишь ворчит, когда от него этого ожидают. После окончания фильма Джисон будит его, чтобы попрощаться.       — Ты можешь переночевать в моей кровати, если хочешь, — предлагает он, не в силах сдержать зевок, провожая Джисона до двери. — Уже довольно поздно.       — В прошлый раз, когда мы делили постель, ты ударил меня локтем в губы, — напоминает ему Джисон. Он с содроганием прикасается к губам, словно вспоминая удар. — Мои губы были опухшими, наверное, еще два дня после этого.       Упс. Минхо огорченно смеется, его уши теплеют. Он сам никогда не осознает этого, но, по-видимому, он довольно агрессивен по ночам. Фаза быстрого сна — это пиздец, по крайней мере, для людей, которые имеют несчастье находиться с ним в одной комнате.       — Тогда тебе не следовало мешать, ты так не считаешь? — беспечно говорит он.       — Эй, как у тебя хватает наглости оборачивать это против меня? — Джисон скулит, застегивая пальто на молнии до самого подбородка, пока не становится похож на шарик тапиоки в карамельном пуховике. — Я напишу тебе, когда буду дома.       Нет, он этого не сделает. Он никогда этого не делает. Это всегда Чан пишет ему, чтобы сообщить, что Джисон благополучно добрался до их квартиры, но Минхо делает вид, что верит ему на слово, а затем провожает его.       Сезон привидений продолжается, как это обычно бывает. Они с Джисоном просматривают каждый фильм ужасов, вышедший в прокат в этом месяце, сравнивая их друг с другом в зависимости от того, насколько они наложили в штаны, смотря его. Енбок убеждает его заняться вырезанием тыквы вместе, где Минхо использует нож, чтобы превратить Jureumi в восковую, оранжевую поверхность, а Сынмин практически уничтожает свою собственную тыкву в своих художественных попытках. На работе они решают снять танцевальный ролик на тему Хэллоуина для ютуба. А затем, в последнюю неделю месяца, Джисону удается уговорить всех посетить местную ярмарку Хэллоуина.       — Там есть лабиринт с привидениями, жуткие аттракционы, качающиеся яблоки, дом с привидениями- давайте, мы должны пойти, вы же знаете, что мы должны!       Никто не может долго говорить «нет» щенячьим глазам Джисона. Даже Хенджин, самый слабый из них всех, соглашается пойти, хотя его гримаса говорит о том, что он предпочел бы этого не делать.       Итак, в субботу вечером Минхо тепло одевается после занятий в спортзале, а затем отправляется на встречу с остальной группой на ярмарке. Чонин и Джисон — единственные, кто уже у входа, когда он прибывает, прижавшись друг к другу на стоге сена. Минхо смотрит, как рука Чонина притягивает Джисона к себе за талию, и как щеки Джисона ярко-розовеют, когда он говорит о чем-то со скоростью семьдесят миль в час. Чонин с улыбкой морщится, слушая его болтовню, ни разу не отводя взгляда. Ни один из них не замечает присутствия Минхо, пока тот не кашляет. Они виновато отпрыгивают друг от друга, как будто их поймали за тем, чего они не должны были делать, а затем Джисон вскакивает на ноги.       — Ты пришел!       — Очевидно, — говорит Минхо. — Я не могу упустить возможность увидеть, как Хенджин плачет в доме с привидениями.       Чонин беспокойно вздрагивает.       — Я не очень хорош в домах с привидениями.       — Просто держись с Джисони. Я уверен, что он будет счастлив защитить тебя от всего, что там есть.       Джисон пристально смотрит на него. Минхо делает вид, что не замечает этого. Возможно, сейчас он раздражен, но Джисон поблагодарит его за обязанности ведомого позже. Особенно учитывая то, как Чонин загорается и щебечет «окей», как только предложение сказано. Джисон беспомощно смотрит на него, прежде чем тает и обещает обеспечить его безопасность.       Остальные отфильтровываются в течение следующего получаса. Как и следовало ожидать, Чанбин прибывает последним и неторопливо подходит к ним, словно у него есть все время в мире. Он игнорирует жалобы Джисона на то, как Чанбин умудрялся опаздывать, даже когда ему дали раннее время прибытия, чем всем остальным, и бочком подходит к Минхо. Улыбаясь, он дергает Минхо за шарф.       — Симпатичный.       На шарфе повсюду нарисованы мультяшные кошки. Минхо увидел его на рынке на прошлой неделе и сразу же решил, что он должен купить его, иначе умрет.       — Так и есть, — соглашается он. — Я собирался купить тебе такой же, но у них закончилась версия с троллями.       — Какой позор, — вздыхает Чанбин. — Но приятно знать, что ты думал обо мне. Неудивительно, что я так устал, должно быть, я весь день крутился у тебя в голове!       — Хочешь, я вырублю тебя, чтобы у тебя наконец было время отдохнуть? — вежливо уточняет Минхо.       Он сжимает руку в кулак и изображает, как бьет его по лицу. Чанбин разражается смехом и делает преувеличенный прыжок, уходя от опасности. Затем он переключает свое внимание на поддразнивание и без того не впечатленного Сынмина.       Пока он отвлекается, Джисон осуществляет свою месть, наклоняясь вперед, чтобы прошептать на ухо Минхо:       — Знаешь, Бинни-хен — огромный пугливый кот. Ты собираешься использовать сегодняшний вечер как предлог, чтобы снова держать его за руку?       — Разве ты не должен сейчас мечтать об Инни? — Минхо говорит медленно, поворачиваясь и понимающе приподнимая бровь, глядя на Джисона. — Ты выглядел очень уютно с ним, когда я только пришел.       — По крайней мере, я могу признать, что мечтаю о нем. Ты все еще живешь в отрицании.       — А ты вообще долго не проживешь, если будешь продолжать в том же духе, — говорит он. — Этот кукурузный лабиринт с привидениями кажется отличным местом для трагичного несчастного случая, тебе не кажется?       Он одаривает Джисона саркастической улыбкой. Как всегда, все, что делает Джисон, это смеется в лицо угрозе. Он перекидывает руку через плечо Минхо и начинает вести его к выходу. Теперь, когда они все здесь, можно начинать веселиться.

❣︎❣︎❣︎

      Самое неприятное, что Минхо честно не хочет доказывать правоту Джисона. Он не планирует держать Чанбина за руку сегодня вечером, да и вообще какую-либо другую его часть. Все, что он планирует сделать, это съесть несколько яблок в шоколаде, потратить свои деньги на дорогие безделушки с различных рыночных прилавков и посмотреть, сколько раз он сможет напугать Хенджина за одну ночь. И по большей части все, кажется, разворачивается именно так. Его зубы липкие от конфет на тему Хэллоуина, кошелек на несколько банкнот легче после многочисленных ярмарочных аттракционов. Он испугал и Хенджина, и Сынмина, когда подпрыгивает на пару сантиметров в воздух с окровавленной маской клоуна, которую он купил на рынке убийств. Все идет по плану.       На другой стороне группы Чанбин умудряется напугать до полусмерти Енбока маской призрака, которую он купил в том же киоске. Вместе они проделывают хорошую работу, терроризируя своих друзей. Вероятно, именно поэтому они оказываются в паре для дома с привидениями после того, как рабочий говорит им, что они должны идти по двое. Все остальные отказываются быть с ними.       — Я с Чанни-хеном, — немедленно говорит Хенджин, бросаясь к нему, чтобы схватить его за руку.       — Удачи, — хихикает Сынмин. — Хен — полный слабак, когда дело доходит до ужасов.       Лицо Хенджина вытягивается в сомнении.       Как и предполагал Минхо, Чонин цепляется за Джисона, казалось бы, не обращая внимания на то, как тот краснеет в ту секунду, когда Чонин хватает его за руку и заявляет, что Джисон обещал защитить его. Енбок обвивается вокруг Сынмина, прежде чем Хенджин может увести его, а затем просто так Минхо оказывается с Чанбином. Есть краткий момент, в который Хенджин явно размышляет, не лучше ли было бы перейти на сторону Минхо, но затем он, кажется, замечает, кто его партнер, и кривится с ухмылкой.       — Все замечательно, — говорит он сладко. — Я буду придерживаться своего решения.       И вот Минхо оказывается в доме с привидениями вместе с Чанбином.       Они едва успевают пройти несколько метров, как темнота окутывает их, когда за ними закрывается первая дверь. На стене есть белые стрелки, направляющие их вперед или, наоборот, говорящие им «БЕГИ», «ПРОВАЛИВАЙ», «УХОДИ ОТСЮДА, ПОКА МОЖЕШЬ». Кровавые отпечатки рук и царапины портят места рядом с ними. Однако в остальном здесь кромешная тьма. Чанбин хнычет, придвигаясь ближе к нему. Мгновение спустя куртка Минхо натягивается, когда он хватает ее за кулак.       — Уже испугался? — Минхо не может удержаться, чтобы не поддразнить его.       — Я не вижу, — говорит он, защищаясь.       — Какая жалость, — отвечает Минхо. — А я могу.       Затем он кричит так громко, как может. Чанбин подпрыгивает, крича в ответ, и Минхо разражается отвратительным смехом. Секунду спустя Чанбин отталкивает его, страстно ругаясь.       — ХЕН, ТЫ ТАКОЙ РАЗДРАЖАЮЩИЙ–       — А-А-А-А-А-А!       Мужчина с волдырями и окровавленными бинтами по всему телу выскакивает из ближайшей двери и устремляется к ним с душераздирающим визгом. Чанбин снова кричит, в голосе чистый ужас, а затем бросается в объятия Минхо, почти впечатывая его в стену. Он отступает на пару шагов, прежде чем приспособиться к новому весу, и опять смеется.       — Малыш Чанбинни, — ласково говорит он. — Злой человек напугал тебя?       Как по команде, актер «дома с привидениями» снова кричит, шатаясь и направляясь к ним. Чанбин кричит в ответ так же громко и еще сильнее зарывается в объятия Минхо. Минхо опять не может удержаться от смеха, но быстро сжалился над окаменевшим человеком у него на руках. Похлопав Чанбина по спине, он отстраняется и мотает головой в другой конец коридора.       — Давай идем, нам нужно двигаться дальше.       — Я не могу, — стонет он. — Я не могу пошевелить ногами.       — Конечно, ты можешь, — легко говорит Минхо.       Все, что делает Чанбин, это снова хнычет. Минхо чувствует, как он дрожит рядом с ним. Черт, он правда пугливый кот. В любом случае, есть только один путь, и он лежит вперед. Вздохнув, он хватает Чанбина за руку, убедившись, что их пальцы переплетены так, чтобы хватка была как можно надежнее. Затем он тащит Чанбина по коридору, стараясь встать между ним и актером, когда они проходят мимо.       Ярмарка серьезно сделала все возможное для их главной достопримечательности. Несмотря на то, что Минхо ничего из этого не пугает, он может понять, почему другие люди, а именно Хенджин, которого он периодически слышит на расстоянии позади них, испугались бы. Чанбин кричит на всех, кто выбегает им навстречу, и скулит, как побитый щенок, в промежутках между ними. Как бы ни было заманчиво подразнить его, Минхо вместо этого успокаивает его на протяжении всего пути. Каждый раз, когда Чанбин застывает и отказывается сделать еще один шаг вперед, он всегда рядом, чтобы уговорить его, смягчая свой голос, будто он разговаривает с одной из своих домашних кошек.       Через несколько минут им удается выбраться вместе целыми и невредимыми. Когда они выходят из дома с привидениями, Чанбин поворачивается к Минхо с застенчивым видом.       — Прости за это. Я не ожидал, что это будет так страшно.       — Не извиняйся за глупости, — Минхо закатывает глаза.       — И все же, — говорит он. — Спасибо, что заботишься обо мне, хен.       Затем, чтобы поднять настроение, он издает милый звук и извивается всем телом вверх-вниз, как штопор, эгье наполняет его с головы до ног. Минхо закатывает глаза и наклоняется вперед, чтобы ущипнуть другого за щеку.       — Божечки. Наш малыш Чанбинни такой беспомощный и смешной. Что хен должен с тобой делать, а?       — ГОСПОДИ, РЕБЯТА, — кричит Хенджин, выбегая из дома с привидениями. Он врезается в них сбоку и закидывает руки им на плечи. — ЭТО БЫЛО САМОЕ СТРАШНОЕ, ЧТО Я КОГДА-ЛИБО ИСПЫТЫВАЛ В СВОЕЙ ЖИЗНИ. Я ТАМ ЧУТЬ В ШТАНЫ НЕ НАЛОЖИЛ.       — Прелестно, — Минхо с отвращением морщит нос.       — Где Чанни-хен? — спрашивает Чанбин, вытягивая шею в поисках их друга.       — Ну, я бросил его, как только заметил выход, — беззаботно отвечает Хенджин. — Он должен быть здесь через пару секунд.       Только тогда он, кажется, осознает сцену, в которую ворвался. Он делает шаг назад, чтобы посмотреть на них, его взгляд перемещается с левой руки Минхо (все еще лежащей на щеке Чанбина, хотя уже не сжимающей ее так агрессивно) на его правую руку (все еще переплетенную с рукой Чанбина, когда он впервые схватил ее в доме с привидениями). В его глазах появляется лукавый блеск.       — Я чему-то помешал?       — Нет, — отвечают они одновременно.       — Что-то не похоже на это, — Хенджин хмыкает, не убежденный.       Его взгляд многозначительно задерживается на их переплетенных руках. Часть Минхо хочет вырваться из захвата, но он знает, что это было бы сродни признанию себя виновным перед присяжными, поэтому он отказывается, не двигаясь ни на дюйм. Здесь не на что смотреть. Ничего такого, что ему нужно было бы защищать.       — Хенджин-а, — внезапно раздается зловещий голос.       Они все поворачиваются на голос, чтобы найти Чана в дверях выхода, наполовину скрытого тенью от дома с привидениями. Его глаза опасно прикрыты, плечи напряжены, как у хищника, готового к прыжку. Хенджин взвизгивает от этого зрелища.       — Хен, — заикается он. — Я все объясню.       — Все в порядке, — мягко говорит он. — В этом нет необходимости.       — Н-нет?       — Нет.       Это единственное предупреждение, которое делает Чан, прежде чем рвануть вперед. Хенджин кричит громче, чем любой актер, который бродит по дому с привидениями, и взлетает, все еще визжа, когда он зигзагами пробирается сквозь толпу посетителей ярмарки. Чан, не колеблясь, бросается за ним, оставляя Минхо и Чанбина смотреть им вслед, снова одних.       — Радуйся, что я и тебя там не бросил, — говорит Минхо Чанбину. — В противном случае, это были бы ты и я прямо сейчас.       — Ты никогда не смог бы поступить со мной так жестоко, — напевает Чанбин.       Он возобновляет то же самое шоу эгье, что и раньше, придвигаясь ближе к нему с милыми, пронзительными звуками. Минхо смеется и использует руку, которая была на лице Чанбина, чтобы оттолкнуть его.       (И если он позаботится о том, чтобы отпустить его руку до того, как Джисон и Чонин смогут присоединиться к ним, это останется между ним и Богом. Учитывая, что Минхо атеист, это означает, что никто, кроме него, никогда не узнает)

СЛУЧАЙ IV: ЛОЖЬ НА ВКУС СЛАЩЕ ЯДА.

      С того момента, как Минхо просыпается, этот день не предвещает ничего хорошего. По какой-то причине в квартире холодно, даже с утяжеленным одеялом, которое он кинул поверх своего пухового одеяла, и когда ему наконец удается выбраться из постели, он точно понимает, почему это так. Чертово отопление сломалось. Он проверяет групповой чат многоквартирного дома, который он отключил, как только его добавили в него пару лет назад, и обнаруживает, что он не единственный, кто страдает от такого положения. Сообщив домовладельцу, что его квартира тоже нуждается в осмотре, он неохотно готовится к новому дню, и без того недовольный трудным началом.       С этого момента становится только хуже.       Выглянув наружу, он понимает, что сегодня небеса обрушили на Сеул настоящий ад, поэтому он одевается с умом, достает непромокаемые спортивные штаны и самое теплое пуховое пальто, а также зонтик, чтобы защититься от дождя. К сожалению, погода мало заботится о его приготовлениях. Он проходит примерно две улицы, прежде чем ветер — дикий и агрессивный, каким бы он ни был, ломает его зонт не менее чем в трех разных местах. Минхо останавливается как вкопанный и смотрит на него недоверчивыми глазами.       Этого не может быть.       Работа ничуть не лучше, чем путешествие, которое он прошел, чтобы добраться туда. В связи с тем, что они были удовлетворены своей предыдущей хореографией, SM Entertainment снова заключили с ними контракт на хореографию заглавного трека для нового рэпака альбома их группы и опять ожидают, что это будет настолько сложно, насколько это возможно для человека. Дело не в этом. Да, это нелепо, но проблема все равно не в этом. Проблема в том, что Минхо и остальные члены команды продолжают расходиться во мнениях о том, как продвигаться вперед в соответствии с инструкцией, которую им дали. Песня, которую им прислали, нетрадиционна — это слишком мягко сказано — и трудно отдать ей должное из-за идей, которыми они обмениваются. Это в сочетании с тем фактом, что все походу в плохом настроении из-за погоды, означает, что это довольно неприятное утро.       Наступает время обеда, и каким-то образом все становится еще дерьмовее. Благодаря тому, что Минхо отвлекся на фиаско с отоплением, он понимает, что забыл взять с собой ланч лишь тогда, когда ему пора есть. А это значит, что придется во второй раз выдержать грозу, чтобы пойти и что-нибудь купить. Он нацелился на рамен, так как у него нет настроения для чего-то слишком изысканного, но когда он добирается до круглосуточного магазина по дороге, то обнаруживает, что любимый вкус полностью распродан. Вместо этого ему приходится довольствоваться чем-то дерьмовым. Излишне говорить, что обед оборачивается полным провалом.       Он чувствует себя несчастным, когда тащится обратно в студию, дождь продолжает лить на его незащищенную голову, так как его зонтик в настоящее время брошен в уличный мусорный бак примерно в пятнадцати минутах езды отсюда. Страдание очень быстро переходит в утреннее разочарование, как только продолжаются дебаты о хореографии. Черт возьми, это худший день, который у него был за последние месяцы.       К тому времени, когда он уходит с работы, он раздражен и измучен. Приходит сообщение от его домовладельца, в котором говорится, что отопление починят не раньше завтрашнего дня, и как раз в тот момент, когда Минхо размышляет, сможет ли он пережить ночь, завернувшись в одеяла, мимо с ревом проезжает машина, обдавая водой из лужи, через которую она проезжает. Минхо останавливается как вкопанный во второй раз за день, его телефон все еще разблокирован для сообщения арендодателя в групповом чате.       — Я собираюсь покончить с собой, — объявляет он вслух.       Спешавшая мимо женщина бросает на него встревоженный взгляд, но не останавливается, чтобы задать какие-либо вопросы. Минхо не может заставить себя собраться с духом, поэтому продолжает мерзкое путешествие обратно в свою квартиру, топая по улицам, как Гринч, его лицо подобно грому, а дождь продолжает мочить его с головы до ног.       — Хен! Минхо-хен! Йа, Ли Минхо, подожди!       Пронзительный голос пронзает воздух, заставляя Минхо остановиться как вкопанный. Когда он поворачивается, то видит Чанбина, пробирающегося к нему сквозь толпу пешеходов с зонтиком над головой. Он останавливается рядом с Минхо и поднимает зонт повыше, чтобы прикрыть их обоих.       — Как получилось, что ты на улице в такую погоду без зонтика? — спрашивает он, затаив дыхание. — Здесь льет как из ведра.       — Серьезно, — невозмутимо говорит Минхо, его голос опасно ровный. — А я и не подозревал.       Чанбин не обижается на сарказм. Его глаза бегают по лицу Минхо, слегка изучая его, прежде чем он спрашивает:       — Ты идешь домой? — Минхо неразборчиво ворчит. — Я провожу тебя обратно.       — Не будь тупым, — коротко говорит он. — Ты живешь в противоположной стороне.       — Не важно. Это я с зонтиком, помнишь? Давай, отведем тебя домой, чтобы ты мог переодеться и согреться.       Минхо фыркает, думая о ситуации, которая ждет его дома. Согреться? Сегодня вечером это явно не входит в планы. Видя заметное замешательство Чанбина, он объясняет проблему с отоплением и изо всех сил старается, чтобы это не звучало так, будто он наполовину обдумывает возможность лечь лицом вниз в ближайший куст. Хотя, учитывая то, как прошел день, это все равно было бы его изюминкой.       — Окей, новый план, — говорит Чанбин. — Ты останешься у меня на ночь.       — Не будь нелепым-       — Ты ведешь себя нелепо, если думаешь, что я позволю тебе вернуться в квартиру, где нет отопления, когда ты выглядишь так, словно тебя только что выловили из реки Хан. Ты простудишься, если в ближайшее время не согреешься. Давай, идем.       Он обнимает Минхо за плечи и тянет его, чтобы тот начал идти. Минхо вздыхает, глядя на него всего мгновение, прежде чем признать свое поражение. Как бы ему ни было наплевать на то, что с ним происходит, он знает, что Чанбин прав. Кроме того, если он заболеет, он будет тем, кто будет страдать от последствий, так что он мог бы также предпринять шаги, чтобы избежать всего этого.       — Может, сначала выпьем кофе? — спрашивает он. — Я за весь день ни одного не выпил.       — Конечно, — говорит Чанбин. — Мы зайдем в кафе по дороге.       Они возвращаются в том направлении, откуда пришли, сбившись в кучу под надежным зонтом Чанбина. Дождь продолжает хлестать им в лица, подгоняемый ветром, но это ничто по сравнению с тем, что Минхо испытывал раньше, так что он не жалуется.       Они ныряют в первое попавшееся кафе, недовольно стряхивая с себя капли дождя в дверях. Минхо вздрагивает от волны жара, которая окутывает его, ледяные пальцы болезненно покалывает, когда он погружается в тепло. Он слышит ворчание справа от себя и поворачивается лицом к Чанбину, который теперь, нахмурившись, пытается закрыть свой зонтик.       — Дай сюда, ты, большой ребенок.       Не дожидаясь ответа, он вырывает зонтик из рук Чанбина и заворачивает его для него. Чанбин принимает его обратно с застенчивой улыбкой. Это быстро превращается в встревоженное вздрагивание, и он с визгом отдергивает руку.       — Какого хуя? У тебя ледяные руки!       — Сейчас зима, — он равнодушно пожимает плечами. — У меня плохое кровообращение. В это время года они всегда холодные.       — Пиздец, — в ужасе отвечает Чанбин. — Твои пальцы обморозятся и отвалятся с такой скоростью.       Он надевает зонтик на запястье, как браслет, а затем берет обе руки Минхо в свои. Руки Чанбина не особенно большие по сравнению с руками Минхо, просто больше, но они достаточно хорошо прикрывают его. Он подносит их ко рту и дует на пальцы Минхо, нежно потирая их. Шутка о том, не пытается ли Чанбин разжечь костер, приходит на ум Минхо, но так и не слетает с его губ. Вместо этого он с любопытством наблюдает за ним, живот сжимается в узел с каждым порывом теплого воздуха, который обдувает его.       — Привет! — щебечет кто-то.       Словно пораженные молнией, они отпрыгивают друг от друга. Минхо поворачивается лицом к говорящему, его уши горят от жара при мысли о том, что незнакомец застал его в такой интимный момент. Он встречался с искусственно оранжевыми волосами и ослепительно белыми зубами. Серьезно. Он никогда раньше не видел таких кристально-белых зубов. Работник кафе переводит радостный взгляд с одного на другого.       — Вы здесь на мероприятии в кафе для пар?       Минхо непонимающе моргает, глядя на нее.       — Мероприятие в кафе для пар?       — Да! — говорит она. Он понятия не имеет, как кто-то может быть олицетворением восклицательного знака в такой унылый, несчастный день, но она как будто даже не замечает, насколько мрачен город. Должно быть она сделана из того же материала, что и Енбок. Она указывает на вывеску рядом со входом, которую Минхо не заметил раньше, и говорит:       — Сегодня День кино, поэтому мы показываем Дрянную девочку наверху и продаем напитки, а также десерты за полцены для пар, которые придут.       В ту секунду, когда сочетание слов «за полцены» слетает с ее губ, они оба замирают. Минхо поворачивает голову, чтобы встретиться взглядом с Чанбином. Другой уже смотрит прямо на него, сверкая от предвкушения.       Менее чем через мгновение Минхо хватают за руку и грубо дергают в сторону бывшего парня.       — Конечно, именно для этого мы здесь! — восклицает Чанбин. — Мы все слышали об этом событии в соц. сетях, так что решили прийти и проверить! Разве это не так, малыш?       — Все верно, милый, — сладко говорит Минхо. Он поворачивается к работнице кафе и добавляет:       — Дрянная девчонка — это фильм, который мы смотрели на нашем первом свидании, так что он нам безумно нравится. Даже плохая погода не смогла остановить нас!       Девушка тает, как мороженое в летний день.       — О, боже мой. Это так романтично! Как долго вы, ребята, встречаетесь друг с другом?       — Одиннадцать месяцев, — немедленно отвечает Чанбин.       Минхо требуется несколько секунд, чтобы сообразить это. Если бы они не расстались, примерно сейчас шел бы одиннадцатый месяц их отношений. Как, черт возьми, Чанбин так быстро это вспомнил?       — О, вау, это так долго! Должно быть, скоро ваш 300-дневный юбилей, верно?       — Он был на прошлой неделе, — врет Минхо.       Девушка еще немного тает. Она ведет их в направлении верхнего этажа, где проходит мероприятие, посвященное Дню кино. Минхо ждет, пока она уйдет, прежде чем поворачивается и бросает на Чанбина раздраженный взгляд.       — Серьезно? — он поднимает бровь, не впечатленный. — Что случилось с тем, чтобы вернуться в твою квартиру как можно скорее, чтобы я не заболел?       — Здесь тоже тепло, — говорит он, защищаясь. — И кроме того. Ты правда собираешься отказаться от десертов, которые продаются за полцены?       Конечно, это не так. Однако Минхо скорее умер бы, чем признал это. Насколько он понимает, весь этот фарс — идея Чанбина, а не его. Он просто… случайно присоединился к нему, вот и все.       Испустив многострадальный вздох, он показывает, что Чанбин должен продолжать идти. Ехидно ухмыляясь, Чанбин взбегает по лестнице, таща его за собой за сцепленные руки, пока они не оказываются на верхнем этаже кафе. Свечи и лепестки разбросаны по всем столам, а гирлянды обернуты вокруг различных предметов мебели по всей комнате, погружая ее в атмосферный полумрак. На дальней стене проектор отображает музыкальные клипы на различные песни о любви.       Там уже собралась куча пар, сидящих на подушках, разложенных на полу. Большинство из них, похоже, студенты университетского возраста, прижавшиеся друг к другу под предоставленными одеялами, как кошки, и хихикающие друг другу в уши. Это невероятно тошнотворное зрелище.       При виде этого зрелища Минхо почти испытывает искушение выйти обратно в грозу. Затем он замечает стол с десертами в другом конце комнаты.       — Цель зафиксирована и наготове, — бормочет он себе под нос. — В десять часов. Я– в другую сторону, Бин; я сказал десять часов, а не два.       — Ни слова больше, — так же серьезно шепчет Чанбин в ответ. Он выглядит почти диким в мерцающем свете ближайшего набора свечей, глядя на стол с десертами с желанием, которое можно описать только как чувственное. — Давай, хен. Давай снесем все, что у них есть, а потом убежим.

СЛУЧАЙ V: ПОЦЕЛУИ С ВОДКОЙ ПОСЛЕ ЗАХОДА СОЛНЦА.

      В конце концов, они заканчивают тем, что остаются здесь ради показа Дрянной девчонки. К началу фильма Минхо слишком ленив, чтобы покидать убежище из-за жестокого дождя, и просто хочет спокойно выпить кофе. Чанбин доволен новостями и рад не торопиться со своими военными трофеями вместо того, чтобы забрать все в рекордно короткие сроки и совершить побег. Он выглядит таким счастливым, плюхаясь на подушку и раскладывая перед ними десерты, что рот Минхо не может удержаться от предательской улыбки.       Это мило, когда Чанбин становится таким. Это заставляет Минхо хотеть души в нем не чаять. Он издает хриплый звук в глубине горла и подсовывает Чанбину один из своих кексов.       — Не забудь съесть и это тоже. Я больше не хочу.       Чанбин делает паузу, хмурясь.       — Уверен?       — Абсолютно. Все, что я хотел, это кофе, помнишь?       Он проницательно смотрит на Минхо, словно пытаясь определить, лжет он или нет. Минхо бездушно смотрит на него в ответ, пока Чанбин не принимает подарок и не отводит взгляд. Только тогда он снова позволяет себе улыбнуться.       Мило.

❣︎❣︎❣︎

      К счастью, к тому времени, когда фильм заканчивается, дождь прекращается и они покидают кафе. Минхо берет на прилавке пару горячих шоколадок на дорогу домой, а затем они возвращаются в квартиру Чанбина, как и планировали. Странно возвращаться сюда опять. Хотя они закончили все на хорошей ноте, он не был тут с тех пор, как они расстались. Он наполовину ожидает, что дом полностью преобразился в его отсутствие, но он точно такой же, каким был, когда в последний раз покидал его. Вплоть до банки с чаем в пакетиках, которую Минхо обычно держал на столе. Похоже, Чанбин все еще не потеплел к нему за последние несколько месяцев.       — Думаю, у меня все еще осталось кое-что из твоей одежды, — говорит он, направляясь в спальню, как только они заходят. Он неопределенным жестом указывает на остальную часть квартиры. — Чувствуй себя как дома.       На самом деле ему особо нечего делать, пока он ждет, кроме как поставить горячий шоколад на кухонную столешницу. Тем временем Минхо заканчивает наводить порядок в гостиной — Чанбин всегда был безнадежен в поддержании чистоты и презентабельности — и только складывает последнее одеяло, как Чанбин выходит из своей комнаты. Он замечает Минхо и тут же стонет.       — Хен. Ты когда-нибудь заходил в чью-нибудь квартиру и не убирал ее сразу?       — Может, ты и согласен жить как свинья, но я нет, — парирует Минхо, хотя Чанбин по правде говоря не так уж плох. Не совсем. Он безнадежен, когда дело доходит до ведения порядка. — Если я останусь на ночь, то хочу находиться где-нибудь, где нет места взрыву бомбы.       — Да-да, неважно, — он закатывает глаза. — Кстати, вот твоя одежда. Я был прав — ты и правда оставил здесь кое-что из вещей.       Он бросает ему сверток с одеждой, и Минхо инстинктивно ловит его в воздухе. Ему было интересно, куда делась эта толстовка. Он полагал, что Чонин сбежал с ней, но, по-видимому, нет.       Только когда он наконец снимает свою мокрую одежду, то осознает, насколько недовольным он чувствовал себя из-за нее все это время. Скольжение во что-то мягкое и (самое главное) сухое ощущается как чистый рай. Он со вздохом зарывается в свою толстовку. Пахнет, как в квартире Чанбина. Это ощущение вызывает у него странное чувство ностальгии. До сих пор он не понимал, как сильно скучал по пребыванию здесь.       Когда он выходит из ванной, Чанбин на кухне, откупоривает бутылку водки.       — О, я и не знал, что ты устраиваешь вечеринку сегодня вечером.       — Ты меня знаешь, — говорит он, не сбиваясь с ритма. — Я всегда необузданный, молодой и свободный, — Минхо наблюдает, как он снимает крышку с одной из чашек с горячим шоколадом и осторожно наливает туда немного водки. — Я подумал, что это прекрасно подойдет к моему горячему шоколаду. Хочешь добавить немного к своему?       — Почему бы и нет? — Минхо пожимает плечами.       После дерьмового дня, который у него выдался, ему не помешало бы взбодриться.       Водка и горячий шоколад — отличное сочетание. Они устраиваются со своими напитками перед телевизором и листают каналы один за другим, не горя желанием смотреть что-то конкретное. Через некоторое время горячий шоколад заканчивается, но водка остается. Чанбин достает свои рюмки, и они начинают играть в игру с выпивкой по правилам, которые Минхо не до конца понимает, но все равно делает вид, что он во всем разобрался. Честно говоря, ему все равно. Пока он продолжает пить, он счастлив.       Вечер проходит с пьянящим удовлетворением, которое притупляет зверства остальной части дня. Все это исчезает, особенно теперь, когда он находится в компании такого человека, как Чанбин. Просто невозможно оставаться в ужасном настроении, когда он рядом с Чанбином. Он такой… Чанбин. Шумный и оживленный. Очаровательный. Восприимчивый к поддразниваниям — все, что он когда–либо делал, это откидывал голову назад с мальчишеской ухмылкой, а затем подыгрывал шутке — и такой же сообразительный, как Минхо, всякий раз, когда он кидал ответку. Так легко быть рядом с ним. Так легко наклониться и поцеловать его в губы.       Чанбин отвечает ему мгновенно. Пальцы смыкаются вокруг обоих запястий Минхо, удерживая его руки прижатыми к лицу Чанбина, и губы раскрываются под ним без сопротивления, вздыхая, будто с облегчением. В том, как они целуют друг друга, есть привычная непринужденность. Как будто последних нескольких месяцев разлуки никогда и не было. Как будто они целовали друг друга все это время, и прошло всего несколько мгновений с тех пор, как их губы в последний раз встречались.       — Чанбинни, — бормочет Минхо напротив него, опускаясь на колени и не отрываясь от поцелуя, пододвигается ближе, чтобы надавить на него под чуть более высоким углом. Он смазывает уголок рта Чанбина своими губами. — Чанбинни. Хен может отсосать тебе?       Чанбин стонет в него, кивая так энергично, что чуть не ударяется головой о скулу Минхо.       — Блять- Да, да, конечно, можешь-       Минхо улыбается сквозь кожу. Теперь, прикусив губами его челюсть, он переворачивает Чанбина на спину и проскальзывает между ног другого. Требуется не более чем легкий толчок, чтобы заставить их разойтись в стороны перед ним. Однако вместо того, чтобы сразу же стянуть спортивные штаны, Минхо обращает свое внимание на торс Чанбина и задирает джемпер, обнажая живот.       Среди их друзей общеизвестно, что тело Чанбина — это легенда. Самоотверженность, которую он проявляет в спортзале, пошла ему на пользу. Его руки угрожают вырваться из футболок, плечи массивные и широкие. Грудь состоит из сплошных мышц, ноги толстые и подтянутые. Он никогда не был заинтересован в том, чтобы набрать вес в шесть килограммов, больше заботясь о том, чтобы набухнуть и тренировать свое тело с отягощениями, и это ему идет. Минхо хватается за его бока жадными руками, поражаясь тому, насколько крепок Чанбин под растопыренными пальцами. Все эти мускулы, вся эта сила, и для чего? Он все еще тает под прикосновением Минхо.       Он влажно целует тело Чанбина под пупком, ухмыляясь тому, как тот вздрагивает под его языком.       — Малыш Чанбинни, — бормочет он, немного лукаво, когда делает это. Это прозвище впечаталось в тело Чанбина, как клеймо. Зубы Минхо следуют его примеру, оставляя симпатичный синяк на его золотистой плоти. — Посмотри, какой ты податливый для меня. Один поцелуй, и я уже уложил тебя на спину.       — Заткнись, — говорит Чанбин. Его голос звучит чуть громче вздоха, выдавая, насколько он уже возбужден. Задыхающийся смех доносится до головы Минхо, за ним следуют руки Чанбина. — Прекрати дразнить меня.       Минхо двигается, чтобы сделать еще один засос.       — Скажи «пожалуйста».       — Отъебись.       — Осторожнее, Чанбинни, — говорит он. — Ты должен быть повежливее с тем, кто находится так близко к твоему члену. Особенно когда у него очень крепкие зубы.       Он поднимает голову, чтобы одарить его ухмылкой. Наполовину раздраженный, Чанбин может лишь рассмеяться. Он притягивает Минхо к себе для еще одного поцелуя, втягивая его нижнюю губу в рот, пока не получает в награду тихий стон. Когда они расходятся, его большой палец скользит по скуле Минхо.       — Ты сумасшедший, хен, — говорит он нежно.       Минхо издает какой-то звук в глубине своего горла. Да. Он сумасшедший. Сумасшедший из-за того, что ни с того ни с сего поцеловал своего бывшего парня, сумасшедший от мысли, что хочет снять с него одежду. Сумасшедший из-за того, что не испытывает ни малейшего сожаления или колебаний по поводу продолжения этого дела. Без ума от Чанбина в целом.       Он наклоняет голову, чтобы поцеловать пульс Чанбина, а затем толкает его обратно на пол. Это жестче, чем предполагалось, потому что Минхо физически не способен не дразнить Чанбина до самого конца. Прежде чем он успевает возразить, Минхо уже двигается дальше, цепляя пальцами пояс спортивных штанов и боксеров Чанбина и дергая их вниз.       — Кто-то рад меня видеть, — замечает он.       — Ты такой раздражающий, — хнычет Чанбин.       Он снова проводит рукой по голове Минхо, на этот раз немного сильнее. Минхо облизывает губы — рот уже наполнился слюной от возбуждения, — а затем наклоняется под тяжестью. Поддразнивание Чанбина может подождать. У него есть дела по важнее, которыми нужно заняться.

❣︎❣︎❣︎

      В конце концов они спят вместе по-настоящему. Не просто перепихнуться по-быстрому на диване под звук какого-нибудь рандомного канала, который они оставили включенным по телеку. После того, как Минхо отсасывает ему, Чанбин тащит его в спальню, ссылаясь на необходимость смазки и ну… одно в итоге ведет к другому. Излишне говорить, что Чанбин не единственный, кто кончает в ту ночь.       Секс с Чанбином всегда был хорош, когда они были вместе, и сегодняшний вечер не исключение. Эти двое вполне совместимы в постели, отлично сочетают энергию друг друга и точно знают, на какие кнопки нужно нажать, чтобы достичь удовлетворения. Чанбину нравится, когда его дразнят, нравится, когда умелые руки Минхо ставят его на место. Он такой твердый и непоколебимый во всех других аспектах своей жизни, но всякий раз, когда дело доходит до секса, он отбрасывает все это. В такие моменты он подобен пластилину, из которого можно лепить то, что Минхо сочтет нужным. Разница в том, что это захватывающе.       А Минхо? Что ж, Минхо слишком счастлив, чтобы исполнять его желания. Он очарован тем, как тело Чанбина изгибается под его командованием, его мышцы — не более чем красивые украшения, достойные восхищения. Нет ничего лучше, чем видеть, как бицепсы Чанбина вздуваются так, словно вот-вот вырвутся из кожи, и знать, что все, что потребуется — это малейший толчок, чтобы победить их.       А еще то, как Чанбин с такой готовностью служит ему, с этим пылающим выражением решимости, опаляющим его лицо. Увлеченный во всех сферах своей жизни, Чанбин ничего не делает наполовину. Когда он трахает Минхо, то он его трахает и блять делает это хорошо. Ему нравится, что у Чанбина всегда найдется ответ на его сарказм, но он по-прежнему стремится угодить ему. Ему нравится, как красиво он выглядит, когда весь украшен засосами Минхо.       Он наблюдает, как Чанбин перемещается над ним, сидя верхом на Минхо, будто он взгромоздился на вершину трона. Его кожа блестит от пота. Живот выстлан красивыми фиолетовыми цветами; они колышутся при каждом изгибе его мышц, двигаются, как волна. Он весь розовый и от этого еще красивее.       Минхо хочет схватить его за бедра и вонзить ногти в мякоть раздвинутых бедер Чанбина. Он бы это сделал, если бы его руки не были заняты чем-то другим. Вместо этого они зафиксировались между руками Чанбина. Поднятый высоко в воздух между ними, каждый палец сцепился вместе и закрепился на месте. Чанбин сжимает их в такт своим движениям. Его глаза продолжают закрываться, слишком ошеломленные происходящим, чтобы оставаться открытыми, но у Минхо такой проблемы нет. Его взгляд постоянно прикован к зрелищу, которым он был благословлен, и вряд ли оно исчезнет в ближайшее время.       Может быть, это минутный бред. Может быть, это горячий шоколад с водкой затуманивает его разум. Может быть, дело только в нем.       В любом случае, Минхо сжимает руки в ответ и думает, довольно отстраненно, что он никогда больше не хочет их отпускать.

СЛУЧАЙ VI: ТОТ, ГДЕ МИНХО НАКОНЕЦ ПРИЗНАЕТ, ЧТО ЭТО ЧТО-ТО ЗНАЧИТ.

      Когда он просыпается на следующий день, уже шесть утра — Чанбин храпит рядом с ним, как бензопила. Нет ни одного момента, когда Минхо изо всех сил пытается осознать ситуацию, в которой он находится; он открывает глаза, и его мозг мгновенно просыпается, прокручивая в голове все, что произошло прошлой ночью, и то, с чем он проснулся сегодня утром. У него голый зад. У него был секс с Чанбином. Несколько раз. Он не жалеет об этом.       Может быть, для него это должно быть ошеломляющим осознанием. Он переспал со своим бывшим парнем через несколько месяцев после того, как они согласились, что им лучше остаться друзьями, и ничто в нем не хочет волноваться по этому поводу. У него даже нет такого искушения. Вместо этого все, что он чувствует, — это смирение. Что-то во всем этом кажется каким-то неизбежным. Может быть, он должен был почувствовать это в тот момент, когда вошел в квартиру.       Сейчас шесть утра. Минхо лежит голый в квартире бывшего парня, и ему нужно собраться на работу. Чанбин какое-то время не проснется, так как его никогда не ждут в лейбле раньше позднего утра, так что Минхо, вероятно, уйдет к тому времени, как он проснется. Он, скорее всего, захочет обсудить то, что произошло позже, и Минхо выслушает его, когда это произойдет. На данный момент, однако, он высвобождает ноги из-под бедер Чанбина и проскальзывает в душ.       В итоге он крадет кое-что из одежды Чанбина для работы, так как она все равно почти одного размера. Прежде чем уйти, он пишет в блокноте, который Чанбин держит на прикроватном столике — всякий раз, когда его ночью посещает вдохновение, — чтобы сообщить ему, что он ушел на работу. Он оставил завтрак на кухонном столе и позаимствовал запасной зонт, так как опять идет дождь. Он вернет его ему, когда они увидятся в следующий раз.       Минхо не удивляется, когда «следующий раз» наступает сразу после работы. Он выходит из студии и обнаруживает, что Чанбин ждет у фонарного столба напротив дверей с чашкой кофе в руках.       — Это для меня? — спрашивает он, подходя ближе.       — Нет, — отвечает Чанбин, но не протестует, когда Минхо все равно пьет, с тихим ворчанием отхлебывая кофе обратно. — Не хочешь поужинать вместе?       — Конечно, — говорит он. — Ты платишь?       Чанбин подтверждает, что это так. Гонорары за песни, которые он спродюсировал для группы новичков, принесли ему приличную сумму, и он чувствует себя достаточно великодушным, чтобы щедро одаривать ими Минхо. Он даже соглашается угостить его мясом. Дорогим мясом. Кто такой Минхо, чтобы отказываться?       Они останавливаются в барбекю-ресторане неподалеку. Минхо никогда не доверяет Чанбину подходить к открытому огню и не сделал бы этого, даже если бы это было единственное, что спасало бы их от голодной смерти, поэтому он поджаривает мясо для них обоих, пока Чанбин радостно рассказывает о событиях своего дня. Он очень страстный оратор. С большим энтузиазмом. Минхо не раз приходится сдерживать улыбку из-за уровня убежденности, который обрушивается на его уши.       — Вот, — говорит он, кладя первый кусок мяса на тарелку Чанбина. — Все эти разговоры, должно быть, утомили тебя. Ешь как следует, малыш Чанбинни.       Он покровительственно похлопывает по воздуху рядом с головой Чанбина, слишком далеко, чтобы дотянуться. Чанбин издает милый, высокий звук в глубине горла и подпрыгивает на своем сиденье, как ребенок.       — Спасибо, хен! Спасибо, что накормил меня.       Минхо торжественно кивает.       — Да-да. Я хорошо его поджарил, согласись? Разве он не выглядит восхитительно?       — Супер вкусно, — кричит он.       Они вместе ужинают в прекрасном настроении. Минхо не совсем уверен, о чем именно они говорят. Каким-то образом он может часами находиться в компании Чанбина, никогда не теряя самообладания, даже если потом ему трудно вспомнить, как он посвятил столько времени одному человеку. Его запас сарказма никогда не иссякает, как и способность Чанбина справляться с ним. Они не обсуждают предыдущую ночь, но Минхо знает, что рано или поздно это произойдет. Он будет готов встретиться с этим лицом к лицу, когда это случится.       Только после того, как их еда была съедена и оплачена, когда они вернулись на улицу, чтобы встретиться лицом к лицу с прохладой ноябрьской ночи, об этом, наконец, заговорили.       — Отопление в твоей квартире уже восстановили? — спрашивает Чанбин. — Или ты снова останешься у меня на ночь?       — Пока нет, — отвечает он. Его домовладелец сообщил эту новость в групповом чате ранее сегодня днем; понятно, что соседи Минхо отреагировали с крайним возмущением. — А что, тебя уже тошнит от меня?       — Нет. Просто пытаюсь понять, что будет дальше.       Минхо изучает его. Свет от ближайшего уличного фонаря подчеркивает черты Чанбина, но в нем нет ничего, что вызывало бы тревогу. Даже когда выражение лица ничего не выражает, его плечи легко расправляются, что успокаивает Минхо.       — Ты сожалеешь об этом? — спрашивает он.       — Нет, — отвечает Чанбин. Честно. Без смущения или колебаний. — А ты?       — Нет. Это странно?       — Ты всегда странный, хен, — веселье изгибает уголок рта Чанбина. — Но нет, я так не считаю. Я тут подумал и… Может быть, расставание было не самым правильным решением, в конце концов. Может быть, тот факт, что между нами ничего не менялось, не обязательно был плохим.       Минхо мысленно возвращается на несколько месяцев назад. Он и Чанбин начали свои отношения импульсивно, как и прошлой ночью; они пили вместе, и между одной бутылкой соджу и следующей их рты встретились, и с этого момента все пошло наперекосяк. На следующее утро они все обсудили и пришли к выводу, что продолжение отношений не повредит. Они явно испытывали физическое влечение друг к другу. Они чувствовали, что там, возможно, было что-то еще, кроме дружеской привязанности. Так почему бы не посмотреть, к чему все может привести?       В итоге, они ни к чему не пришли. Встречаться с Чанбином было приятно, да, но это ничем не отличалось от того, чтобы быть его другом. Единственная реальная разница заключалась в том, что теперь они спали друг с другом.       Оказалось, что Чанбин чувствовал то же самое со своей стороны. После еще одного обсуждения они в конечном счете решили расстаться, договорившись, что останутся друзьями. Естественно, сразу после этого был немного неловкий период, когда они пытались вернуть прежнюю колею в их общении, но в конце концов все утряслось, и жизнь пошла своим чередом.       Минхо не обязательно сожалеет о разрыве с Чанбином, не в том смысле, о котором он говорит, но он понимает, что Чанбин имеет в виду. Может быть, настоящая причина, по которой все было по-другому, когда они были вместе, заключается не в том, что отношения были неправильным решением. Может быть, это потому, что они были влюблены друг в друга дольше, чем осознавали это, и единственное истинное изменение, которое они сделали, это признали это. Между ними не было разницы, потому что единственным значимым различием был ярлык, который они носили. Все, что потребовалось — это расставание, чтобы увидеть это.       — Это твой способ снова пригласить меня на свидание, Чанбинни? — сладко спрашивает он.       Пустое выражение лица Чанбина исчезает. Неохотная улыбка приподнимает уголки его рта, поднимая их вверх, и он протягивает руку, чтобы взять Минхо за руку. Несмотря на то, что он холодный на ощупь, он не отшатывается от него. Просто трет его подушечкой большого пальца и смотрит на Минхо глупо мягкими, глупо довольными глазами.       — Это твой способ сказать «да»?       Нет. Это не так. Его способ сказать «да» — это шагнуть вперед, приподнять подбородок Чанбина и поцеловать его прямо в губы. Чанбин без колебаний целует его в ответ. Ярлык на их отношениях снова изменился. Он немного запылился с тех пор, как его убрали на хранение, но теперь он прилипает к ним сильнее, чем когда-либо прежде.       Минхо отступает от Чанбина с улыбкой, которая так же широко отражается на лице его парня. Это зрелище заставляет сердце неловко подпрыгнуть в груди. Черт. Кого он пытался обмануть все это время? Конечно, у него все еще есть чувства к Чанбину. Похоже, что Джисон и Хенджин все-таки были правы.       (Они также никогда не позволят ему смириться с этим, как только все узнают, что они снова вместе. Минхо это не заботит)