Не тот

Тони проснулся от того, что щеке вдруг стало холодно, он поморщился, повёл головой и открыл глаза, силясь проморгаться. Первым, что он увидел, был внимательный серый взгляд. Очень внимательный, очень разумный и будто бы... заинтересованный? Зимний смотрел на него чуть склонив голову, и это был один из немногих человечных жестов, который он проявлял, и который Тони заочно признал совершенно очаровательным. — Привет. Как ты? Зимний сморгнул, и серая пелена чуть раскрасилась недоумением и задумчивостью. — Хорошо? Я один. Комфортно. Это "комфортно" было одним из лучших признаний, которые доводилось от него слышать. Это значило, что ему было спокойно, удобно, от него ничего не требовалось, не нужно было бежать, что-то делать, стрелять-уклоняться-сражаться. Можно было выдохнуть и просто сидеть. С Тони на руках. К слову о руке. Тони почти не помнил, когда и в каких перерывах успел сделать Зимнему новую руку, но он однозначно был горд своим творением. Новая рука была яркой и претенционной, а ещё она была первым самостоятельным желанием Зимнего. Он хотел, чтобы рука, которую ему сделает Тони, была в цветах Тони. Красно-золотая, пусть и из вибраниума. Она была яркой, но ещё она очень чётко показывала, кому теперь принадлежит Зимний Солдат. Тони мог не осознавать этого, пока не понимать, что ему добровольно и впервые осознанно, по собственному хотению вручили поводок. От самого опасного убийцы и наёмника за последний век. Монстр сам надел ошейник и завязал идущую от него цепь кокетливым бантиком на чужой руке. Теперь он будет лаять и грызть не по команде, но потому, что сам решил и выбрал. Зимний с непонятным, комфортным чувством подумал, что Тони Старк далеко не всегда гений, и его обязательно нужно защищать в том числе и от того, чтобы им не воспользовались как Зимним в своё время. Чтобы он мог творить свободно. — Я могу остаться? Тони оборвал зевок на середине, мысленно отмечая уже сейчас более очеловеченную речь, видимо, соседство с Барнсом напоминало Солдату, что он не более чем оружие, что отражалось не только на его поведении, но на осмыслении самого себя и даже речи в том числе. Прогресс на лицо. Это было приятно - спасти кого-то. Кого-то, кто к удивлению Тони, хочет остаться рядом с ним. — Уверен? Тебе точно этого хочется? Я не держу тебя, ты волен делать всё, что пожелаешь. Почему-то гениальный мозг Старка совсем пропустил, что этот серьёзный разговор он ведёт по-прежнему сидя на чужих коленях. — Всё, что желаю, — практически по слогам повторил Зимний и вцепился взглядом в лицо напротив. — Всё, что желаю? — Верно, — изнутри облило нежностью, и Тони улыбнулся. Смотреть, как это красивое лицо постепенно расцветает эмоциями, можно было вечно. Самое красивое зрелище, которое он видел. — Я хочу остаться у тебя, — твёрдо проговорили в ответ. Формулировка чуть царапнула, заставив нахмуриться. — У меня. — Быть твоим. Я хочу. Больше ничьим, твоим. Психологи, психотерапевты и психиатры орали бы во всё горло, что Зимний не стабилен, что Тони просто первый человек, который воспринял его как личность, предложил помощь и оказал её, что и сам Тони - не тот человек, на котором стоит фиксировать существование. Но Тони был эгоистом. А ещё одиноким. Поэтому он улыбнулся. Поднял руку и аккуратно коснулся неожиданно мягкой щеки, наблюдая как серая радужка чуть сузилась от расширившегося зрачка - Зимний едва ли не впервые чувствовал ласку. И поддавался ей, вжимаясь лицом в тёплую ладонь, напрашиваясь на продолжение прикосновения, на то, чтобы наконец-то почувствовать что-то кроме боли. Что-то при-ят-но-е. — Я буду хорошо о тебе заботиться, прелесть. Ты не пожалеешь. Тони сделает всё, чтобы его слова не стали ложью. Взгляд напротив оставался серьёзным и цепким, но внутри него будто мазнуло тёплой кистью, он стал немного мягче. Зимний прикрыл глаза и нашарил бионикой свободную руку, чуть сжимая в бережной прохладной хватке. — Быть твоим — хорошо. Правильно.