Порочное видение этажом ниже

      Солнце клонилось к закату.       Где-то внизу неожиданно хлопнула дверь. Я бы не заметил этого, если бы в этот момент не стоял на балконе с сигаретой в руке, наблюдая за садящимся солнцем и думая о своем. Опустив взгляд на балкон соседнего дома, расположенного на этаж ниже, стоящего почти вплотную к моему дому, удивленно приподнял брови.       В квартире в которой никто не жил около полугода, наконец появился хозяин.       Чуть подавшись вперед, с интересом вгляделся в закрытые двери, выходящие на балкон, надеясь что-нибудь увидеть сквозь толстые стекла, но разумеется не смог. Плотные шторы закрывали двери изнутри, оставляя гадать какое убранство квартиры и кто его новый владелец.       Разочарованно оттолкнувшись от перил, я стряхнул пепел с тлеющей сигареты и вернулся в комнату и как раз вовремя — зазвонил телефон. А значит скоро придет моя девушка и друзья.       Когда они пришли мне стало не до соседа в пустующей квартире, я всецело отдался их обществу и идее, ради которой они у сегодня собрались. Через два дня мой праздник — день рождение, которое я решил отпраздновать с размахом. И очень кстати оно выпадало на выходные. Я учел в этом знак свыше и решил не скромничать. Лишь ближе к полуночи, когда все детали и нюансы были обговорены и учтены, а друзья разошлись по домам, я снова вышел на балкон, покурить и тогда-то вспомнил о соседе. Я решил пригласить и его тоже. Почему-то я был уверен, что это он.       И какого же было мое удивление, когда на балконе появилась девушка, широко распахнув двери и раздвинув шторы. Она была в одной коротенькой светлой сорочке, с длинными до талии темными волосами. Ночь на дворе не позволяла разглядеть цвет волос более точно, но мне казалось, что она не брюнетка, а скорее шатенка. Девушка равнодушно осмотрела пространство лоджии и начала разворачиваться, чтобы уйти, но вдруг вскинула голову, глядя прямо на меня.       Я замер, несколько сбитый с толку ее реакцией.       Она не выказала ни капли удивления, словно ожидала чего-то подобного. Нет, словно ей было все равно есть ли здесь кто-то еще кроме нее или нет.       — Привет, — выпалил я, желая разбить эту неловкую тишину. Но неспокойно себя чувствовал только я один.       Она молча кивнула и скрылась за дверью, оставив ее открытой. По-прежнему сбитый с толку, я смотрел, как она прошла к кровати и как ни в чем не бывало легла спать, накрывшись одеялом, наплевав на то, что у ее сна есть свидетель.       «Странная девушка» — подумал я, понаблюдав за ней еще немного, а затем пожал плечами. — Мало ли какие люди бывают» — сказал сам себе, правда мысленно и потушив сигарету, вернулся в свою квартиру.       Утро оказалось душным, день обещал быть еще более жарким. Обмахиваясь полотенцем после душа, я прошел на балкон с чашкой кофе в руках, думая при этом, что сам ад взбесился и вышел из-под контроля и более не подчиняется Люциферу или кто там управляет адом? Но как бы то ни было, нынешнее утро определенно можно было сравнить с бунтующим адом, внезапно вышедшем из своих пределов и перебравшимся на поверхность. То ли ему не хватает грешников, которых он может жарить в своем огне и он решил самолично устроить самосуд раньше времени, то ли просто решил взять отпуск. Что из них верно?       Я тряхнул головой, чувствуя себя идиотом из-за дурацких мыслей в голове. Хорошо, что еще никто не научился проникать в головы и видеть все, что в них твориться. Я бы сгорел со стыда, если бы кто-то увидел то, о чем я сейчас думал.       Опершись на перила балкона и поставив пустую чашку на подставку, которую установил здесь сам же, еще при въезде в свой новый дом, я пододвинул пепельницу к ней и достал из заднего кармана джинсов пачку сигарет. Сделав затяжку, посмотрел в небо, обдумывая, что должен за сегодня успеть сделать, мысленно составляя список продуктов на вечер и завтра, и еще припоминая, что забыли что не доделал. Сделав еще одну затяжку, опустил взгляд и подавился. Дым рывками вырывался изо рта, пока я пытался откашляться. Сигарета выскользнула из рук и упала вниз, исчезая в высоте, разделяющей мой этаж и узкий проулок между домами.       — Что за черт?!.       Я уставился на балкон этажом ниже, а вернее, на пространство квартиры, что мог охватить взглядом со своего этажа.       Вчерашняя девушка неспешно прохаживалась рядом с кроватью.       В ее руках была простыня. Она тащилась за ней, как шлейф платья.       Но не в этом была вся фишка.       Голая. Она была голая.       Полностью.       Я прикрыл глаза ладонью, пытаясь совладать с собой. Ну надо же…       Я убрал руку и снова прошелся взглядом по небу, прежде чем осмелиться опустить глаза и посмотреть на девушку, задумчиво выхаживающую по комнате и совершенно не замечающую ничего вокруг. Я смотрел на нее и не знал, то ли смеяться, то ли плакать.       Мой взгляд зацепился за ее фигурку и брови медленно поползли вверх и продолжали подниматься, пока я неспешно ее разглядывал, раз уж она позволяла.       Девушка была невысокой, но очень женственной. Я был прав, посчитав, что она не брюнетка, а шатенка. Темные пряди ниспадали на спину и на плечи, касаясь кончиками тугих горошинок, венчавших полную высокую грудь, уже на взгляд казавшуюся тяжелой. Тонкая талия переходила в округлые бедра и длинные ноги. Она была стройной и как ни странно это прозвучит, аккуратной. Собранной. Да, именно так ее тело и выглядело. В нем не было ничего лишнего и оно удивляло правильностью форм и пропорций. Грудь не была больше головы, несмотря на то, что даже на взгляд не выглядела маленькой, бедра не слишком широкими или наоборот узкими, а ноги нужной длины для ее роста и комплекции.       Идеальна. На мой взгляд она была идеальна.       Я нахмурился, удивляясь своей спонтанной характеристике.       В этот момент она посмотрела на балкон, но ее взгляд был направлен ниже и она не могла видеть меня.       Красивое, строгое лицо. Она выглядела женщиной из-за строгих черт и чуть замкнутого выражения лица, но в то же время девчонкой из-за больших светло-серых глаз, маленького носика и тонкого контура губ.       Ее лицо сказало о ней многое.       Внешне уверенная в себе женщина, но внутри хрупкая и ранимая девочка, вынужденная выживать в этом жестоком мире.       Она отвернулась от окна и бросив простынь у кровати, начала одеваться.       Я медленно подался назад, все еще наблюдая за ней. Когда она скрылась в глубине квартиры, я окончательно пришел в себя и с удивлением заметил как сильно чешутся ладони и… проступает эрекция. Настолько явно, что только дурак бы ничего не понял.       Пока я рассматривал и оценивал ее, мое тело ясно дало понять, что она привлекательна для меня. Даже более чем.       Хмурясь и удивляясь самому себе, я потер ладони, пытаясь избавиться от зуда. Тряхнув головой выбросил из головы воспоминания об увиденном и взяв чашку, сунул пачку сигарет в джинсы и вернулся в свою квартиру.       Весь оставшийся день до самого вечера я провел на работе в делах и у меня почти не было времени на воспоминания об утреннем инциденте, но я заметил, что стоило выдаться свободной минутке, независимо от того, на работе я или хожу по магазинам со своей девушкой, покупая оставшееся к приготовлениям на завтрашний праздник, вспоминал о безымянной соседке, поселившейся этажом ниже.       Вспоминал ее лицо и тело. Последнее стояло перед глазами и не желало уходить, несмотря на настойчивые попытки отогнать эти видения, упорно и глубоко засевших в моей голове. Я вспоминал ее изгибы, легкое покачивание тяжелых грудей, плавное движение бедер… Я вспоминал как она повернулась к балкону и как ее груди покачнулись от резкого движения, вспоминал как она нагнулась за лежащим почему-то на полу платьем и показала мне все…       Я испытал стыд и в то же время вожделение. Рядом стояла моя девушка, а я думал о другой.       О той другой, что проживала в соседнем доме, прилегающем к моему так близко, что мне не составляло труда разглядеть все в деталях.       Так, хватит!       Я усиленно тряхнул головой, прогоняя все мысли и воспоминания прочь. Моя девушка, милая, чуть своенравная блондинка, высокая и уверенная в себе, заметила, что со мной что-то не так и спросила, в чем дело.       Я отделался ничего не значащей фразой и легко убедил ее, что все в порядке.       Но возвращался домой с тревожным чувством перемен и мне это не нравилось.

***

      Поздно вечером, когда мы все поставили в холодильник и еще раз прошлись по списку, мои друзья наконец разошлись по домам, пожелав друг другу спокойной ночи. Осталась только моя девушка. Что за ней случалось редко. Это удивило меня.       — Ты не идешь? — спросил я, снимая осточертевший за весь день черный пиджак. Несмотря на такую жару, я все-таки одел его и сто раз на дню успел пожалеть об этом.       — Нет, — сказала она. — Сегодня я останусь с тобой. — Ее губы озарила красноречивая улыбка, а взгляд был яснее любых слов.       Я улыбнулся в ответ. В последнее время мы все реже виделись и еще меньше уединялись. Пожалуй, это странно, но мы не жили вместе как большинство пар в нынешнее время. И чаще всего виделись только по выходным. То она ночевала у меня, то я у нее. Но вместе мы не жили. Я никогда не считал это странным, но однажды все-таки предложил ей переехать ко мне, на что получил несколько неожиданный ответ:       — Давай пока не будем торопиться, — огорошила она меня. — Присмотримся к другу другу и все такое. Но я подумаю над твоим предложением, обязательно подумаю.       Я не стал настаивать и уговаривать, а просто согласился. В самом деле, куда торопиться? Нам всего по двадцать пять.       Хотя мама говорила мне, что это самое время для женитьбы.       — Ты что, забыл? Сегодня выходные, а в выходные ты и я ночуем вместе, — продолжала она.       — Ах да, — выпалил я, оторвавшись от своих мыслей.       — Забыл, — наигранно обидчиво протянула моя любимая, надув губы и плавно двинулась ко мне. Я обожал эту кошачью грацию в ней и то как она играла роль хищницы. Подойдя вплотную, она положила ладонь на мою грудь и провела ею по всей ширине плеч, затем опустилась ниже. — Ну ничего, — лукаво и многообещающе улыбнулась она. — Я тебе напомню. — И потянув за галстук, повела за собой в спальню.       Поздней ночью, после столь яркого секса длившегося пару часов, я снова вышел покурить. Стоит отметить, что это моя излюбленная привычка — выходить на балкон. Я проводил здесь по меньшей мере, по несколько часов в день, а если были выходные, то и вовсе не вылезал из балкона. И ел здесь, и спал здесь, и работал тоже здесь.       И вот я снова на балконе. И снова достаю пачку сигарет из заднего кармана джинсов, открывая ее, вынимаю сигарету и зажигаю своей любимой зажигалкой, подаренную девушкой.       Сделав затяжку, выпустил дым в душный воздух ночи.       На небе уже давно светила луна и ее извечные спутницы-звезды.       «Скоро полнолуние, — машинально отметил я.       Легкий, полусонный ночной ветерок лениво пробежался по листьям растений и спустился вниз, на соседний дом, всколыхнув легкие, воздушные светло-голубые как ночная сорочка соседки, шторки, беспрепятственно ушедшие от дуновения ветра внутрь, через раскрытые настежь балконные двери.       Я позволил своему взгляду пойти дальше.       Девушка лежала на кровати, накрытая тончайшим одеялом. Как и ожидалось, она уже спала… А нет, приоткрыла глаза, ее губы дрогнули… Девушка чуть дернулась и часто задышала.       Я нахмурился. Она больна?       Ветер сильнее колыхнул шторки, скрыв ее от меня, но лишь на долю секунды, затем они снова опали и я сначала даже не понял, что увидел. И лишь потом, когда она беззвучно застонала и выгнула спину, до меня дошло.       Я снова подавился сигаретным дымом. Но почему-то тоже беззвучно, словно подсознательно боялся себя выдать. Справившись с кашлем, я уставился на нее во все глаза. Кажется, она уже подходила к пику. Ее тело изгибалось словно само по себе, широко разведенные ноги чуть подрагивали, смыкались и размыкались снова, будто она ничего не могла с собой поделать. Одна рука лежала на обнаженной груди, сминая ее и теребя тугие вершинки, а вторая двигалась между ног.       Ее дыхание стало частым и поверхностным, рот не закрывался, но и не издавал ни звука. Глаза были полузакрыты.       Неожиданно ее тело сотрясла дрожь, она выгнулась и закусила тыльную сторону ладони, чтобы не застонать вслух. Она кончала. Бурно. Остро. Ярко.       И тут же она обмякла, тяжело дыша и все еще подергиваясь.       Она выглядела… такой беззащитной.       Я шумно сглотнул, эрекция больно выпирала из-под джинсов и это отрезвило меня.       Моргнув, я медленно отпрянул, все еще не отрывая от нее глаз.       Девушка с трудом встала, ноги не слушались ее и грудь все еще тяжело опадала. Она подняла голову. У нее было такое лицо… Словно она только что занималась любовью. Безмятежное, расслабленное, умиротворенное. Но в тоже время словно страдающее и растерянное.       Хотя… Хотя она ведь и так занималась любовью. С самой собой.       Я усмехнулся. Кто-то очень хочет. И я могу ей в этом помочь.       Наблюдая как на ватных ногах она вновь обнаженная уходит в глубь квартиры, я тоже вернулся в спальню.

***

      Наши дома стоят почти вплотную к друг другу и к тому же соединены между собой лестничным пролетом. Хотя нет, не совсем. Это лет пять назад они были соединены, сейчас пролеты превратились в обычные коридорчики. Коренные жители этого дома говорят, что раньше этот дом был одним целым, но по какой-то неясной причине целый ряд квартир, начиная с первого этажа и заканчивая десятым снесли, а оставшийся лестничный пролет заменили на балкон-коридор на каждом этаже, соединяющий этажи двух соседствующих домов между собой.       Мой дом был десятиэтажным, а ее девяти. Чтобы попасть на ее этаж, мне пришлось спуститься ниже, но это и к лучшему. Гораздо проще воспользоваться для задуманного всего одним этажом, чем выходить из своего дома и идти в ее, что я сейчас и сделал.       Взлохматив волосы, черной густой копной спадающие до разреза глаз и чуть ниже, я протянул сжатую в кулак ладонь к двери и замер. Затем, все же решившись, постучал.       Дверь открылась не сразу. Прошло несколько томительных секунд, прежде чем я услышал шаги. Щелчок и дверь открылась. Она смотрела на меня, но ее взгляд не выражал никаких эмоций. Словно она ничего не видит вокруг. Может она слепа? Да нет, чушь.       — Привет. Помнишь меня? — прислонившись к дверному косяку, спросил я. — Я твой сосед напротив.       — Помню, — тихо сказала она. А я вздохнул с облегчением. Неужто всерьез решил, что она слепая? Дурак.       Я протянул ей приглашение. Она посмотрела на него и я подметил, глядя в ее макушку, какая она маленькая по сравнению со мной. Не выше ста шестидесяти сантиметров. По сравнению с моими ста восьмьюдесятью пятью, это…       — Что это? — спросила она поднимая голову.       — Приглашение. Я хотел бы, чтобы ты пришла на мой день рождения.       — Я? — Она впервые выразила эмоции. Удивление вкупе с недоверием. Я бы счел, что впервые вижу ее открытые чувства, если бы не прошедшая ночь, где ее маска равнодушного спокойствия разбилась вдребезги, а страсть и желание накрыли с головой. К тому же она… Была так уязвима в эту ночь.       — Да, ты.       — Но я тебя едва знаю, — нахмурившись возразила она.       Я беспечно пожал плечами.       — Познакомиться не трудно. Меня зовут Артем. Но можешь звать меня Арик. А тебя?       — Лейла, — растерянно пробормотала она, явно удивленная моим наступлением и поведением вообще.       — Вот и познакомились. Возьми. — Я не совсем вежливо впихнул приглашение ей в руки. — Время, дата и место, все указано. И да подарок не так уж и обязателен. Можешь принести бутылку вина или коробку конфет, этого будет достаточно.       Держа в руках приглашение с таким видом, будто в любую секунду готова его выбросить, она прищурилась.       — Зачем тебе это? Зачем тебе приглашать девушку, которую ты едва знаешь?       Я снова беспечно пожал плечами.       — Считай это дружеской нотой. Ты новенькая в доме и все такое.       — А на самом деле?       Я удивленно моргнул и уставился на нее. А она умнее, чем кажется. Ну что ж, если она хочет по-честному…       Подавшись вперед, я машинально отметил, как она дернулась, но заставила себя стоять на месте. Почти касаясь губами ее уха, шепотом произнес:       — Шторы на ночь, милая, нужно закрывать.       Выпрямляясь, я наблюдал, как она густо краснеет. Девушка подняла глаза, в них была та же уязвимость, что я уже увидел ночью. Но к моему очередному удивлению, она быстро справилась с собой.       Презрительно вздернув бровь, она спросила:       — И что же, ты предлагаешь мне найти кого-нибудь на твоей вечеринке? На ночь? Или может, я там в качестве десерта?       Ее последние слова задели меня. Но я быстро успокоил себя. Конечно, ей это не понравится. Будь я на ее месте, тоже бы злился. Тоже бы решил, что меня принимают за какую-то шлюшку. Она вправе сейчас оскорбиться.       — Нет, — просто ответил я. — Первое: да и да. Но последнее: нет. Это тебе решать. — Заметив ее скептический взгляд, пояснил, вздохнув: — У меня достаточно свободных друзей. Может найдешь себе кого-нибудь.       — Жест доброй воли? — усмехнулась она. Не сдержавшись, я усмехнулся в ответ.       — Выбор за тобой, Лейла. — От меня не укрылась ее реакция на произнесенное мною ее имя. Весьма необычное, кстати.— Захочешь прийти — приходи. А не хочешь… — Я пожал плечами. — Ну ладно, пока. Подумай над моими словами. — Сказав это я ушел, на повороте с лестницы заметив, как она задумчиво смотрит мне в след.       Ну что ж, мой ход сделал, посмотрим какой ход сделает она. Согласиться или нет.

***

      Весь день я провел в ожидании неизвестно чего и только на дне рождении, когда все гости начали собираться, а я все кидал взгляды на дверь, понял, в чем причина моего ожидания.       Я ждал ее.       Но она не пришла. Ни сейчас, ни потом, ни после.       Она не пришла.       И я почему-то был рад этому. Хотя и не мог этого объяснить.       Празднование прошло на ура. К полуночи мы уже знатно напились и шумели будь здоров. Однако этажом ниже в моей доме никто не жил, а выше была крыша и соседям там делать нечего, если конечно, они не решили стать голубями.       Я усиленно тряхнул головой. Да что за дурацкие мысли мне лезут в голову? Надо бы освежиться.       Выйдя на балкон я глубоко втянул прохладный ночной воздух.       Надо же, в кои-то веки не душно как в аду.       Закурив, я отметил, что явно перебрал и утром у меня чертовски будет болеть голова. Но потом махнул рукой. Сегодня же мой день рождения, а на завтра отгул. Помаюсь с утра немного и снова буду как огурчик. Я опустил взгляд на соседний дом и снова против воли вспомнил о Лейле.       Двери балкона были распахнуты, но шторы плотно задернуты и теперь были явно из другого материала, как, собственно и цвета.       Этого следовало ожидать. Я ведь предупредил ее.       В какой-то момент я поймал себя на мысли, что хочу окликнуть ее, хочу, чтобы она вышла на балкон, но отдернул себя.       Свой выбор она сделала, оставь девочку в покое, дебил. Ты и так унизил ее сегодня.       — Кого? — спросил кто-то рядом. Я вздрогнул и повернулся к своему лучшему другу Антону.       — Я сказал это вслух? — спросил я протирая глаза, картинка расфокусировалась, затем вновь стала четкой.       — Ага. Так кого унизил-то?       Я кивнул на балкон соседнего дома.       — Ее.       Антон уставился туда же, куда и я.       — Это кого это? Всех твоих знакомых девчонок я знаю. И эта квартирка разве не пустовала? — бодро вопросил он. И как ему удается так дико не пьянеть, как я? Всегда удивлялся этому.       — Пустовала, — подтвердил я.       — А, новенькая? — догадался Антон.       — Ага.       — И? Так и не объяснишь мне ничего?       Я рассеянно моргнул, пытаясь собрать себя в кучку. И в самом деле не стоило столько пить… А к черту! Сегодня мой праздник. Мне двадцать пять, мне двадцать пять… Что там дальше-то? Не помню. Блин, голова закружилась.       — Ей, эй. — Антон поддержал меня, не дав упасть. — Ну так что?       — Я пригласил ее на праздник.       — И все?! — недоверчиво переспросил Антон.       — И все.       — И этим ты ее унизил?! — Теперь в его голосе слышалось откровенное изумление.       Я хотел было ответить, но захлопнул рот и хмуро посмотрел на друга. Затем все-таки произнес:       — Она новенькая и одна. Парня нет, вот я и подумал…       — А, ну ясно. — Он оглянулся на квартиру в которой праздновали мои друзья под мелодичную танцевальную мелодию. — Так что ж тут унизительного-то? Ты ж хотел ей помочь, не так ли?       Я молча кивнул.       — Или я чего-то не знаю? — Антон как всегда проницателен, но я не стал ничего ему объяснять. То, что я видел… Это сугубо между нами. Я предложил ей выбор и она его сделала. Осталась в своей квартире. Не захотела облегчить свой голод. Почему? Потому что я знал об этом? Или она просто стеснительная? Если да, то плохо ее дело. Стеснительные нынче не в моде.       — Как зовут-то хоть ее?       — Лейла.       — Серьезно? Так и зовут? Она не русская, что ли?       Я дважды кивнул, затем покачал головой. Черты лица может быть и русские, а имя… Какое мне дело до имени? Кого только как не называют в наше время. Лейла, так Лейла. А хотя… Ей идет это имя. Красивое имя для красивой девушки.       — Ладно, — сказал Антон. — Черт с ней, с этой Лейлой. Ты ж не знал, что она такая ханжа. Она, небось и страшная к тому же и носит паранджу. — Он коротко хохотнул и ушел, предварительно хлопнув меня по плечу. Я хотел было возразить, но слушала меня только ночь и я сказал это ей, вовремя вспомнив, как она без капли стеснения разгуливала по квартире обнаженной и что далеко не уродка:       — Красивая и паранджу не носит. Дурак ты, Антон. — И мысленно тоже обозвал себя дураком. В самом деле, с чего я решил, что она согласиться? Это ее тело, она сама решает как им распоряжаться. И я действительно ее унизил. Ну, если не унизил, то оскорбил уж точно. Она не похожа на…       Я обернулся на друзей.       Нет, она правильно сделала, что не пришла. Ей тут не место. Не то чтобы, вечеринки не ее, но то, что после них — наверняка. Она похожа на домашнюю девочку, которая будет ждать мужа с работы с горячим ужином и будет ему верна, как собака хозяину. Вот на такую она похожа. А эти… мои друзья… на один раз. А она на один раз не согласиться.       Она доказала это, оставшись дома.       Вздохнув, я оперся руками о перила, выпрямился и придерживаясь за стены, вернулся в квартиру.

***

      После моего дня рождения прошло уже две недели. Как я и предполагал, утром у меня зверски болела голова, но к полудню стало намного лучше и жизнь пошла своим чередом. Дом, работа, опять дом, выходные с друзьями, с девушкой… И так по кругу. Бесконечному, замкнутому кругу.       И за все это время я почти ни разу не вспомнил о Лейле.       Пока она сама не дала о себе знать.       Я привычно курил на балконе, любуясь вечерним небом и думал о своем, когда мой взгляд привлекло движение внизу. Девушка ходила по своей квартире, знакомо накручивая круги по спальне и… голая. Опять.       На этот раз я отреагировал спокойнее, чем в первый раз. Хотя эрекция считала иначе, больно уткнувшись в ткань джинсов.       Понаблюдав за ней какое-то время, я потушил сигарету и закурил новую, а она все продолжала ходить как ни в чем не бывало, совсем не замечая, что ее нагота как на ладони.       Со своего расстояния я видел лишь небольшой пятачок ее спальни, на котором была видна часть кровати, стоящая справа и собственно, все. Планировка наших домов хорошо известна большими квадратными метрами и места явно не жалели. Одна только спальня была размером с целую однокомнатную квартиру. Как я уже говорил, наши дома прилегали очень близко к друг другу и чтобы разглядеть побольше, мне пришлось бы сесть и тогда ее спальня была бы полностью открыта для моих глаз. Но я этого делать не стал. Мне было достаточно и того, что она ходила перед окном в чем мать родила будто нарочно, хоть и в глубине своей спальни.       Может, стоит поприветствовать ее?       Пока я думал, как поступить, она исчезла за дверью балкона, в противоположную сторону от кровати и вновь появилась, на этот раз со стопкой бумаг и что-то усердно записывала на белоснежных, но сильно исчерканных листах формата А4.       Это она так выполняет работу? Интересно, а где она работает? На вид совсем девчонка. Сколько же ей лет? И как хватило денег купить такую большую квартиру? Родители помогли?       Листы выпали из пухлой, кое-как собранной стопки и разлетелись по полу. Она рассеянно посмотрела на их полет и наклонившись, принялась собирать с таким видом, будто делала это ежедневно в течение всей своей жизни.       Я тут же обо всем позабыл, уставившись на то, что она, сама того не ведая, мне показала.       Шумно выдохнул и выронил сигарету, которая снова исчезла между нашими домами. Эрекция настойчиво ударилась о ткань джинсов, требуя выхода и разрядки. Мне пришлось поправить его, чтобы не причиняла такую сильную боль.       Девочка, ну что ж ты так неосторожна…       — Тебе следовало бы быть благоразумнее, — сказал я, не сдержавшись.       Она подпрыгнула и резко обернулась. Ее огромные светло-серые глаза сильно выделялись на побледневшем лице, которое с каждой секундой, становилось все краснее, пока не стало совсем пунцовым. Вскочив, она скрылась за стеной и появилась спустя минуту уже одетой. Наградив меня хмурым, смущенным взглядом, она принялась заново собирать раскиданные листы повторно раскидав их, когда я заговорил.       — Это у тебя что, фетиш такой? Гулять голой по квартире? — спокойно спросил я. Гораздо спокойнее, чем когда она была обнаженной и чувствовал себя так же, хоть мое либидо все еще напоминало о себе.       — Это моя квартира, — сказала она.       — Я и не спорю. Но ты забываешь, что у тебя есть соседи.       На это она ничего не ответила.       Мы замолчали. Она собирала бумаги, я продолжал курить.       Через несколько минут, когда все листы были собраны, она прижала их к груди и подойдя к балкону, молча уставилась на меня, словно собиралась что-то сказать, но передумав, все так же молча взялась за шторки.       — Нет, правда, — добавил я, поняв, что сейчас она задернет их и я упущу возможность поговорить с ней. Хотя зачем мне это, спрашивается? — Будь осторожнее. Не все реагируют на это так же как и я. Относительно.       — Ты никому не сказал об этом? — спросила девушка чуть недоверчиво и удивленно. Выходит, она ожидала, что я растреплю о ее любви к прогулкам голяком по собственной квартире всему кварталу? Делать мне больше нечего…       — Нет. Это твое тело, поступай с ним как хочешь. Кстати, а почему ты не пришла? — Это вопрос давно меня мучил. Ответ в общем-то я знал, но хотелось убедиться, получить подтверждение, так сказать.       Какое-то время она молчала, задумчиво глядя на меня, а затем ответила, коротко и ясно:       — Я не могу спать с кем попало. — И задернула шторы.       Ну что ж, этого я и ожидал.       Докурив сигарету, бросил ее в пепельницу и вернулся в свою квартиру.

***

      Сегодня был отличный день — меня отпустили пораньше и я на всех порах спешил к своей девушке. В последние две недели, спустя месяц после моего двадцатипятилетия, мы практически не виделись. Она все ссылалась на какие-то дела, да и я был занят. И вот наконец, мы вполне можем провести время и уединиться. Я нарочно не стал ей звонить, чтобы сделать сюрприз. Тем более ключи у меня были.       От нетерпения я ерзал на сидении и спустя, казалось, вечность, впереди показался ее дом. Я припарковался и спешно вбежал в распахнутую настежь дверь. Сбежав вверх по лестнице, вставил ключ в замочную скважину, поправил букет, намеревавшийся вылететь из подмышки и вошел в квартиру. Только я хотел было позвать ее, но тут заметил обувь. Мужскую, не женскую.       Какое-то время я тупо смотрел на нее, затем уверенно прошел в спальню, уже зная, что там увижу.       Остановившись на пороге ничем не защищенной спальни ввиду отсутствия двери, я наблюдал за страстью двух влюблённых, которых считал самыми дорогими мне людьми. Увлеченные друг другом, они даже не заметили меня…       Пока я не бросил в них букет. Без ярости, без намерения причинить боль, а так, будто будто сумку на стол, придя с работы.       Букет ударился о спину уже бывшей девушки и упал на смятые простыни. Они разом вздрогнули и повернулись ко мне. Я равнодушно наблюдал как их лица бледнеют, вытягиваются в страхе и потрясении, с которым они безуспешно пытаются справиться.       — А-Артем… — пискнула Аня.       — Друг… — выдохнул Антон, но тут же запнулся и поморщился. Я понимал его. После такого назвать меня другом… Опрометчивое заявление.       — И давно это у вас? — Меня поразило то равнодушие, с которым я задал этот вопрос. Словно я смотрел порно, а не на измену близких мне людей.       — А…       — Мы… Мы хотели тебе рассказать… — произнес Антон. — Хотели, но… — Он запнулся.       Наступила тишина. Какое-то время я молчал, не говоря ни слова.       — Хотели. Но не сказали.       И ушел.       Дальше все было как в тумане. Я не помню, как вернулся домой. Не помню, что делал все это время. Очнулся я лишь на своем излюбленном, привычном месте — на балконе, с бутылкой пива в руках и судя по количеству жестянок у ног, далеко не одной. Я смутно разглядел в этом скопище и бутылку водки, но понять, открытая она или нет, не смог.       «Как они могли?» — пронеслась в голове мысль. — «Он ведь знал, что я с ней. Знал, что она моя. И все равно… Как же так?»       Жестянка, смятая в пластину, полетела вниз. Я провожал ее взглядом до тех пор, пока она, с легким, приглушенным расстоянием скрежетом, не ударилась об асфальт и не отскочила в сторону, выкатившись на проезжую часть.       Он ведь знал. И она знала. Они могли мне сказать. Зачем было… за моей спиной… Сука!       Меня охватила злость. Ярость. Бешенство. Эти чувства прорвались сквозь оцепенение в котором я пребывал все это время и нахлынули, как цунами на беззащитный городок. Как гигантская волна, поднявшаяся из океана, сметая все на своем пути.       Я в ярости швырнул все банки и бутылки вниз, слыша как они разбиваются и отскакивают от асфальта. Я наслаждался этим. Мне хотелось уничтожить все, что попадалось под руку. И я охотно поддался этому разрушительному желанию.       Следующей полетела пепельница, затем сигареты.       Это доставило мне удовольствие. Но не столь сильное, как звон разбитого стекла.       Затем горшки. О да, это было невероятное, потрясающее чувство.       Я никогда не любил цветы. А отныне ненавидел их всеми фибрами души!       Наблюдая, как они разбиваются, я улыбался. Не стирая этой жутковатой улыбки с лица, плюхнулся на покрытый линолеумом пол лоджии, обхватив голову руками и раскачивался взад-вперед будто маятник, будто псих в сумасшедшем доме.       Вдруг вверху что-то промелькнуло. Я поднял голову, с неохотой оторвав взгляд от разбитого стекла, ошметков сигарет, покореженной пепельницы, рассыпанной земли, расколотых горшков и вялых, обмякших растений кружком лежащих далеко внизу.       Лейла снова ходила по своей квартире. И снова голая. Снова.       Она ничего не слышала?       Я прищурился и разглядел наушники в ее ушах. На талии свободно висел ремень с кистями, ручками и прочей канцелярией. На руках, щеке и груди были разноцветные пятна краски.       «Художница», — понял я и приглушенно хохотнул. Она художница.       Какое забавное зрелище: в наушниках, в ремне и без одежды.       «Какого черта?» — с неожиданной яростью подумал я. — «Разве я не предупреждал ее? Почему она игнорирует мои слова? Я велел ей закрыть шторы и не ходить голой по квартире! Почему она все время забывает об этом?»       Или не забывает?       Или она это намеренно? Нарочно?       Ярость и злость поднялись в душе с новой силой.       Глупая, глупая девчонка. Неужели она ничего не понимает? Или ей так нравиться, когда на ее тело глазеют? А может, она извращенка? Ну конечно, кто же еще? Будет разве нормальная девушка ходить голой по квартире сутками напролет, при том прекрасно зная, что за ней следят? Нет. Нормальная девушка так делать точно не будет.       Пока я все больше распалялся, девушка, даже не подозревающая о том пожаре, что разгорался этажом выше в моем лице, спокойно сняла наушники и скинув ремень, аккуратно сложила их на стол, который я отчетливо видел в глубине ее спальни, сидя на лоджии, а не стоя, как обычно. Затем сладко потянулась, сонно зевнула и покачивая соблазнительными бедрами, ушла. Видимо в душ.       Я убедился в этом, когда она через несколько минут, вернулась влажная и с полотенцем, обернутым вокруг ее тела. Еще раз зевнув, она стянула с себя полотенце и повесила его на спинку стула, стоящего рядом с кроватью и прямо так — опять-таки — обнаженной легла спать.       И все бы ничего, но через несколько минут, она принялась ласкать себя!       Вот этого я выдержать уже не смог. Ну все, милая.       Позже я долго не мог понять, что именно заставило меня сорваться и сделать то, что сделал. То ли ее поведение, так непонятное мне, то ли мое собственное желание, которое появилось, стоило девушке впервые показаться мне на глаза, демонстрируя свои странные привычки, и с тех пор не угасало, а теперь достигло своего пика, то ли попытка забыться и выплеснуть всю свою боль и злость, а может, что-то еще. Но неизменным остается одно — я сделал то, что сделал.       И не был уверен, что жалею об этом.       Ее пальчики уже касались самых интимных частей ее тела, возбуждая и ее и меня.       Эрекция болезненно пульсировало в паху.       Я зачем-то огляделся вокруг, затем встал и вышел из квартиры, спешно заперев дверь. Быстро прошел на ее этаж и постучал.       Тишина.       Затем тихие, даже немного робкие шаги.       Дверь открылась и на меня уставились большие светло-серые глаза.       — Ты… — только и успела выдохнуть она. Я втолкнул ее в квартиру и громко захлопнул дверь. Меня порадовало, что замок у нее английский и не пришлось возиться, запирая выход к моему и ее отступлению.       Она попятилась и замерла, уткнувшись спиной в стену коридора.       — Что ты так смотришь на меня?       Девушка моргнула, пытаясь взять себя в руки и встряхнуть с себя испуг и недоумение.       — Что тебе нужно? — спросила она сложив руки на груди. Инстинктивный защитный жест. Попытка спрятаться, спасти себя от давления. Закрыться.       Я улыбнулся.       — Заглянул в гости.       — Я тебя не приглашала, — нахмурившись заметила она. Справедливо, между прочим, но как будто я спрашивал. — Так зачем ты пришел?       Я снова улыбнулся и сделал шаг вперед. Она испуганно дернулась, но отступать ей было некуда и я легко зажал ее между собой и стеной. Воспользовавшись ее растерянностью, просунул руку между нашими телами и коснулся ее лона. Она шумно выдохнула. Как я и ожидал, она была влажной.       — Делала это? Без меня?       — Ты… Ты опять следил за мной? — Она пыталась быть грозной, но была слишком растеряна и напугана для этого. А еще уязвима.       — Следил? О, да, следил. Не каждый день увидишь как девушка мастурбирует. Зрелище весьма возбуждающее. — Я просунул палец внутрь между нежными складочками, заставив ее сдавленно охнуть. Она стиснула колени и схватила меня за руку. Как будто бы меня это остановило.       — Расслабься. — Я легко раздвинул ее ноги ладонью, перехватил запястья другой рукой и завел их ей за голову, прижав к стене. — Я знаю, ты хочешь этого. Так почему бы нам не помочь друг другу? — Мои пальцы без остановки двигались в ней, уговаривая, настаивая, убеждая.       — Нет. — Она всхлипнула. — Я не хочу.       Меня снова обуяла ярость.       — Ах вот как. Не хочешь? — Она покачала головой. — Не хочешь, значит… Тогда почему ты все время ходишь голой по квартире? Я же видел тебя и ты знала об этом.       — Н-но это моя квартира.       — Да. Твоя. Но шторы закрыть ты не догадалась.       Она густо покраснела.       — Я все время забываю.       — Забывает она, — пробормотал я, не отрывая глаз от тяжело вздымающейся груди и тугих горошинок, так манящих поцеловать их.       — Нет, не нужно, — снова всхлипнула она, разгадав мои намерения. Я посмотрел ей в глаза.       — Тебе следовало бы быть осторожнее. Я ведь мужчина, милая Лейла. — Она вздрогнула, услышав свое имя. Я наклонился к ее лицу и коснулся губами ее губ, затем поцеловал, воспользовавшись языком.       Когда я прервал поцелуй, она потрясенно выдохнула:       — Т-ты пьян.       — Ага. От желания, от похоти. От тебя.       — Нет, ты пьян!       — А, ты про алкоголь? Ну да, выпил, пару бутылок пива. А может и не пару. — Я погладил большим пальцем ее клитор. Она застонала и тут же захлопнула рот, краснея все сильнее. В следующее же мгновение я подхватил ее на руки и прошел в спальню, безошибочно определив ее местонахождение. Планировка комнат в наших домах одинаковая.       — Отпусти, — потребовала она, беспомощно барахтаясь в моих руках.       — С радостью. — И бросил ее на кровать. А пока она пыталась встать, рывком стянул с нее трусики, затем взялся за свою одежду: скинул пиджак, рубашку и принялся за ремень. Она села на кровати и отползла к ее изголовью, затравленно наблюдая за мной, но в то же время с предвкушением, желанием, которые безуспешно пыталась скрыть.       — Я буду кричать.       — Кричи, — равнодушно пожал плечами я. Меня и правда это совершенно не пугало. — Ты и так будешь кричать сегодня ночью. — Я отбросил в сторону ремень. — От наслаждения. — Затем расстегнул брюки и шагнул к ней, вытаскивая свою плоть наружу.       Ее и без того большие глаза стали еще больше.       — Что? Не ожидала? Думала я «маленький»?       — Н-нет, — прошептала она глядя на меня снизу вверх. Осознав, что я надвигаюсь на нее, она вскочила и бросилась бежать, но вовремя обхватив пальцами ее лодыжку, я рывком потянул ее на себя, опрокинув на спину и сорвал сорочку, разрывая хрупкую ткань в клочья. Теперь она лежала подо мной полностью обнаженная.       Вблизи она была еще прекрасней. Идеальная…       Тугие вершинки соблазнительно украшали большие груди, тонкая талия, которую я мог бы обхватить руками и округлые бедра, настолько мягкие и женственные на вид, что мне захотелось почувствовать их на ощупь. Что я и сделал. Раздвинув ей ноги, снова проник пальцами в ее естество, а она снова схватила мою руку и я раздраженно бросил:       — Не сопротивляйся. Иначе я попросту тебя изнасилую.       — Это и так изнасилование, — тихо прошептала она, продолжая сопротивляться.       Мы встретились взглядом. Я хмыкнул:       — Если бы это было изнасилование — ты бы не хотела этого так сильно. — Я вытащил палец и слизнул ее влагу.       Она шумно сглотнула.       Подтащив девушку к себе, я без предупреждения вошел в нее, закинув ее ноги себе на бедра. Она вскрикнула и начала вырываться, но я не позволил ей сбежать, прижав ее руки над головой и возлег на нее, удерживая всем своим весом, заставив еще шире раздвинуть ноги и еще глубже принять в себя. Она снова вскрикнула, морщась от моих резких и сильных толчков. Я заставил ее полностью принять меня.       — Тебе нравиться? — спросил, нависая над ней как скала и вколачиваясь в ее хрупкое, податливое тело.       — Н-нет, — выдохнула она отворачиваясь, стараясь спрятать от меня блеск своих больших глаз. Блеск желания.       Усмехнувшись, я резко поменялся с ней местами. Теперь она оседлала меня, как всадница лошадь. Обняв ее ногами, я продолжил голодно вбиваться в ее тело. Ее полные груди подпрыгивали в такт моим толчкам и я сжал их, сминая и лаская, теребя соски между пальцами.       Она застонала. Ее веки отяжелели, закрываясь.       — Лгунья, — сказал я, засовывая пальцы ей в рот и вытаскивая маленький розовый язычок. — Маленькая лгунья. — Моя плоть легко скользила в ней, проникая по самую мошонку, заполняя ее целиком. Оставив большой палец в ее рту и обхватив остальными пальцами ее подбородок, я притянул ее к себе и поцеловал глубоко и долго.       Теперь она стонала чаще, ее смущение и страх полностью ушли, уступив место желанию такому же сильному, которое испытывал и я сам.       «Моя девочка», — подумал я вдруг, любуясь ее лицом, передернутым дымкой наслаждения.       Крепко прижав ее к себе, я игрался языком с ее сосками, руками лаская ее тело и плоть, без остановки проникая в нее, приближая нас обоих к разрядке. Она стонала уже беспрерывно, ее голова моталась из стороны в сторону, глаза были закрыты. Я сильно толкнулся в нее и это заставило ее кончить, а затем и меня. Прямо в нее.       Она выгнула спину и застонала, извиваясь всем телом. Ее плоть судорожно сжимала меня, выжимая все семя и поглощая его.       — О боже… — пролепетала она, падая мне на грудь. Я поймал ее в свои объятья, крепко поцеловал и вскоре мы заснули, не размыкая объятий.

***

      Луч солнца настойчиво бил мне в лицо. Поморщившись, открыл один глаз и повернулся на бок и тут же наткнулся на смущенный, растерянный взгляд светло-серых глаз.       Мгновение мы смотрели друг на друга. Затем я резко сел и все вспомнил.       Всю прошедшую ночь. О черт! Какой же я дурак!       Не менее смущенно, чем она отвел взгляд и провел рукой по шее, не решаясь поднять глаза. И сквозь небывалый стыд, загорающийся внутри, я наконец-то осмелился.       Она сидела в той же позе, что и в момент моего пробуждения: боком ко мне, придерживая рукой тонкое одеяльце, прикрыв им грудь и все остальное. Каштановые волосы в беспорядке спадали на плечи, спутавшиеся между собой пряди обрамляли красивое, разрумянившееся личико. Покрасневшие от поцелуев губы соблазнительно приоткрыты и притягивали взгляд.       Но самыми выразительными были ее глаза.       Большие, блестящие, ставшие еще ярче, чем были вчера и такие… честные, открытые. Мне казалось, что глядя в эти глаза я видел все, что творилось в ее душе. Познал ее всю, лишь встретившись с ней взглядом.       Она была… прекрасна. Еще краше, еще лучше.       Раньше она была блеклой, обычной, но сейчас… ослепительной, словно бутон цветка, распустившийся на моих глазах.       И такой уязвимой. Настолько же, насколько и прекрасной.       — Э… — Я впервые потерял дар речи. — Доброе утро.       — Доброе, — тихо сказала она.       Молчание. Мы без слов смотрели друг на друга.       Наконец она сдвинулась с места и так же молча ушла в ванную. А я посидев немного, тоже начал собираться. Через несколько минут она вернулась с влажными волосами и румянцем на щеках и в душ ушел уже я. И когда я вернулся, она стояла ко мне спиной с другой стороны кровати, около раскрытого балкона, через который задувал легкий ветерок и неторопливо одевалась.       Между нами висело все тоже неловкое молчание.       Мы стояли к друг другу спиной, по разные стороны кровати и не смели заговорить и даже переглянуться.       — Почему ты напился? — вдруг спросила она, не оборачиваясь.       Я замер. Почему…       Видимо, алкоголь ударил в голову намного сильнее, чем я думал или попросту не замечал, что не ясно мыслю. Но как бы ни было, я сказал правду. И этим допустил непоправимую ошибку.       — Моя девушка… изменила мне с моим лучшим другом и я увидел их… вместе. — Стоило мне произнести это вслух, как мною вновь овладела ярость и боль. Но я был трезв, хоть и не до конца отошел от ночной пьянки, так что я легко смог совладать с эмоциями, не подозревая, что зажег огонь бури в ней.       Но было уже слишком поздно и слов сказанных не вернешь.       — И ты решил забыться со мной? — Ее вопрос прозвучал мне в спину.       Ее тон заставил меня насторожиться и обернуться.       Она смотрела на меня со сдержанной яростью. Блестящие глаза потемнели и прищурились от едва сдерживаемых эмоций. Мягкий контур губ сжался в тонкую линию. Прямая стойка сделала ее выше и она впервые за все то время, что я ее знал, по настоящему выглядела грозной.       — Ответь на вопрос.       Я не знал, что сказать. Поджав губы, я обдумывал все, что натворил. И наконец выдохнул:       — Прости. Я… был пьян и не понимал, что делаю. Прости.       Ее лицо изменилось, ярость исчезла. Ее сменило смятение и растерянность, а еще, она смотрела так, словно надеялась, что я опровергну свои слова и скажу что-то другое. Это «что-то другое» было ясным и очевидным, но раз я сказал правду с самого начала, то глупо лгать после.       — Единственное, что меня оправдывает, это то что я был пьян и зол.       — Не на меня, — сказала она.       — Нет, не на тебя, — признал я. — Просто ты…       — …попалась под горячую руку, — закончила она за меня и отвернулась, бросив одеваться и теперь стояла в одной майке и нижнем белье. — Уходи, — почти беззвучно сказала где-то через минуту.       И этим было сказано все.       Я кивнул, хоть она и не могла меня видеть, быстро оделся и ушел.

***

      Недокуренная сигарета полетела вниз, в который раз исчезая между нашими домами. Я проводил ее взглядом и достал новую, но не докурил и отправил в полет, который преодолели многие другие до нее. Поднял глаза на балконные двери последней квартиры девятиэтажного дома. Двери плотно закрыты, стекла закрывают темные шторы, свет выключен.       Я не видел ее уже три дня.       С того самого утра она больше не попадалась мне на глаза. И с того самого утра ее балкон был закрыт и всегда выключен свет.       Очередная сигарета полетела вниз. Разозлившись, я выбросил всю пачку. Но тут же пожалел об этом.       Курить хотелось нестерпимо.       Черт! Ну почему я такой кретин? Почему я такой идиот? Как я вообще мог такое допустить? Разве она виновата в моих проблемах? Разве она заслужила такого отношения к себе? Разве я не мог… Сдержать себя? Сдержать и не вымещать на ней свою обиду и боль?       Ублюдок. Эгоистичный, наглый ублюдок.       Я поднял глаза на темное небо, усыпанное мириадами звезд, но почему-то без своей матери-луны, каждую ночь гордо венчавшую небо и следящую за своими многочисленными детьми и жизнью под ней, бурлящую на земле, которую она так милостиво освещает во тьме.       Но не сегодня.       Сегодня в городе царила тьма.       Лишь свет фонарей и окон освещал непроглядную тьму, безжалостно опустившуюся на город.       Я вздохнул и растрепал волосы ладонью, непокорными вихрами торчащие во все стороны.       Телефон снова зазвонил и я, глянув на дисплей, испытал новую вспышку раздражения. Он звонил утра до самого вечера, то и дело сменяясь между собой мелодиями, которые я установил на контакты двух моих самых близких людей.       Бывших близких людей.       Посмотрев в безлунное небо, я таки заставил себя принять вызов, не решаясь все те же три дня.       — Да.       — О, слава богу, ты наконец-то взял трубку, я уж думала… — облегченно затараторила Аня.       — Чего тебе? — грубо перебил я.       Она замолчала, явно удивленная моим тоном. Или пристыженная.       — Прости. М-мы хотим поговорить с тобой.       «Мы…» отозвалось во мне болью, но я подавил ее.       — Мы правда хотели сказать тебе. Но…       — Но не сказали, это я уже понял, — снова перебил ее я. — Так чего ты хотела? Если убедиться, что я не скинулся со своего балкона от горя, то можешь успокоиться: раз взял трубку и говорю с этого света, значит жив, здоров и глупостей творить не собираюсь.       — Я знаю, ты злишься. Но пожалуйста, пойми нас, мы… — с трудом смогла вставить она и тут раздался голос Антона в стороне, просящий передать ему трубку.       — Привет, — сказал он.       — Привет, — сказал я.       И мы замолчали как последние идиоты.       — Слушай, а сказать мне было не слабо, а? — не выдержал я, почти срываясь. — Ты ведь прекрасно знал, чья это девчонка. Твоего лучшего друга, твою мать!       Антон тяжело и глубоко вздохнул, я отчетливо услышал это в трубке.       — Это случилось спонтанно, я… Я даже подумать не мог, что мы с ней… Серьезно, прости нас, а? — виновато заговорил он. А я вдруг понял, что они и в самом деле не желали мне зла и ненамеренно наставляли мне рогов.       Любовь, мать ее, такая штука…       Антон тем временем продолжал:       — Мы не хотели, чтобы это вышло так. Мы с самого начала хотели тебе все сказать, но боялись твоей реакции и… и в общем, все вышло так, как вышло. Прости нас и… Отпусти. По старой дружбе, а?       Пока я размышлял над его словами, меня привлекло движение внизу. Я свесился с балкона, чтобы лучше рассмотреть и убедиться, что мои глаза не врут.       Да, я не ошибся. Это была она.       — Прощаю и отпускаю, — сам не заметил, как сказал я, не сводя глаз с девушки, закрывающей дверь такси.       — Ты серьезно? Прощаешь? — недоверчиво воскликнул Антон. В стороне радостно и облегченно воскликнула Аня.       — Да. Будьте счастливы, мать вашу, и катитесь из моей жизни.       — Конечно! — Я даже не видя знал, что он отрывисто кивает, но мне было уже плевать. Я не мог оторвать глаз от хрупкой фигурки далеко внизу. — Спасибо, дру… В общем, просто спасибо.       Я понял, что пора закругляться.       — Если это все, то прощайте. У меня есть одно дело. — И не слушая радостных прощальных слов своих бывших близких людей и их благодарности, с дурацкими пожеланиями счастья, выключил телефон и не глядя швырнул его куда-то в комнату. Спешно пересекая спальню, я увидел, что телефон закатился под кровать и вышел из квартиры, по пути едва не забыв прихватить успевший завянуть букет и коробку шоколадных конфет, которыми я надеялся загладить свою вину, но не имел возможности до сегодняшнего дня       Я остановился перед дверями ее квартиры, обернулся к мерно гудящему лифту и как раз вовремя. Она вышла из кабины и сделав несколько шагов в мою сторону, остановилась, замерев с ключами в руке. Я слегка растерялся. Мне было чертовски непривычно видеть ее… одетой в повседневную одежду, да и вообще одетой, помня ее привычку разгуливать по квартире голой.       — Артем, — не менее растерянно сказала она, нарушив ту гнетущую, неловкую тишину, что повисла между нами. — Чего тебе?       Мои слова. Тоже самое я сказал несколько минут назад Ане.       — Нужно поговорить.       Коротко взглянув на цветы и коробку, стоя с которыми я чувствовал себя идиотом, она поправила сумку и прошла мимо меня к своей двери, держа в ладони связку ключей и выискивая нужный.       — Говори.       — Я… Я хотел бы извиниться за ту ночь. — Я нервно провел рукой по шее, глядя в ее бесстрастное лицо, не выражающее никаких эмоций. — Мне не стоило так врываться к тебе и в общем, все остальное делать тоже не стоило. — Протянув злосчастные цветы и коробку, добавил: — А это в качестве извинения… Цветы завяли немного, прости за это… Но коробку еще можно есть… То есть конфеты можно, есть, да… Конфеты… можно, да… — Последнее мямлил уже как младшеклассник, которого строгая учительница вызвала к доске и даже покраснел, стесняясь своего поведения и дурацкого вида в целом.       — Проехали, — коротко бросила она и пожала плечами, так и не взглянув на меня. — Было и было.       Я снова растерялся. Я ожидал, что она как минимум разозлиться, но она была чертовски спокойна.       Так же спокойна, как в тот вечер, когда я ее впервые увидел.       И так разительно от того утра, когда мы проснулись вместе.       — Послушай… — снова начала было я, но тут она тяжело вздохнула и обернулась ко мне, перестав возиться с ключами и наконец явив хоть какие-то эмоции.       — Перестань. Что было, то было. Почему ты паришься из-за этого? Если хочешь прощения, то считай, что оно у тебя есть. — Она снова бросила короткий взгляд на мои «подношения». — И всего этого не надо. — И продолжила: — Мы взрослые люди и я не невинная девица, чтобы беспокоиться о своей чести и всего остального. Так что, все нормально. Можешь со спокойной душой жить дальше. — выпалила она так, словно заранее заготовила эти слова и снова повернулась к двери, возвращаясь к возне с ключами.       — Ладно, не надо так не надо, — сказал я после недолгой заминки и спустил цветы в мусорку. — Но ты говорила, что не можешь спать с кем попало, — выпалил я, не зная, что еще сказать, а заканчивать разговор вот так мне не хотелось.       — Говорила, — кивнула девушка опять коротко и равнодушно. Я понял, что она уже закончила разговор.       Когда она открыла замок и хотела было уже войти, я перехватил дверь и практически вырвав ручку из ее рук, резко потянул стальную коробку на себя, лишив ее возможности уйти от разговора.       Она снова вздохнула.       — Опять врываешься?       — Я еще не закончил.       — А я закончила, поэтому, будь добр, убирайся.       — Не хочу.       Она подняла брови, удивленная моими словами, но попыталась это скрыть.       — А я хочу.       В этот раз брови поднял я.       — Чего именно? — вкрадчиво спросил переходя на заговорческий тон, вдруг решив подразнить ее. Хотя и сам не особенно понимал, почему.       Она молчала, вопросительно глядя на меня, затем осознав подтекст, густо покраснела.       — Не этого.       — Нет?       — Нет. — Она протянула ладонь к ручке, раздраженно нахмурившись, но я снова отдернул дверь. — Слушай, оставь меня в покое или я закричу. — Она уперла руки в бока, пытаясь выглядеть грозной, но у нее не получалось. Она выглядела забавно, смешно, но уж точно не грозно. Не в этот раз.       — Кричи, — пожал плечами я. Это кое-что мне напомнило и я уставился на нее. Под моим взглядом она покраснела еще больше, явно понимая, что разговор повернулся совсем не в ту сторону, в которую она хотела.       — Мы так и будем стоять на пороге? — спросил я, нарушив воцарившуюся тишину, среди которой мы обменивались упрямыми взглядами. Вернее она упрямым, а я весьма красноречивым с уклоном на заигрывание. — У меня еще есть конфеты и я не хочу, чтобы они пропали даром. Так что не могла бы ты пригласить меня? Чайку попьем.       — Нет. Закрой дверь…       — С удовольствием, — сказал я и быстро вошел в квартиру, снова порадовавшись, что замки у нее английские, одновременно вталкивая ее внутрь вместе с собой.       — …с той стороны.       — Да? — Я обернулся на дверь, притворно удивляясь. — Уже поздно. — И без перехода спросил, всучивая осточертевшую коробку конфет ей в руки, а после снимая обувь: — Чаем напоишь? И вообще, где ты была все это время?       Оторопев от моей наглости, она то открывала то закрывала рот, не в силах подобрать слов. Наконец сдавшись и вздохнув, она поглядела на несчастную коробку в своих руках и направилась на кухню, проворчав себе под нос:       — Тебе-то какая разница?       Я улыбнулся, радуясь своей победе. Черт, а она однозначно мне нравится. И как человек и как девушка, хоть ее привычки и вводят меня в ступор. Но может, если у нас что-то получиться, мне удастся как-то свести это на нет? А погодите-ка, о чем это я? Я хочу… быть с ней?       Резко остановившись, я замер на середине коридора, глядя ей в спину.       Встречаться с ней? С этой девушкой? С этой маленькой эксгибиционисткой? Маленькой извращенкой?       Поражаясь своим мыслям, я неожиданно для себя сказал, что уж совсем шокировало меня:       — Я тебя ждал. И ты мне нравишься.       — Вот как? — с ноткой недоверия переспросила она, глянув на меня через плечо.       — Ага. Сам от себя в шоке.       И растянув губы в широкой улыбке, продолжил шаг. 04.08.2017