Встреча, изменившая все
30 октября 2022 г., 13:04
Я зажмурилась, подставляя лицо ласковым лучам солнца, запрокинув голову. На губах играла глупая, счастливая и беззаботная улыбка. Вдруг мне на лицо упала тень. Я только хотела открыть глаза и разобраться, в чем тут дело, как меня по лицу увесисто что — то шлепнуло. Что-то сухое, бумажное и…
— Так и думала, что застану тебя здесь, — прозвучал над головой спокойный голос феи-посыльной. О! Уже?
Я тут же распахнула глаза, глядя прямо на фею. Она стояла уперев в бока кулаки, прямо у меня за спиной.
— Прости. Я немного забылась, — выпалила я и тут же вскочила, виновато пряча глаза.
— Опять витала в облаках? — спросила она.
—Ага, — призналась я с неохотой, ковыряя носком землю.
Она улыбнулась и вложила мне в руки небольшую коробку, которую я с благодарностью приняла и положила в сумку.
— Ладно, лети уже! — Она развернула меня к лесу. — И поторопись! А то и до ночи не успеешь!
— Ага. Спасибо еще раз, — благодарно сказала я, затем взмахнула крыльями и взлетела. Уже скрывшись за деревьями, услышала ее отдаляющийся голос:
— … предупреждали, что может быть сильный дождь и гроза! Будь осторожна и поспеши! Не витай в облаках хотя бы сегодня!..
— Спасибо, — прокричала я ей и поспешила домой, пристально глядя вперед и придерживая рукой сумку, перекинутую через плечо. Она права. С утра я тоже слышала как феи погоды предупреждали о возможной буре под вечер, так что мне стоит поспешить.
Около полугода назад я стала своего рода феей-почтальоном или просто посыльной. Может для кого-то это и казалось неправильным, но я находила в этом много плюсов. Я очень любила новые впечатления и моя «работа» напрямую мне в этом помогала. Благодаря ей, я могла побывать за пределами нашего городка и в других селениях, в том числе и в нашей столице. А еще просто потому, что обожала подолгу летать и как выразилась моя знакомая «витать в облаках»
И сейчас, именно благодаря работе посыльной, я отправилась в Селесту за приглашениями на очень важное мероприятие — бал в честь подписания Мирного Договора между феями и их извечными врагами Темными Эльфами.
Если честно, мы даже и не совсем враги, а просто совершенно противоположные друг другу расы. Мы — светлые, они — темные, мы любим солнце, а они луну… Но самое главное наше различие в том, что в отличии от нас, они питаются кровью и имеют знаки ночных насекомых, мы же наоборот, только дневных. Я например, солнечная бабочка.
Возможно из-за этого между нашими королевствами такая вражда, словно по иронии судьбы соседствующих с друг другом, что лишь усиливает напряжение между нами. Однако, год назад Королева Марибелл, выдвинула невероятное предложение — заключить Мирный договор! Сначала это ввело всех в ступор и идею рьяно раскритиковали, но потом трезво оценили ее и решили, что Королева права. Мирный договор между двумя вечно враждующими расами может сбалансировать напряженные взаимоотношения, наконец расставит все точки над «и» и возможно, в коем-то веке мы сможем сосуществовать в мире и гармонии. Приняв окончательное решение, они поведали о своих намерениях Совету Темных эльфов. И каково же было всеобщее удивление, когда они дали свое согласие практически сразу.
Я покачала головой, стремительно пересекая огромный луг, поросший густой сочной растительностью и щедро усыпанный цветами, сейчас потускневшими от отсутствия света садящегося солнца и готовящиеся ко сну.
В это с трудом верилось! Но тем не менее, подписание мирного договора между двумя расами случится уже через два дня. Для этого нужны подписи не только верхов, таких как Королевы, Совета, Министров, но еще и всех видов рас. То есть, от каждого вида феи выбирается ее представитель, который своей рукой и пером, подпишет договор о том, что согласен с его требованиями. Представители, конечно же, избираются из самых старших, взрослых фей и их изберет сам Совет.
Так происходит потому, что видов фей очень и очень много и не все находятся в совете королевства или живут поблизости. У нас в селении, насколько я помню, только двое могут быть выбраны в качестве представителей.
Тряхнув головой, чтобы не забивать себе голову лишними мыслями, я посмотрела на небо. Сколько я уже лечу? Ох, я так и до ночи не успею.
Когда было принято о его решении и введены правила, в основном о том, чтобы в полной безопасности пересекать границы Королевств, я стала летать одна, уже не опасаясь, что могу быть замеченной одним из Темных, или хуже того, пойманной. А до этого, в целях безопасности, я летала с двумя или одним эльфом, являющихся стражами.
И я искренне рада столь редким моментам одиночества. Благодаря им я могу много о чем подумать и… не только думать. На самом деле, я выбрала работу посыльной не только за одиночество, приключения и возможность узнавать новое, а еще потому что…
Я закусила губу, застыдившись своих воспоминаний.
Так, мне кажется или стало холоднее? И как-то слишком темновато для раннего вечера…
Я снова задрала голову к сизому небу, обволокшему грозными тучами и вздрогнула, когда серую жуткую массу над головой сотряс мощный раскат грома и разверзла первая ослепительная вспышка молнии. От охватившей меня в первые секунды паники, я сбилась с курса и чуть не запуталась в ветвях дерева.
Кажется, я опоздала. И как в подтверждение моим мыслям, небо разразилось новыми вспышками молнии, раскатом грома и каплями дождя, усиливающийся с каждой секундой. Я все еще летела, обхватив себя руками, постукивая зубами от холода, судорожно скользя взглядом в темноте вокруг и не сразу поняла, что попала на пересечение границ наших Королевств.
Я испуганно вскрикнула, когда новый раскат грома заложил уши, молния ударила где-то совсем рядом, а дождь стремительно перешел в сплошную стену ливня, поливая меня словно из ведра. Лететь в такую погоду не представлялось возможным.
Мои крылья не выдерживали такого давления и с каждым пролеченным метром двигались все медленнее и я опускалась все ниже, пока не коснулась кончиками пальцев босых ног холодной сырой земли.
Обхватив себя руками, мелко дрожа от холода, я стояла вплотную к огромному стволу дерева, хоть немного укрывающему меня от холодной толщи воды. Ливень как туман стоял непреодолимой стеной и не представлялось возможным пересечь его. Крылья тяжело повисли за спиной, касаясь икр, с кончиков которых ручейком стекала вода, не говоря уже о том, что я сама промокла до нитки.
Переминаясь с ноги на ногу, я пожалела, что так легкомысленно собралась сегодня: в одном коротком желтом платье и на босу ногу. Моим оправданием было лишь то, что с утра была невыносимая жара.
Злясь на себя и ругая, на чем свет стоит, я подпрыгивала на месте, пытаясь согреться и гадала, что теперь делать.
Тут мой взгляд зацепился за темный провал в скале скрытый за тернистыми кустами и низко склоненными ветвями деревьев — пещера.
Эта пещера… мне… нельзя туда.
Я знала, кто там живет и знала, что он не любит посторонних.
Но снаружи так холодно. Он ведь не разозлится, если я посижу на пороге, верно?
Оглядевшись, опасаясь натолкнуться на самого хозяина пещеры, осторожно прошла вглубь нее, но небольшая пещера, вопреки моим опасениям, была пуста. Лишь голые камни и земля. Осмелев, я прошла поглубже, где было тепло и сухо. Покосившись на тоннель сбоку, уходящий вниз и откуда веяло жаром, выбрала место поудобнее и опершись спиной о валун, постаралась отдохнуть и набраться сил для дальнейшего полета. Закрыла глаза, надеясь немного вздремнуть, но мысли и понимание на чью территорию я вторглась, не давали мне покоя и об отдыхе я могла лишь мечтать.
А если он сейчас не дома? А что если он снаружи? Вернется и увидит меня? Как он отреагирует? Разозлится или простит?
Вспомнив, что здешний обитатель имеет силу Лунного Дарка — редкого вида ночных пауков, наделенных особым ядом, действующим на сознание и подчиняющих своих жертв, я поежилась.
Не хотелось бы мне попасться ему на глаза и в тоже время…
В голову пришло воспоминание, как я случайно подглядела, возвращаясь с очередного задания, как он купается в озере, которое я обожала тоже.
Кровь прилила к щекам, я стыдливо спрятала их в ладонях, будто мог кто-то увидеть мой стыд. Он был… прекрасен. Я никогда не видела ничего подобного. Я видела его… всего. Полностью. Даже ту штуку, что находится между ног.
Щеки пылали огнем, но я не могла остановиться и продолжала вспоминать все в подробностях. От стыда я крепко зажмурилась.
Тогда все и случилось. Он вызвал у меня интерес. Сначала я считала это просто любопытством, но потом… Потом поняла, что влюбилась.
Как мало, оказывается, мне было нужно.
Я стала подглядывать за ним, когда могла. Раньше у меня были напарники и это было не просто. Но сейчас после официального заключения договора, я стала летать одна и вовсю утоляла свои чувства, в глубине души опасаясь их и тревожась и все равно не могла прекратить, погружаясь в этот омут все глубже и глубже, пока не стало слишком поздно.
Я знала, что должна была сказать себе «хватит», выбросить это из головы и… И не смогла. Просто не смогла.
Правдивы были слова: мотылек летит на огонь. Он сожжет его, но мотылька тянет его тепло и он готов ради этих мгновений счастья на все. Даже сгореть. Я понимала, что мотылек — это я. И что стоит мне сделать шаг — огонь поглотит меня и я сгорю дотла.
И я его сделала.
Осторожно подавшись вперед, я заглянула вниз, но ничего кроме красных стен не разглядела.
Я хочу его увидеть…
Словно загипнотизированная, я снова подалась вперед, чувствуя в глубине души растущую тревогу и тут моя нога соскользнула. С тихим вскриком я покатилась по крутому склону, мгновенно придя в себя, больно ударяясь всеми выступающими частями тела, а затем, прежде чем поняла, что случилось и вовсе куда-то провалилась, сильно приложившись головой об что-то очень твердое и потеряла сознание.
Придя в себя, я сначала не могла понять, где я и как сюда попала, но окончательно собравшись с мыслями резко дернулась и в голову ударила сильная боль, а перед глазами поплыло. Когда мне стало лучше, я наконец смогла оглядеться и убедилась, что кроме ушибов и царапин на мне ничего нет и я относительно жива и здорова.
Я глубоко вдохнула, с трудом заставила себя сесть и тут услышала:
— Очнулась?
Неприятный, острых холодок прошелся вдоль моего позвоночника. Я резко обернулась и воззрилась на мужчину, стоящего у огромного камина, в котором стоял не менее огромный котел, с чем-то булькающим внутри. Он опирался спиной о стенку камина и внимательно смотрел на меня своими кроваво-красными глазами. Лицо обрамляли длинные волосы, спадающие до самой талии. От корня они были чистого черного цвета, как сама ночь.
Это… Этот Темный, который… который… которого я… он… он здесь… прямо передо мной… О Боже мой!
— Чего ты так смотришь? — усмехнулся он.
— Н-ничего. — Я попыталась встать, но не смогла, обернувшись я увидела, что мои крылья прикреплены к стене… паутиной. Вперив в него испуганный взгляд, я прижалась к стене, запутываясь еще больше.
Он поставил бокал на небольшой, вырезанный из камня столик и медленно, неторопливо направился ко мне. Я шумно сглотнула и попятилась, хотя было уже некуда.
Заметив мой страх, он сказал:
— Не стоит бояться. Для страха уже слишком поздно. — Он остановился передо мной. Я задрала голову, не в силах отвести от него взгляда. — Ты ведь прекрасно знала, чей это дом. — Он протянул руку и едва ощутимо провел тыльной стороной ладони по моей щеке, но я все равно вздрогнула от холодного прикосновения. — Ведь так, маленькая фея?
— Д-да.
— Тогда почему ты здесь? — вкрадчиво спросил он.
— Я…
Я не знала, что ответить. Сказать правду или солгать? Если я скажу правду, отпустит ли он меня или решит, что я не заслуживаю этого без наказания? Я была влюблена в него, наивна и глупа, как мотылек летящий в огонь, но все же сумела отвоевать у чувств часть своего сознания и им понимала, что темные — жестокие создания, не такие как мы, светлые. Они способны на многое, в том числе и на убийство, но я не верила, что он причинит мне боль. Кто я? Всего лишь любопытная, безобидная феечка, которая для него все равно что капризное дитя, решившее, что способно прыгнуть выше головы.
— Снаружи льет дождь, — наконец ответила я. — Я спряталась в пещере, чтобы переждать непогоду.
— Понимаю, — ответил он, с интересом меня рассматривая и мне показалось, что он обдумывал, что ему со мной делать.
Вернее, сделать.
— Но почему ты прошла дальше? Ты ведь знала, что нельзя, верно?
— Д-да. — Я сглотнула и внутренне сжалась от плохого предчувствия, пристыжено пряча взгляд. — Я… Мне было просто… Просто любопытно. Простите.
— Любопытство — не порок, — сказал Темный. — Пока не поддаешься ему.
Эти слова не понравились мне и даже больше — напугали. Он хочет как-то наказать меня за вторжение? Если да, то как? Что же он задумал?
— Я… Отпустите меня, пожалуйста. Обещаю, я больше никогда не приближусь к вашему дому. Правда, — собравшись с силами выпалила я и ожидала его реакции. Он молчал, обдумывая мои слова и неожиданно помрачнел лицом. Это означало, что ему не понравились сказанное. Но почему? Он хотел услышать что-то другое? Или я недостаточно хорошо попросила?
Я закусила губу. Его молчание тревожило меня, а мрачное, сдержанное выражение лица и отсутствие улыбки, заставляли нервничать и беспокоиться. Плохое предчувствие лишь усилилось.
Наконец он вновь улыбнулся своей полу-ухмылкой и покачал головой:
— Такая наивная и простая. — Он снова покачал головой, а я поняла, что так просто он меня не отпустит.
— Что вы собираетесь делать? — дрогнувшим голосом спросила я, жалея, что за спиной стена и паутина, приклеившая меня к ней.
— Всего лишь немного проучить тебя. — Его улыбка вызвала дрожь вдоль спины и обожгла холодом. — И да, не говори мне «вы». Никогда. Я не настолько стар, чтобы девочка вроде тебя считала меня стариком.
— Я не считаю вас… тебя стариком. Я всего лишь проявляла вежливость… — растерянно пробормотала я, слишком удивленная его словами и поэтому не заметила, как его руки потянулись к моему лицу. Прохладные прикосновения ладоней сильно констатировали с жаркой пещерой и приводили в чувство. — Что? Что ты собираешься делать? — испуганно спросила я, наблюдая как его руки спускаются вниз, на шею, а затем… и на грудь. Меня словно пронзило молнией.
Не сдержавшись, я вскрикнула и резко дернулась в сторону.
— Ч-что ты… что ты делаешь? Прекрати! — густо покраснев прокричала я и с силой оттолкнула его. Стиснула руки на груди, пряча ее ладонями и тяжело задышав от обуревавших меня противоречивых чувств. С одной стороны я, будучи влюбленной, желала его прикосновений, но с другой… С другой же он все же был мне врагом.
Он… Он собирается сделать это? Или просто дразнит меня? Не может же он и в самом деле…
— Чего ты испугалась? — ничуть не смутившись спросил он. — Ты же думала об этом, когда подсматривала за мной, верно?
Мое лицо удивленно вытянулось. Так он… Он знал?
— Я хорошо помню твое лицо в такие моменты. На нем были написаны все твои мысли и желания, — продолжал он. — Маленькая, глупенькая фея хотела меня. — Он сделал шаг ко мне и поднял мое лицо за подбородок. — И не просто глупенькая и не в меру любопытная… — он ткнул пальцем в кончик моего носа и опустил его, скользя подушечкой по коже, остановившись на пухловатой нижней губе, — а еще и влюбленная, — и сказав это, поцеловал.
Мне показалось, что в меня снова попала молния. Сначала я даже не поняла, что случилось. Лишь потом, когда в рот проник его язык, сплетаясь с моим, я осознала происходящее и меня вновь одолели противоречивые чувства.
Я так мечтала об этом… О простом прикосновении и поцелуе, на который не смела даже надеяться, но в то же время… Я понимала, что должна остановить его, прекратить это, пока не стало слишком поздно.
Если он все же сделает это, я буду обесчещена, никогда не выйду замуж и не заведу свою семью. Никто не захочет брать в жены опозоренную. А темный никогда не женится на светлой, только для того, чтобы спасти ее от позора и унижения. Да и вообще, мы не совместимы.
А я была совсем не уверена, что смогу сопротивляться, ведь мне придется противится не только ему, но и себе.
Между ног внезапно стало горячо и остро, это вырвало мое замутненное желанием и чувствами сознание из паутины новых и ярких ощущений. Тело горело от его прикосновений, губы щипало и покалывало, а с грудью и вовсе творилось что-то невообразимое — она отяжелела и ныла, желая большего.
Но хуже всего было между ног. Там разгорелось настоящее пламя, причиняющее боль.
Мгновенно осознав, что еще мгновение и плотина моей выдержки сорвется, сотканной в основном из стыда и страха, я призвала всю свою волю, какая у меня еще оставалась, уперлась ладонями ему в грудь и послала импульс солнечной энергии. Вспышка света отшвырнула его на несколько метров и опрокинула на спину.
Шумно и часто дыша, я, спешно поправляя задранное и спущенное на груди платье, использовала свет, чтобы сжечь паутину и выбралась из паучьей сети. Пока я возилась с ней, он пришел в себя, но почему-то не спешил продолжить и даже не бросался нахальными словечками с наглой усмешкой на губах. Он даже не злился. Не пытался выразить неудовольствие моим грубым отказом, хоть он вполне его заслуживал.
Он вел себя так, будто и сам желал остановится и я лишь помогла ему, а сейчас больше всего на свете хочет, чтобы я ушла.
Что я и собиралась сделать, медленно и осторожно обходя его, не сводя с него пристального взгляда и держа светящиеся магией руки наготове, если он все-таки передумает.
Но он лишь молча смотрел на меня с тем же мрачным, замкнутым выражением лица, котороя я видела после своего извинения. Темный сел, согнув ноги в коленях и положил на них локти, так же как и я не сводя с меня взгляда, только у него было странное выражение глаз — сожаление смешанное с печалью и смирением.
Не понимая, что значит этот взгляд, я спиной пятилась к пещере, от которой веяло прохладой и спотыкаясь, продолжала идти спиной вперед, пока не скрылась за поворотом, до последней секунды не разрывая наших взглядом, и лишь потом бросилась бежать.
Вырвавшись из подземелья, я отметила одну, очень важную для себя деталь — ливень закончился! И я, не тратя больше ни секунды драгоценного времени, распахнула крылья и рванула на свободу — в небо, стремительно исчезая в его сизой мгле, на полной скорости летя домой, зная, что уже ничто не могло меня остановить. В родное тепло. В безопасность.
И пока я летела, остро ощущала взгляд, провожающий меня в спину.
***
С трудом разлепив веки, я молча уставилась в куполообразный потолок, с которого поблескивала красивая хрустальная люстра в форме солнца. Сев на круглой кровати, сразу же вспомнила события прошедшей ночи на утро нового дня казавшиеся лишь страшным ночным кошмаром. Но это не было сном, это было явью. Находясь в странном оцепенении я поднялась и принялась застилать постель, вспоминая вчерашний день. Я была в таком состоянии, что не заметила, как оказалась перед дверью своего дома. Лишь увидев его золотые стены и маленькие круглые оконца, дрожащей рукой повернула ручку и оказавшись внутри наконец-то расслабилась и какое-то время просидела у порога, приходя в себя, со слезами выплескивая наружу все пережитое, свои страхи и смятения. Затем быстро переодевшись, отогрелась в горячей воде, обработала раны, нацепила любимую пижамку и легла в постель, стараясь выкинуть все мысли из головы, просто потому, что не могла с ними справится. Но долго не могла уснуть. Все думала и думала о произошедшем, по сто раз прокручивая в голове, въевшиеся в память моменты со всех сторон, строя все новые и новые доводы, но так ни к чему толковому не пришла и изможденная, провалилась небытие. Оторвавшись от тяжелых раздумий, оглядела такую милую, девчачью комнатку, любовно обставленную мною всем необходимым, заваленную где можно и нельзя мягкими игрушками и подушками. Я живу одна. У меня нет родителей и сколько себя помню, никогда их не было. Что с ними стало, я не знаю, да и не хочу знать, свыкнувшись с их отсутствием. До совершеннолетия меня обеспечивало государство и мой опекун, то есть до шестнадцати лет. Теперь я самостоятельная личность и живу сама по себе. Устало вздохнув, опустила руки вдоль тела и повернулась к комоду с большим зеркалом, в котором отражалась невысокая бледная худенькая девушка с подростковой фигурой, облаченной в смешную, детскую пижаму из которой она уже давно выросла. Я подняла взгляд на свое лицо. Расчесанные, почти белые волосы, с блондинистым отливом, тусклой безжизненной копной свисали по плечам и груди. Пухловатые, нежно-розовые губы потрескались и покраснели, овальное лицо осунулось, покрываясь нездоровым румянцем, резко очертились скулы. Теплый взгляд больших глаз цвета темного шоколада потускнел, отдавая при игре света лихорадочным блеском и под ними залегли темные круги от недосыпа. Это непогода меня так истощила или что-то другое? Неожиданный стук в дверь отвлек меня, вырвал из сумбурных мыслей и привел в чувство. Озадаченная, я обернулась к двери и накинув халат, направилась к ней, пытаясь понять, кто мог прийти ко мне в такую рань. Даже не подумав спросить, кто за дверью, я распахнула дверь и уставилась на посетителя. — Почему ты так на меня смотришь? — спросила гостья, проходя внутрь, но заметив мое выражение лица остановилась. — Что с тобой? Тебе плохо? — А, — очнулась я, часто-часто заморгав. — Фиона, прости. Проходи — Я закрыла за ней дверь и прошла в спальню. Фиона шла за мной, по привычке оглядываясь и констатировала: — Только проснулась? — Ага. — Позже, чем обычно, — заметила она. Она вообще все замечает, от нее почти ничего и никогда не ускользает. Фиона — фея воды и моя давняя, лучшая подруга. Красивая девушка с большими синими глазами и фиолетовыми волосами. У нее огромные вытянутые крылья под цвет глаз и волос, темные в отличии от моих. Темные… Это стало неожиданным и ненужным напоминанием о вчерашнем. Я поспешно отвернулась, чтобы Фиона ничего не успела заметить, но конечно же, у меня ничего не вышло. Мне никогда не удавалось ее обмануть. Вот и сейчас она поймала меня за локоть, развернула к себе лицом и сказала все одно-единственное слово. — Рассказывай. И я рассказала. А что мне оставалось? Лгать я никогда не умела в силу своего простодушия, все эмоции и мысли легко читались на моем лице. И я никогда не могла их скрыть, к сожалению. Как бы сильно не старалась. Фиона выслушала меня очень внимательно, ни разу не перебив. А потом, когда я закончила рассказывать стыдясь и безнадежно краснея, еще долго сидела и ничего не говорила, обдумывая услышанное. И наконец, после продолжительного молчания сказала: — Да, подруга. Влипла ты в историю. — Знаю. — Не вини себя. Ты ни в чем не виновата. Мы все прекрасно знаем, кто такие Темные. Тебе просто не повезло. — Она немного помолчала. — Хотя нет, как раз таки повезло. — Ага, — согласилась я, тоже так считая. — Он сказал, что лишь хотел проучить меня, вот и все, но… — Но? — нахмурившись переспросила она. — Знаешь, он… Я не могу этого объяснить, но мне показалось, будто он не хотел этого делать. — Что делать? — Ну, пугать меня, проучить. Фиона очень внимательно посмотрела на меня, подалась вперед и вкрадчиво произнесла: — Лина, не нужно искать ему оправданий. Он чуть не обесчестил тебя… Я понимаю, что ты любишь его и поэтому готова простить ему что угодно… — Я густо покраснела и спешно отвела взгляд. — Но не будь такой дурочкой… Он просто поиграл с тобой. Подшутил, проучил, называй это как хочешь. Тебе действительно очень повезло, что он хотел лишь припугнуть тебя, а не сломать тебе жизнь. Ты выучила свой урок и больше не будешь летать одна, поддаваться чувствам и любопытству. — Она медленно откинулась на спинку кресла и неожиданно улыбнулась. — Главное, что все уже закончилось. Ты дома, целая и невредимая, а скоро у нас праздник, на котором ты вволю повеселишься вместе со всеми. — Она встала и протянула мне руку. — И забудешь обо всем как страшный сон и этого Темного в том числе. Давай подыщем тебе кого-нибудь более подходящего. И я думаю, что праздник именно то, что нужно. Я улыбнулась ей в ответ. Как же я благодарна Светилу за такую чуткую и понимающую подругу, как Фиона. Благодарна ему за то, что свел нас вместе, за то что она всегда поддержит и придет на выручку когда это необходимо. — Фиона, спасибо, — сказала я и приняла ее руку. Она потянула меня и помогла встать. — Не за что. А теперь давай собирайся. Нам еще приглашения раздавать.***
Стоя в фойе нашего Церемониального Дома, где проводятся все главные торжества и праздники и ожидая когда подойдет наша очередь, я постоянно нервно озиралась по сторонам и все время отдергивала длинное в пол золотистое платье, увитое серебристыми розами, которое мне было непривычно носить после коротких туник и юбок. К тому же тяжелая заколка сильно давила на затылок, а толстые кудряшки постоянно лезли в глаза. Но несмотря на неудобство, в таком наряде я чувствовала себя королевой, хоть и знала, что это только на один вечер. — Выглядишь потрясающе! — шепотом произнесла мне на ухо Фиона, заметив как я неуверенно оглядываю себя в зеркале. Я повернулась к ней и осмотрела ее с ног до головы. Фиона, как фея воды, подобрала себе соответствующие цвета: длинное голубое платье в пол, без рукавов, опоясанное широким зеленым поясом вокруг талии, с васильково- сиреневым цветком с правого бока. Руки почти до плеч скрывали голубоватого оттенка перчатки и сиреневая полупрозрачная шаль на плечах. Длинные черные волосы, густыми кудряшками ниспадали по плечам и груди. В ушах поблескивали васильковые серьги, а лицо освежал легкий макияж. — Мне кажется, — сказала я, — ты похожа на королеву. — Вот еще! Какая из меня королева! — фыркнула она в ответ и добавила немного невпопад: — В этом платье ты выглядишь намного старше своих лет. Я скривилась. — Ты хочешь сказать, что я старая? Сначала она недоуменно уставилась на меня, затем прыснула со смеха. — Нет, глупая, я имела ввиду, что ты выглядишь взрослее и увереннее в себе. Это комплимент, подруга! — Она продолжала смеяться и я не смогла не улыбнуться в ответ. Смеясь и улыбаясь мы прошли в просторную круглую залу, потолки которой поддерживали мощные колонны, увитые пышными бутонами живых изумрудных лоз винограда. Между колоннами находились массивные резные чаши, с растущими в них густыми кустами объемных роз от белоснежных до кроваво-красных тонов. С потолка свисала огромная хрустальная люстра с тысячами свечей. Мне показалось, что я попала в сказку. И это впечатление всегда оставалось неизменным, сколько бы раз я здесь не была. Вдоволь налюбовавшись красотой бальной залы, переключила внимание на присутствующих. Никого особенного здесь не было, лишь все свои. Основное празднование о заключении мира проводилось в королевском дворце, где собирались представители обеих сторон и подписывался сам приговор избранными. Таковых в нашем селении было двое — председатель совета и мой бывший опекун, Глория и директор школы, Нестор, за приглашениями для которых я и летала в столицу. А мы так, веселились как могли и отдыхали всей душой, радуясь, что столь древняя и продолжительная вражда наконец окончилась. Мы с Фионой подошли к нашим знакомым и включились в беседу. Вскоре объявили празднование торжественно открытым и я забыла обо всем, что меня тревожило последние дни, расслабившись и позволив себе включиться в этот поток счастья и безудержного веселья. Мы ели, смеялись, танцевали… Я еще никогда так не отдыхала. Устав танцевать, я отошла в тень к столикам, чтобы попить и отдышаться. В толпе я отделила Фиону, весело о чем-то разговаривающую с другими феями из разных сословий. Ее глаза блестели, щеки пылали, а с губ не слезала широкая улыбка — видно что и она проводит время полностью отдавшись чувству праздника. Я была рада видеть ее такой живой, обычно она всегда сдержанна, холодна и рассудительна. Ей тоже иногда не помешает отвлечься и развеется. Задумавшись я не сразу заметила, что все это время бессовестно пялилась на высокого эльфа, облокотившегося спиной о колону, скрытого от всех в тени. Одну руку он держал в кармане брюк, во второй бокал с вином. Рассматривая его, вдруг поняла, что он тоже смотрит на меня своими красными глазами, улыбаясь краешками губ и как только мы встретились взглядом, меня словно окатило холодом из самой гущи зимнего леса. Осознав, кто внимательно изучает меня, внутренне содрогнулась и оцепенела, не зная, как мне реагировать и неосознанно попятилась. Заметив мое движение, его улыбка померкла. Это он! О нет, только не это! Что он здесь делает?! Как он сюда попал?! Его не должно быть здесь!!! — Ты чего? Я дернулась и резко обернулась на Фиону, озадаченно смотрящую на меня. — Н-нет, ничего. Все в порядке. — Ты уверена? Ты как-то побледнела, — проницательная Фиона прищурила глаза. — Что-то случилось? — спросила она. Я глубоко вздохнула и выпалила: — Он здесь. — И сразу же посмотрела на то место, где он стоял. Но его не было. Какого… — Кто он? — не сразу поняла Фиона, затем ее лицо вытянулось и она перевела взгляд на то место куда уставилась я, но то же никого не разглядела. — Ты уверена? — Н-нет, но… Но он был тут… Тронув меня за плечо, она развернула меня и тихо спросила, глядя мне в глаза: — Может тебе просто показалось? Мой взгляд вернулся к колонне, подле которой двигались лишь тени от светильников и танцующих, не оставив и крошечного напоминания о моем видении. Сдвинув брови в переносице, я повернулась к Фионе. — Да, наверное, ты права. Я просто переутомилась. — И вымученно улыбнулась. Фиона кивнула и повела меня прочь от колонны и теней. Скользя среди толпы, я готова была поклясться, что спину мне жег чей-то настойчивый взгляд, а не пот от бесконечных танцев. Поздняя ночь встретила меня полной луной на безоблачном небе, с россыпью миллиарда звезд вокруг нее и безмолвной тишиной в селении. Ноги устало брели по узкой дорожке, ведущей прямо к моему дому и мне казалось, что я вот-вот свалюсь от усталости и сонливости. Но прохладный ночной ветерок остужал разгоряченную танцами и вином кожу и благодаря ему я все еще не упала прямо там, где стояла и не позволила богу сна забрать меня в свое царство. Потерпи еще немного, — мысленно велела я себе, изо всех сил борясь с сонливостью. — Осталось еще немного. Вдруг я почувствовала на плечах чьи-то руки и решила, что это Фиона нагнала меня, чтобы проводить до дома и заночевать до утра, поскольку и сама она была обессилена, выложившись на празднестве на полную. Но руки были холодными и большими, не принадлежащими ей и нежеланный спутник не произнес ни слова, чего Фиона никогда бы не допустила, предупредив меня о своем присутствии сразу. Пока я пыталась разобраться в происходящем, этот некто стиснул мне рот, крепко прижав к себе и отвел другой рукой мое лицо в бок. В следующее мгновения из моей груди вырвался крик боли, приглушенные твердой ладонью, сонливость и усталость мгновенно уступили страху и борьбе. Место, куда он укусил меня странно похолодело, мгновенно пронзив все тело и прежде чем лишиться сознания, я успела задрать голову и увидеть кроваво-красные глаза, смотрящие на меня, но вскоре и они померкли в темноте.***
Треск раздавался в ушах. Тихий, едва различимый. Легкий и мерный, он шумел так мягко и успокаивающе, что хотелось уснуть под его ласковую песнь, свернутся клубочком и ни о чем не беспокоится. Забыть обо всех проблемах и тревогах и если даже не заснуть, то хотя бы просто лежать и слушать. Слушать, как поет огонь. Огонь? Приподняв голову, я протерла глаза и моргнула, сгоняя сонный туман и села опираясь ладонями о мягкую поверхность постели, на которой обнаружила себя и заботливо укрытой легким одеялом. Непослушными пальцами убрала лезшие в глаза помятые, запутавшиеся кудри за спину, потерла затекшую шею и размяла ослабевшие от сна крылья. Тряхнула головой, отбрасывая остатки сна и опустила ноги на теплый шершавый каменный пол, увидев рядом с кроватью свои туфли. Решив оставить их стоять на месте, поправила сбившийся подол платья и неуверенно встала на непослушных ногах, ставших ватными после столь крепкого сна. Или они такие от яда, которые впрыснул в меня Темный? Я медленно выпрямилась. Ох, нет. Подобрав полы платья, я быстро огляделась вокруг и ощущая растущий в груди страх и панику, бросилась прочь из спальни, судорожно ища выход из ловушки в которую так глупо попалась. Толкнув занавеску, ошибочно ожидая что за ней дверь, я едва кубарем не влетела в скрытую за ней комнату и замерла. В кресле, вытянув длинные босые ноги в одних брюках и с голым торсом, положив руки на подлокотники и запрокинув голову на спинку, сидел Темный, прикрыв глаза. В большом камине потрескивал огонь и больше ничто не нарушало царившую здесь тишину. Наконец он нарушил ее, длинно и как-то устало выдохнув, затем открыл глаза и повернул ко мне голову. Меня поразило выражение его глаз: измученное, изможденное, уставшее от борьбы. Я поймала себя на том, что мне больно видеть его таким. Но с чем же он борется, раз выглядит настолько истощенным? Темный медленно подался вперед, отвернувшись от меня, облокотился о колени и посмотрел на полупустой бокал с вином, затем залпом выпил и выбросил его в огонь. Стекло треснуло и разбилось, разлетевшись осколками, так и не задев ни его, ни меня, застряв в длинном ворсе толстого ковра. Сглотнув, я медленно отняла взгляд от разбившегося бокала и перевела его на лицо Темного, смотрящего в огонь не отрываясь и даже не моргая. Я знала, что должна была что-то сказать, но на ум почему-то ничего не приходило, хотя уверена, у меня было сотни вопросов к нему и я имела право требовать объяснений. Хотя бы банальное почему и зачем он привел меня сюда. Сжав ладони в кулаки и смяв ими ткань платья, я заставила себя идти и медленно двинулась к нему, шаг за шагом сокращая расстояние между нами. Когда до кресла оставалось всего два шага, я замерла, не решаясь подойти ближе. Смятенная, мучившаяся противоречивыми чувствами, я преодолев робость и страх, тихо спросила: — Зачем ты… пришел туда? — Чтобы увидеть тебя, — так же тихо, без колебаний ответил он. Увидеть? Меня? — Но зачем? — Он промолчал, поэтому я продолжила: — Мне показалось, что ты наоборот… не хотел этого. — Тебе показалось. Показалось? Он что, издевается? Странно, но его лицо не выражало ни капли насмешки. Еще больше растерявшаяся и сбитая с толку, я задала еще один вопрос, делая несмелый шаг к нему: — Ты сказал… Сказал, что хотел проучить меня и поэтому… — Договорить я все-таки не смогла, чувствуя как горят мои щеки и от стыда заплетается язык. Или может от его яда? — Сказал. Хотел, — коротко ответил он. Закусив губу, я осторожно сделала еще один, последний шаг, положила руку на спинку кресла и собираясь с силами, задала главный вопрос, который не давал мне покоя и на котором я решила сосредоточится, выделив из сумбура мыслей полных растерянности, смешанных с привычными чувствами влюбленной девушки, от которых я безуспешно пыталась избавится последние два дня. — Тогда… — Я облизнула в миг пересохшие губы. — Тогда зачем ты меня похитил? Он словно и не услышал моего вопроса. Продолжал смотреть в огонь, никак не реагируя, а я смотрела ему в затылок ожидая его реакции, которой, как мне казалось, уже не будет. Но она все же была и такой, какой я ее себе даже не представляла. Темный резко вскинул руку, схватив меня за запястье и развернулся ко мне, опершись коленом о сидение кресла, опасно приблизившись. — Зачем, спрашиваешь… — грубым и заполненном эмоциями голосом спросил он, впившись взглядом в мое в лицо. Я испуганно кивнула. — Зачем… Затем же, зачем ты пришла сюда. Я молча смотрела в его почерневшие глаза, от красноты которых остался лишь тусклый блеск и не могла понять, что он хочет мне сказать. В голове опустело, даже тех сумбурных мыслей, что кипели когда я только-только вошла сюда, не было. Ничего не было, только пустота. — Не понимаешь?.. Или не хочешь понимать? — Не дождавшись ответа, прочитав его в моих глазах, он отпустил мою руку, рухнул обратно в кресло и горько рассмеялся, закрывая глаза ладонью и приговаривая: — Идиот… Дурак… Какой же я дурак… — Оборвав смех, он резко вскинул голову, глядя мне прямо в глаза. Это длилось так долго, что мне начало казаться, будто прошла целая вечность, что мимо нас пролетела вся жизнь и не только наша, но и чья-то другая тоже, и даже не одна, а две, десяток, сотня, тысяча и все мимо нас, застывших в вечности. Но он отвел взгляд и я моргнула, приходя в себя. Его глаза… Темный протянул руку, не оборачиваясь, снова поймал мою ладонь и потянул к себе. Я попыталась вырвать руку, но он лишь крепче сжал ее и мне пришлось обойти кресло, встать перед ним, вопросительно смотря в его почерневшие глаза, не отрывающиеся от моих. Взгляд, длиною в вечность, снова связал нас, но на этот раз ненадолго. Он отвел его раньше, уставившись на мои раскрытые крылья, от чего они еще больше потемнели и неожиданно спросил: — Как тебя зовут? — Лина. То есть, Линерия. Линерия Этрецкая, — почему-то полным именем представилась я. — Линерия… — повторил он, будто пробуя мое имя на вкус. — Абрам. Мое имя Абрам. — Просто Абрам? — зачем-то уточнила я. — Абрам Нерин Астин. Мы замолчали. Я понимала, что за этим молчанием прячется очень многое и что это может в любое мгновение вырваться на свободу. В воздухе между нами повисло напряжение, ощущаемое кожей, как гроза перед бурей. И я не знала, чего ждать, когда наконец грянет гром, сверкнет молния и хмурое небо разразится дождем. — Зачем… ты все-таки это сделал? — спросила я и поняла, что это стало рычагом, которое прорвало плотину между нами и небо разразилось бурей, которая обрушилась на меня в виде его гнева. — Потому что хотел это сделать, — процедил он, подавшись вперед, смотря на меня исподлобья. — Потому что хотел, чтобы ты была здесь, у меня перед глазами, а не где-то там в кругу незнакомых мне людей. Хотел видеть тебя, слышать твой голос, чувствовать твое тепло, а не думать, где ты, с кем и что делаешь. — Он замолчал, бесшумно выдохнул и откинулся на спинку кресла. Отвел взгляд, уставившись в огонь. — Я мужчина, Линерия, а не мальчик, как те, что крутились вокруг тебя на этом празднике — Он посмотрел мне в глаза и я поразилась той одержимости, что появилась в их черноте. — Я видел как они смотрели на тебя, я видел как они говорили с тобой, видел, как касались тебя. Глупые, зеленые юнцы… Они хотели тебя… Хотя, кто угодно бы тебя захотел. Это платье… — его взгляд остановился на моей груди. — Ты была так красива… — Он окинул меня взглядом с ног до головы и сжал кулаки. — Ты так ничего и не поняла? — резко спросил он и я вздрогнула. — Отвечай. — Н-нет… — Я действительно ничего не понимала. Вернее, догадывалась, но эта догадка казалась мне невозможной, просто бредом, вымыслом моей фантазии, пораженной болезнью, привязанностью, которую назвали «любовью». — Глупая… Ты такая же зеленая, как и те мальчишки, — бросил он зло, но тут же успокоился, не сводя с меня пристальных глаз. — Маленькая феечка умудрилась влюбиться во взрослого Темного Эльфа… Знаешь, я ведь сразу тебя заметил, тогда, на озере. Сначала хотел спугнуть, но потом подумал: пусть смотрит если ей так хочется, она наверняка еще не видела голых мужчин и не прогадал. Ты изрядно меня повеселила… Одно твое лицо чего стоило, когда ты увидела мой член. — Он криво усмехнулся, а густо покраснела. — Потом ты стала подглядывать за мной когда могла и я позволял тебе это, получая наслаждение от твоих выкрутасов. Сначала мне было просто смешно, но потом… — Он обхватил меня за талию и притянул к себе. — Потом мы оба доигрались. — Эльф снова усмехнулся. — Дурак. Влюбился как те зеленые юнцы. И в кого? В маленькую, чрезмерно любопытную, глупую светлую. Ты хоть понимала, что играешь с огнем, девочка?.. Знаешь, как я удивился, когда ты буквально свалилась мне на голову? Поразился настолько, что едва не рухнул прямо там, как и ты, в обморок. Только ты от того, что ударилась головой, а я от чувств… Я долго не мог решить, что с тобой делать. Потом подумал, что от этой гребаной привязанности нужно избавляться и решил тебя напугать. Я знал, что ты невинна… — Он крепко сжал мою талию, заставив сдавленно охнуть. — И едва не потерял голову, но ты меня остановила… Право слово, девочка, еще бы немного и ты бы вернулась домой уже женщиной… А хотя, нет, не вернулась бы, после этого я бы уже тебя не отпустил. Ты бы была по праву моей. — Абрам дернул меня на себя, заставив сесть на его широко разведенные колени очень близко к паху. Я тут же уперлась ладонями ему в грудь и замерла, пораженная неожиданной интимностью. — Лучше бы я тогда тебя взял, — горько произнес он. — Не мучился бы потом от желания, которое так и не удовлетворил… Как полный дурак пришел на этот праздник, чтобы просто увидеть тебя… И потерял голову, когда увидел как они на тебя смотрят… Потерял голову от ревности. Иначе зачем мне тебя похищать, почти в открытую, как ты думаешь? Твоя подруга могла догнать тебя в любой момент. Я едва успел… Но держа тебя тогда на руках, такую хрупкую и беззащитную, чувствовал себя победителем, чувствовал, что ты моя. — Он протянул руку и убрал непослушную прядь с моего лица. — Я мужчина, девочка моя, — снова сказал Абрам. — В игры играть не намерен. Поэтому говорю тебе прямо: я люблю тебя и хочу тебя. — Он ждал моего ответа, но не дождался. — Так что скажешь, милая? Ты можешь стать моей уже сейчас. Я не буду медлить и возьму тебя сразу. Я и так слишком долго ждал… Ты ведь хочешь этого? Или нет? — Он толкнулся бедрами и я почувствовала, как мне между ног уперлась что-то твердое. — Чувствуешь? Чувствуешь, — кивнул он будто самому себе и потянулся за бутылкой с бокалами, стоящими на полу, наполнил один и выпил. — Решать тебе, девочка. Без твоего согласия я тебя не трону. — Он сделал еще глоток. — Я не насильник какой-нибудь. Подумай, я не тороплю. Сглотнув, я смотрела на него, не зная, что сказать. Все сказанное им так поразило меня, что я все еще с трудом переваривала услышанное, пытаясь осознать это и умом и сердцем. Честно говоря, получалось плохо. Он вылил на меня все как-то сразу, быстро и напрямую, не дав мне много времени на осознание и теперь я наверстывала упущенное. Наверное поэтому, моим ответом был вопрос, довольно глупый, если помнить, что он сказал: — Ты любишь меня? — О, ночные боги, еще как! — Не честно… — выпалила я. — Что именно? — уточнил он. — Твоя поза… Я на тебе сижу… — Хочешь сказать, я тебя соблазняю? Есть такое. — Снова наполнил бокал и снова выпил его. — Почему ты так много пьешь? — Нервы, девочка. Ты сидишь на мне… — Он стиснул челюсти. — Прямо на нем. И ерзаешь. — Ты сам меня так посадил. И я не ерзаю. Он швырнул бокал в огонь и бросил: — Тогда слезь. Иначе я не сдержу свое слово и ты окажешься на ковре с разведенными ногами и моим членом между ними. Прямо в тебе. Поняла? Но я не сдвинулась с места. В голове царил хаос. С одной стороны я любила его и эта половина меня была всецело за его предложение, но с другой стороны, разумной, я боялась и честно признаюсь, сомневаясь в нем. Наша вражда была столь древней, что настороженность к друг другу въелась в кожу, впиталась в кровь и сознание. И преодолеть такой глубокий барьер было очень непросто. Но ведь он сказал, что любит меня и хочет. Настолько сильно, что даже похитил меня почти у порога моего дома, не побоявшись сделать это прямо на глазах сотен жителей селения, которые в любой момент могли все понять и поднять панику и тогда едва возникшему миру между нами пришел бы конец. Я не почувствовала лжи ни в его словах ни в поступках. Он был предельно честен и даже измучен, борясь с собой и с собственными чувствами. Он сдержался тогда, хоть я и помогла ему в этом, и сейчас тоже… Особенно сейчас, когда я на его территории и провоцирую на действия, сидя на его коленях. Оценивая его поведение, я поняла, что он не тронет меня, что он действительно не сделает этого без моего согласия. Мгновенно все решив, я сглотнула, облизнула пересохшие губы и дрожащими руками расстегнула застежки на спине. Ткань платья медленно соскользнула вниз, оголив грудь. Его взгляд, блуждавший в этот момент от бутылки к огню, тут же зацепился за нее и так там и остался, словно загипнотизированный. Он силился что-то сказать, но моя небольшая грудь лишала его дара речи и он только и сумел, что с трудом выдать: — Девочка, ты уверена?.. Если ты… сейчас ее не спрячешь, я… Я за себя не отвечаю… Бокал выпал из его рук, глухо стукнувшись о ковер, темно-алая жидкость растеклась неровным пятном по светлому вопросу. А я, глубоко вздохнув собираясь с силами, крепко зажмурилась, взяла его руки в свои и положила на свою грудь с отвердевшими от волнения сосками. Ахнула, когда моя горячая кожа соприкоснулась с его холодной. И выдохнула: — Почему твои руки такие холодные? — Природа… такая… — невнятно пробормотал он и стиснул груди, сжав соски между пальцами. Охнув, я выгнула спину, выставив их ему навстречу. Он придушенно застонал и с усилием посмотрел мне в глаза: — Я изо всех сил… постараюсь быть нежным… в твой первый раз… девочка… И набросился на меня. Я потерялась в его прикосновениях рук, губ, кожи… Сознание уплывало куда-то далеко и не собиралось возвращаться, как бы я не пыталась ухватится за него. Меня распирал страх, даже ужас, но в тоже время растущее желание и слабость, суть которой я не могла понять и объяснить. Я хотела сделать что-то тоже, показать ему свою любовь, как он мне свою. Но у меня не получалось. Мне все время казалось, что я делаю что-то не так и это дико раздражало меня, выводило из себя, делало агрессивной. В итоге я запуталась не только в нем и в его прикосновениях, но и в своих противоречивых чувствах, обрушившихся на меня и придавивших собой. И лишь острая боль, разрывающая изнутри, привела меня в сознание. Я вскрикнула, выплескивая ее наружу и стала вырываться чтобы избавиться от нее, потому что крики не помогали. На грани истерики, я почувствовала его руки на своем голом, разгоряченном и влажном теле, плотно прижимающие к себе и его успокаивающие сбивчивые слова, обжигающие губы на шее и дыхание. Боль утихла также внезапно, как и появилась, а после нее пришло нечто другое. Наверное, это именно то, о чем говорили те взрослые феи. О том, что происходит между мужем и женой глубокой ночью. Осознав свою любовь, я пыталась представить себе это, пыталась понять, что в этом такого, раз все замужние женщины так томно вздыхают и закатывают глаза и оказалось, что мои фантазии лишь бледная копия настоящего действа. Во всяком случае, я познала это на себе и не уверена, что теперь смогу жить без этого как раньше. А это необычное, состоящее из различных ощущений, чувств и слабых отголосков мыслей, лишь росло и нарастало и я боялась этого. Мне казалось, что я вот-вот переполнюсь ими и взорвусь. Так и вышло, но этот взрыв накрыл меня наслаждением, счастьем и облегчением. Обессиленно уронив голову ему на плечо и проваливаясь в сон, я подумала, что взорвавшись, я наверное умерла и ухожу теперь в мир мертвых. Но если даже и так, то такая смерть стоила того. Я проснулась от давления в груди, дышать было неожиданно тяжело. Я нахмурилась, думая о том, должны ли мертвые дышать, ведь им это как бы, уже ни к чему. Вздохнув полной грудью, я нахмурилась снова и открыла глаза. Нет… Я не мертва. Мертвые не дышат и не чувствуют себя так… Странно. Щекочущее прикосновение на шее заставило меня вздрогнуть и повернуть голову. На меня смотрели чьи-то темные, почти черные глаза с алым проблеском. — Г-г-где я? — растерянно пролепетала и воспоминания ударили в голову, как молот по наковальне. О дневное Светило! — Дома, — шепнул мне на ухо Абрам и улыбнулся, но вдруг замер, уставившись куда-то вперед и напрягся, как перед боем. Озадачившись, я приподнялась на локтях и замерла. В дверях стояла бледная, перепуганная Фиона и еще несколько фей с моего селения.***
Густые лепестки пионов с неохотой повиновались моей руке и я злилась из-за этого, измучившись обрезать их для букета. Поборов еще один цветок, я взялась за другой, выбирая самые пушистые и красивые. Фиона сидела на скамейке, задумчиво глядя куда-то вдаль и болтая ногой. — Ты прости меня, а? — вдруг сказала она, а я вздохнула. — Ты уже извинялась. Сто раз подряд каждый день. Она тоже вздохнула. — Я серьезно. — Я тоже. Мы помолчали. Я не обижалась на нее, хотя первые минуты, как они застали нас прямо за «этим» дико разозлилась и застыдилась, но потом, когда нам удалось предотвратить скандал с чудовищными последствиями, поблагодарила всех богов и светлых и темных за такую подругу. Не найдя меня дома, она всполошилась и сразу же вспомнила о моих словах на празднике, будто я видела Темного и все поняла. Поставила на уши все селение, объявив о моем похищении и отправилась искать. К счастью, они нашли нас только утром, когда мы уже закончили. Боюсь представить, что было бы со мной, застань они нас всего несколькими минутами ранее. Провалилась бы от стыда под землю. Как всегда густо покраснев, я отвернулась от Фионы, пряча свое алеющее лицо в тени кустарников с пионами. Слава богу, все обошлось. Мы смогли все объяснить совету, они нас поняли и смирились с неизбежным. Я думаю, что основную роль здесь сыграло перемирие. Никто не хотел его нарушать. К тому же, я уже стала женщиной, чему были свидетели и он был обязан взять меня в жены, что Абрам с радостью и сделал, сказав только: «Теперь ты моя. Целиком и полностью.» Я опять вздохнула и срезав последний цветок, поставила его в вазу, думая как бы покрасивее ее украсить. — Как ты себя чувствуешь? — спросила подруга. — Нормально, — пожала я плечами. — Только яблок очень хочется. Кинь мне зелененькое, пожалуйста. Фиона достала из корзины изумрудного цвета яблоко и бросила его мне, я ловко его поймала и с удовольствием надкусила. — Еще что-нибудь? — Дай еще одно. — Лови. Хрустя яблоками, я продолжала ломать голову над украшением букета. Скоро я перееду в свой новый дом. А для этого у нас есть традиция. Будущая хозяйка дома должна сама сплести венок, сделать букет или что-нибудь еще из цветов и вместе с ним войти в дом. Вместе с цветами она приносит в дом все те чувства и качества, которые вплетет в венок и поселит их в своем новом доме навсегда. Мне пришлось изучить азбуку цветов, чтобы ее сделать. — Ты закончила? — спросила она. Я жалобно посмотрела на нее. — Я только начала. — Боюсь, ты и не закончишь. По крайней мере, сегодня. — Почему? Она указала мне за спину, я обернулась и увидела своего мужа, весело махающего мне рукой. Широко улыбнувшись, я помахала в ответ, наблюдая, как он приближается. Кто бы мог подумать, что все так обернется, — рассеянно подумала я, любуясь им. Поселяне все время оборачивались на него, так и не привыкшие за два месяца к его постоянному присутствию рядом и мне кажется, еще не скоро привыкнут. Но ничего, главное, что я привыкла, а остальное неважно. — Привет, милая. Как дела? — спросил он и поставил на стол корзину с фруктами. — Привет. Отлично. Как ты? — Тоже. — Он положил руку мне на живот. — А как он? — Ой, Абрам. — Я шлепнула его по руке. — Ему же всего немного, он даже еще не подрос толком. — Но он же есть? Или ты меня обманула? — Конечно, есть! — опешила я. — Как ты можешь такое говорить? Он усмехнулся. — Тогда и спрашиваю: как он? — В порядке, — сдалась я, чувствуя себя в статусе беременной не очень уютно. Только вчера меня перестало постоянно рвать и сегодня я смогла нормально поесть. — Ладно. Хочешь есть? Я пирог приготовила. Он округлил глаза. — Мясной? — Я кивнула. — Где он? Я дико голоден. — И устремился на кухню, не дожидаясь ответа. До недавнего времени я и не знала, что Темные такие мясоеды. — Это так непривычно, — пробормотала Фиона. — Ты замужем за Темным и он все время на глазах, хотя всего два месяца назад мы были врагами. — Ага. Я сначала тоже терялась, — честно ответила я, вертя несчастные цветы в руках со всех сторон. Она посмотрела на меня. — Не жалеешь? — Неа, — уверенно ответила я и взяв в руки вазу, поманила Фиону за собой. — Пошли, а то он нам ничего не оставит. Подруга с неохотой поднялась. — Я не ем мясо, — недовольно пробурчала она, шагая рядом с корзинкой в руках, которую принес Абрам. — Ты что? Я же еще и салаты приготовила! С голоду не умрешь! Я не позволю! — воскликнула я и засмеялась. — Да? — недоверчиво переспросила она, но ее губы уже дрогнули в улыбке. — Ну ладно. Тогда я согласна. 23.09.2017
