Life

      Если бы Хёнджину сказали, что его маленькое чудо, носившее имя "Феликс" имел дело с наркотой, он бы громко рассмеялся. Феликс – вся его жизнь. Хёнджину думалось, что не будь рядом с ним младшего, то его бы не стало. Ли просто не мог иметь дело с тёмной прослойкой общества. Хван бы никогда не подумал, что это блондинистое нечто пил что-то крепче кофе и уж тем более принимал вещества. Ликс ему втирал, что это таблетки от аллергии. Но какие таблетки от аллергии могут стоить баснословных денег, которых у двух студентов и так не водилось. Старший ему слепо верил три года. Три года Хёнджин жил в обмане.       Однажды он просто решил узнать куда же их копейки улетают каждый месяц. "От 180 тыс. вон" – гласила ему строка сайта с продажей мефедрона. Хёнджину казалось, что их крики слышали даже в соседних домах. Феликс с ним не разговаривал три недели.       После осознания Хван пытался отвадить его от мании на эти маленькие смертельные кнопки. Даже по врачам водил, лишь бы младший больше не занимался этим мутным делом. Феликс покорно слушался старшего, просил тщательнее следить за ним, но все попытки сводились к одному: "Хван Хёнджин, мне нужна доза".       Феликс лежал на старом диване еле ловя грань между сознанием и цветастыми кругами перед глазами. Хёнджину было больно смотреть на эту картину: большие зрачки, слюна на подушке, неестественно выгнутый позвоночник, острые скулы и полное неосознание происходящего вокруг. Его маленькая жизнь тускнела на глазах. Могло показаться, что Ли просто от нехуй делать считает трещины на потолке и пускает слюни, но старший видел эту картину не первый раз и сейчас ему стоило просто подождать, когда Феликса отпустит после очередного прихода. — Хёнджин, я обещаю, — промямлил Ли, смотря пустым взглядом в потолок, — обещаю завтра начать лечение. — Ликси, я так больше не могу, – старший поднялся с колен осматривая лицо Ли, что было бледное, как стены в их старой квартире, — Если твои "завтраки" будут продолжаться, то я умываю руки.       Хёнджин одарил младшего грустным взглядом и громко захлопнул дверь, выходя из комнаты. Младший не услышал его слов из-за собственных стонов от боли. Его продолжало ломать и гнуть. Маленькая ладошка Ли потянулась к блистеру на комоде. — Феликс, я не... — Хёнджин зашёл в комнату и увидел пустую упаковку, валявшуюся у головы младшего, который лежал в луже из пены.       Гудки для Хвана ещё никогда не длились так долго. Казалось, у Хёнджина вся жизнь пронеслась перед глазами. Но нет, его жизнь никуда не неслась, она даже дышать перестала. Его жизнь сейчас лежала перед ним на каталках в карете скорой помощи без сознания. Его жизнь сейчас умирала. Веснушки на бледной коже потускнели, синяки под глазами стали отчётливее, а когда-то красные губы постепенно становились синими. "Время смерти 18:33. Его не удалось откачать, доза была слишком большой. Мои соболезнования".       На похороны Хван не явился.