и только голос

кто вышивает шелком, а кто — свинцом, каждый себе по сердцу творит наряд. я видел многое тысячи лун назад — все бы померкло рядом с твоим лицом, все бы казалось обыденным и пустым. рядом с тобою бы каялся сатана, и от луны отвернулся бы океан, если бы вдруг оказалась ты рядом с ним. я же был проще, глупее и ближе к сырой земле, прятал лицо и боялся смотреть на свет. много нарядов я создал за сотни лет, но ни один из них просто не шел тебе. просто не шла тебе никакая ткань, что я в своем запасе тогда имел. много я игл извел, безжалостно тратил мел, лишь бы по нраву наряд тебе отыскать. время бежало вперед, унося за собой года, я продолжал искать — на небе и на земле. там, где была лишь пустошь, выросли города — я ночевал, прислонившись спиной к стене, даже во сне различая твой контур плеч — чтобы по нраву платье тебе пришлось. много за это время пропало и обрелось, много чего и я не успел сберечь. только однажды, не помню уже, когда, вдруг разглядел я твою наготу в толпе — ты шла босая, прозрачная, как вода, но знойный город тоже не шел тебе. только тогда, пред тобою упавши ниц, я, отыскав нехвататающий материал, первые швы творения начертал кровью своей по коже твоих ключиц