Бесконечность

      9 сентября

             Каждый раз, когда я тебя вижу, я задаю себе вопрос. Как можно быть такой идеальной? Идеальной во всём.       Когда ты танцуешь твоё прекрасное тело изгибается, словно верёвочка. Ботинки на ногах чётко отцокивают ритм, а руки, как отдельное существо, извиваются, словно длинные лозы на ветру.       Твои кисти рук такие аккуратные. Тонкие и длинные пальчики позволяют играть на многих инструментах. Почему на многих? На всех! Не нашлось бы музыкального инструмента, на котором ты бы не играла. Мягкие ладони, но на подушечках пальцев толстая корочка кожи из-за этих чёртовых инструментов!       Но я не позволю себе запрещать тебе играть на них. Ты ведь так любишь это. Все любят. Я люблю. Люблю. Люблю тебя.       Все любят тебя. Но несколько лет назад о тебе даже и не знали. Ты играла в театре со своей сестрой. Но что ты сделала? Ты собрала группу безпризорников, которые что-то умели и пошла на фестиваль огня в Пустоши. Тогда вы впервые получили хоть и небольшую, но огласку.       Я был сведетелем зарождения твоей славы, был сведетелем твоего вошествия на пьедестал в Колизее. Ты идеально подобрала сюжет выступления, помогла сочинить подходящую музыку для него и сама прекрасно выступила со своей труппой. Все были в восторге. Все хлопали, прыгали, кричали. Но я это слышал, словно через пелену. Я смотрел на тебя. Даже за этой отвратительной маской я видел твою лучезарную улыбку.

16 декабря

      Почему ты не видишь этого? Я был на каждом твоём выступлении, но ты, кажется даже и не замечала этого.       И вот я вновь на одном из твоих представлений. Каждое ваше выступление индивидуально и я уверен, что это будет незабываемым. Вы совершенствуетесь с каждым годом.       После того, как ваши имена разнеслись по всему Королевству вы стали популярны. Думаю, я бы стал не менее популярен, если сказал, что я знаком с тобой с детства.       В тот вечер наш отец привел вас — двух девочек-безпризорников. Даже несмотря на то, что вы близнецы, что очень редко, вас никто не собирался брать под своё крыло. И вас привели к нам, на неопределённое время.       Я, как старший ребенок в семье, вам рассказывал всё, что успел передать мне отец. Я показывал как правильно изготавливать чары. А после того, как я научил тебя их применять над другими, твоими любимыми стали чары карлика.       Мы втроём подбегали к любому из детей и быстро развеивали чары над ним, от чего тот становился совсем крошечным. Это было весело до тех пор, пока мы не получали нагоняй от отца.       И вот я держу в руках одну из чар. Это представление будет незабываемым.

***

      — Уна!..       Девушка небольшого роста, что стояла в напряжении, резко обернулась. Напряжение будто сняло рукой. Быстро слетев со ступений она кинулась на шею парню, вскликивая:       — Тайо! Ты пришел! — вновь спустившись на ноги она продолжила с немного детской обидой, — Опять будешь сидеть на дальней трибуне?       — Ты-       — Я тебя видела каждое выступление, дурашка! — не дав договорить парню сказала она, чуть толкая его в правое плечо.       Тайо будто погрузился под воду. Стало холодно, а после жарко. Все звуки мира перестали звучать в один миг, а в голове крутилась только одна мысль: «Она видела меня! Каждое выступление!»       Но не подавая виду, он с улыбкой на лице сказал:       — Волнуешься?       — Разумеется! — приблизив кончики пальцев к тому месту, где должен был быть рот она обернулась, чтобы посмотреть на огромный занавес и своих товарищей, что смотрели на сцену через маленькую щель, которая, словно трещина, разделяла две половины.       «Время прошло, а привычка осталась» — мысленно вздохнул он.       Указательным пальцем он легко, почти невесомым движением, подцепил её запястье, отводя его вниз, что заставил Уну повернуть к нему голову.       — Это ведь не первое ваше выступление на большой сцене. Чего так волноваться?       — Да, не первое, — согласилась она, — но волнение перед выступлением — это уже как обычай. Это заставляет чувствовать себя живым и придаёт энергии.       Девушка вновь повернула свой корпус к занавесу, из-за которого слышатся апплодисменты и свисты.       Зрители аплодировали молодой фигуристке, которая сейчас выступала на льду.       Опустив взгляд, Тайо заметил, что Уна нервно мнёт свои руки. Он аккуратно взял её ладони в свои, слегка поглаживая большими пальцами. Этот жест заставил девушку переместить своё внимание на парня.       — Если хочешь, я могу побыть тут с тобой, пока не настанет ваш черёд выходить.       — Спасибо. Нет необходимости. Я справлюсь.       — Хорошо. — произнес он, опуская её руки и заводя свою левую в карман, — Тогда позволь мне сделать тебе небольшой подарок.       Аккуратным движением он вытаскивает руку. От щелей пальцев остаётся светлый след. А после Тайо резко встряхивает кистью. Вспышка света заставляет их ненадолго зажмурить глаза, а после Уна почувствовала лёгкое присутствие чего-то на волосах.       Поднеся руку к волосам она легонько потрогала своими пальцами место, где должен находиться объект.       — Это… Цветок? — предположила она.       — Да. Лучший цветок.       Тайо слегка поправил маленький цветочек. Казалось, будто он переливается всеми цветами радуги, отражая весть свет.       — Спасибо. Когда закончатся эти чары? Я бы хотела посмотреть на него до того, как он изчезнет.       — Эти чары не закончатся. Цветок останется навсегда. — почти шопотом произнес парень, забирая свою руку обратно и соединил их в рукава на груди.       — Вау… — Уна вновь коснулась цветка и слегка приподнимая голову, будто пытаясь взглянуть на него, — Но это ведь очень сильные чары и сложные, тебе не жалко тратить на него материалы?       «Для тебя мне даже души не жалко, моя птичка»       Подумал он, но вслух лишь сказал:       — Нет, я хотел сделать тебе приятно.       — Что ж, у тебя получилось.       Внезапно на весь Колизей прогудел рог. Это означало лишь одно — выход следующих участников.       Уна вновь обняла Тайо, а тот, не мешкаясь ответил на объятия.       — Вот всё. Я полетела! — вскликнула она, уходя задом наперед, попутно махая рукой, — Встретимся после турнира, хорошо?       — Я буду. — сказал парень, подняв руку на прощание.

***

      Это выступление было прекрасным. Прекрасным, как все прошлые. Ты была в нём так прекрасна. Ты прекрасна. Очаровательна.       Но победа досталась не вам. Ни какой-то другой труппе, а той девочке. Девочке, что следовала за мечтой.       Ты не расстроилась, не разозлилась. Нет. Ты была рада. Была рада за эту девочку, в отличие от других участников. Это и отличает тебя от других. Когда другие хотят благополучия только для себя, ты хочешь благополучия для всех.       Но я люблю тебя не только за это. Я люблю тебя за всё, что есть в тебе. Люблю твои глаза, твою улыбку. Люблю руки. Люблю доброту. Люблю именно тебя. Только тебя. Люблю.

14 февраля

      Не люблю, когда ты лежишь у меня на руках. Не люблю, когда твои глаза закрыты, в вечном сне. Не люблю, когда я понимаю, что твои губы никогда не расплывутся в улыбке. Не люблю это чувство, когда горло терзает своими острыми когтями кот.       Это был худший день в моей жизни. Это был день, когда я потерял смысл. Смысл жизни. Ты мой смысл. Ты.       Почему ты не просыпаешься? Почему? Пожалуйста открой глаза. Открой. Открой и скажи, что всё в порядке. Пожалуйста… Проснись…       Твои холодные, мягкие ладони, но на подушечках пальцев толстая корочка кожи из-за этих чёртовых инструментов!       Но я не позволю себе запрещать тебе играть на них. Ты ведь так любишь это. Все любят. Я люблю. Люблю. Люблю тебя.       Я люблю тебя!       Я держал твои руки, пытался согреть их. Ведь ты не любишь, когда рукам холодно. Не любишь холод, хотя живёшь в горах, где кругом снег.       Эти чёртовы слёзы. Почему они не перестают литься. Почему они такие горячие.       Я так давно хотел тебе сказать. Я люблю тебя. Люблю. Очень сильно…

***

      — …я тебя люблю…       Голос Тайо был тихим и хриплым. Он положил голову Уны себе на колени, склонившись над уже мёртвым телом. Одной рукой он держал её ладонь, а другой гладил левую щеку серого лица.       Горячие слёзы, неостановимой рекой, падали на одежду, оставляя тёмные следы.       Всхлип повел за собой тихий скулёж.       — Почему… — говорил он, почти шопотом, поглаживая холодную щёку, — Почему ты была так близко к центру взрыва.       Вновь всхлип.       — Почему…       Тайо прижал к себе её тело, заключая в объятия. Холодное тело больше никогда не будет излучать той теплоты, которую излочало. Никогда не будет вновь танцевать, отбивая сапогами ритм. Никогда не возьмёт его за руки. Никогда не услышит слова: «Я люблю тебя»

20 лет спустя.

      Забытый Ковчег. Везде светло. Вода голубая, а трава зелёная. Мегаптица была благосклонна и отправила в этот мир новую рассу потомков. Последние живые люди прошлой рассы — старейшины.       Эти люди обладают околобожественной силой. Им не страшна тьма. Единственное, чего они боятся — это Король. После взрыва его прокляли, и теперь он находится на вершине горы, в своём замке, разрушая всё живое, что находится слишком близко.

***

      Тайо сидел с закрытыми глазами, поднеся лицо к небу. Уже было не о чём волноваться. Никаких забот, никаких обязанностей. Ведь мёртвому ничего не нужно.       — Отпустиииии… Я сейчас уснууууууу… — протянула Уна.       Она лежала у него на коленях, пока тот поглаживая её голову своей ладонью.       Тайо опустил взгляд и произнёс:       — Ну уж нет, теперь я тебя не отпущу.       Сказав это, он наклонился и чмокнул её в лоб. Парень продолжил гладить её по мягким волосам, нежно глядя в синие глаза девушки.       Даже после того, как они стали лишь духами. Когда их существо основывалось лишь на чувствах, воспоминаниях и энергии. Это не остановило Тайо любить её. Не остановило им быть вместе.       — Ну смотри… А вот надоем я тебе, что будешь делать, а? — заложив руки за голову, произнесла девушка.       — Что? — Тайо нахмурил брови, на секунду замерев. Он замер в этом положении, глядя вперёд из-под лба. Это означало, что парень обдумывает сказанное, — Да ну! Не неси чушь! — он слегка повысил тон, мелко мотая головой.       — Как чушь? Мы и так вместе уже кучу времени, а впереди ещё целая бесконечность.       Последнее слово она чуть растянула, жестикулируя рукой.       — Так. — он скрестил руки на груди и строго посмотрел своими желтыми глазами на девушку — Эта бесконечность будет прекрасной, если ты прекратишь говорить на эту тему.       — А то что? — она взглянула на него с насмешкой.       Тайо сохранил каменное лицо, вскинув брови и произнёс:       — Хорошо.       Внезапно ладони парня приняли вид «ножниц» и он начал бодать ими бока Уны. Та же в свою очередь свернулась калачиком, задыхаясь от порыва смеха.

Эта бесконечность будет прекрасной.